Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Если честно, — Хёкдже отпил из бокала, — я удивлен. Кюхён хмыкнул. — Тем, что я позвал тебя выпить? Хёк улыбнулся. — Я думал, что ты из тех типов людей, которые, ну, — он старался тщательнее подбирать слова, — не ходят по злачным местам после работы. — Я и не хожу обычно, — подтвердил лейтенант Чо. Младший лейтенант Ли вертел в руках рокс с виски, гоняя три кубика льда по кругу. — Я думал, — немного помедлив, продолжил он, — что ты такой же, как майор Ким Чонун. — Это хорошо? — ухмыльнулся Кю. — Быть, как он? Кюхён кивнул. — Не знаю, — пожал плечами Ынхёк, — не думаю. Лейтенант Чо поджал губы. — Но я рад, — продолжал Хёкдже, — правда. Кю слабо улыбнулся. — Спасибо, что согласился. — Тебе спасибо за приглашение! — Ты часто сюда ходишь? — В этот бар? Не особо. Снова наступило неловкое молчание. Кюхён решил воспользоваться моментом и посмотреть по сторонам. Он никогда прежде не замечал этот неприметный старый паб в самом центре города. Грязная невзрачная вывеска не сразу бросается в глаза. Зато внутри этой скромной оболочки скрывается тихое и уютное заведение в темных коричневых тонах. Деревянные балки на потолке, массивная барная стойка из лиственницы, крупные столы и стулья. На огромных окнах в полный рост висели плотные занавески в клетку из портьерной ткани. Грязно-оранжевые стены местами были обиты темно-зеленой кожей. Эти вставки вместе с огромным флагом Соединенного Королевства разбавляли монотонную поверхность. Тусклое освещение за счет нескольких оранжевых бра создавало то самое чувство умиротворения, которое испытываешь, садясь на высокий стул за стойкой. Невысокий бармен спокойным голосом интересуется, что ты будешь пить. За ним на длинных полках стоят разноцветные бутылки со всевозможными напитками, начиная от привычных тар с соджу, заканчивая редкими сортами шотландского виски. Над баром висит пыльная ярко-красная электрогитара. Где‐то сбоку — собранный из сотни маленьких пазлов портрет Джека Дэниэлса. Справа лежат несколько толстых книг, слева — коробка с игральными картами, костями и прочей ерундой. — Вам повторить виски? — поинтересовался бармен. Ынхёк склонил голову, протягивая бокал. — Со льдом, пожалуйста. Кюхён сделал глоток. — Быстро же ты пьешь. — Зато быстрее пьянею. Хёкдже улыбнулся, заставляя тем самым улыбнуться и Кю. — Понятно. — Слушай, — опомнился Ынхёк, — а у тебя есть военное прозвище? — Военное прозвище? — фыркнул лейтенант. — Не знаешь об этом, что ли? — удивился тот. Кю поник. — Знаю. Военное прозвище, или "погоняло", — одна из тех забав, которые обошли лейтенанта Чо стороной во время службы в армии. — И, что, сослуживцы не придумали тебе достойного имени? — Меня и мое вполне устраивало. — А как друзья тебя звали? Хёк поблагодарил бармена, который принес ему виски, и сделал глоток. Чо тоже отпил из своего бокала, морщась от неприятного ощущения в горле после бренди. — А у меня не было друзей. — Как? Вообще? Кю промолчал. — Извини. — Ничего страшного. Я не расстраиваюсь по этому поводу. Ынхёк замялся, придумывая, как перевести тему разговора. — А ты... — начал было он. — Эвил, — хмыкнул лейтенант. — Что? — Эвилом меня звали. Ну, сослуживцы. — Эвил? — переспросил младший лейтенант. — Что это значит? — Злой, — прыснул тот. Хёк прикусил губу. — Как раз из‐за того, что у меня не было друзей. Не сказать, чтобы Кю это задевало. В конце концов, он всегда считал глупые прозвища пережитками прошлой армейской системы, из которой как раз вышли майор Ким Йесон Чонун и капитан Ким Канин Ёнун. Ведь пять лет назад это тоже было "прошлое". — Понятно, — выдохнул Ли. — Эвил, значит. Кю слабо улыбнулся. — Нелюдимый и отстраненный, вечно одинокий и агрессивный. — Мне стоит тебя опасаться? — хихикнул Хёк. — Кто знает. Кюхён заметно напрягся, и лейтенант Ли заметил это. — Тебя что‐то беспокоит? Кю сжал кулаки. — Наверно. — Поделишься? — с надеждой в голосе спросил Ли. Еще один глоток, раздражающий и раздирающий горло. — Вчера майор Ким Чонун чуть не потерял сознание на работе. — Что? — удивился Хёкдже. — Что случилось? — Бессонница, — ответил тот. — Ничего серьезного. — Переутомился значит, наш робот-то, — хмыкнул Ынхёк. — Вроде того. Кюхён медленно выдохнул, сверля взглядом свой бренди. — Ты из‐за этого такой мрачный? Младший лейтенант Ли пытался уловить хоть какие‐то изменения на лице Кю. — Тебя что‐то тревожит? Кюхён решил не отвечать на эти вопросы. В конце концов, он позвал Хёкдже для другого. — Я хочу спросить тебя, — лейтенант Чо перевел взгляд на старшего, — о Ли Сонмине. Ынхёк всеми силами пытался скрыть свое удивление. — О ком? — переспросил он. — О Ли Сонмине. Заключенном. — А, о нем, — Хёк покачал головой. — Вчера, когда мы встретились первый раз в колонии, ты сказал мне, что разделяешь мою точку зрения. Ли кивнул. — Что ты имел в виду? — Кю отодвинул свой бокал. Ынхёк закусил губу, раздумывая над ответом. Бармен снова ненавязчиво поинтересовался у парней, желают ли они еще что‐нибудь и, получив отрицательный ответ, в очередной раз удалился к другим гостям. — Тогда нас прервали, — кивнул Хёк, будто вспоминая события прошлого вечера, — капитан Ким. — Так точно, — утвердительно покачал головой Кюхён. — Я просто немного удивлен. — Удивлен? — не понял Кю. — Чем? — Тем, что, — он помедлил, — тем, что кто‐то думает так же, как и я. Он сделал глоток. — Я не считаю Ли Сонмина виновным. — Почему? — Я думаю, что майор Ким Чонун ошибся, заперев за решеткой невиновного. Кюхён выдохнул, снова переводя взгляд на свой бокал. Майор Ким Чонун ошибся. Он не мог с такой же уверенностью утверждать это. Когда ты сам ошибаешься, тебе нелегко признать собственные ошибки. Приходится спорить со своим эго, наступая на горло задетой гордости. Ты боишься падения своего авторитета в глазах других, начинаешь страшиться чужого мнения. Ты не хочешь, чтобы тебя осуждали. Никто не любит ошибаться. Всем бывает неприятно, когда тебя тычут носом в собственные промахи. Намного проще обвинить другого человека и перевести стрелки. Но когда на твоих глазах ошибается человек, которого ты боготворишь, к словам которого постоянно прислушиваешься, — это совсем другое. И лейтенант Чо просто не мог поверить, что майор Ким Чонун, за которым он готов следовать до конца, мог допустить такую непростительную ошибку. Это просто не укладывалось в голове. — Возможно, именно поэтому он и не доверяет мне. Потому что я считаю его действия противоправными. — Я бы не стал делать поспешных выводов, — возразил Кюхён. — То есть? — не понял Хёк. — Ты хочешь сказать, что он прав? — Я этого не говорил. — Ты противоречишь себе, — ухмыльнулся Ынхёк. Кю лишь тяжело выдохнул. — Я просто запутался. Тяжело признавать собственные ошибки. И намного сложнее для лейтенанта Чо принять ошибки Йесона. — Я же говорю, что не хочу делать поспешных выводов, — повторил Кюхён. — Нельзя так просто взять и обвинить человека, майора! — Майор не человек, — прыснул Хёк, — он робот. — Ты ошибаешься. — Нельзя, ты прав, — согласился Ли, беря свою сумку, — но и оставлять в беде человека тоже нельзя. Он подозвал бармена и попросил счет. Кю нечего было ответить. До тех пор, пока две стороны будут биться в нем, он не сможет принять чью-то позицию. Пока он не определится, что для него важнее. — Нет, все же, знаешь, — помедлил Хёкдже, — я ошибся. — В чем? — Ты не такой, как майор Чонун. Ынхёк одарил товарища легкой улыбкой. — Ты другой. Эвил в ответ лишь опустошил свой бокал. — Я хочу сказать тебе только одно, — Хёкдже достал из кошелька несколько купюр и положил на пречек. — Мы оба считаем Сонмина невиновным. Поэтому мы с тобой должны попытаться вытащить его из тюрьмы. — Что? — не понял Кю. — Не знаю, как ты, но я не позволю невиновному сидеть за решеткой. Он накинул куртку, бросив "без сдачи" бармену и снова посмотрел на Кюхёна. — Я не сдамся. — Но как? — Вдвоем мы сможем это придумать, Кюхён-шши. Хёкдже подмигнул Кю, похлопав того по плечу. — Если ты, конечно, хочешь этого. С этими словами он поклонился и направился в сторону выхода, оставляя лейтенанта Чо наедине со своими мыслями. Эвил ухмыльнулся. — Не похож все-таки, говоришь? — Извините? — поинтересовался бармен, стоявший рядом и наливающий пиво. — Нет, ничего. Посчитайте меня тоже, пожалуйста. — Одну минуту. И, не оставляя чаевых, Чо Кюхён вышел из бара, погруженный в собственные размышления. "Что плохо, а что хорошо?" "Как сделать правильный выбор?" "Как не ошибиться в своих желаниях?" "Кто прав?" "Что будет завтра?" На эти вопросы ему только предстояло найти ответ.