Последний властелин времени

      Филеры всегда плохи тем, что иногда они идут слишком долго…       Только теперь Ингрид поняла, что оказалась в плену. И что с этим членом Совета что-то не так.       Ее держали вместе со всеми уцелевшими в огромных клетках. Почти не кормили, лишь изредка сверху лилась вода. Ей можно было и напиться, и умыться. Спали здесь же, впрочем, нужду справляли тоже здесь. А если начинали плотно кормить, то это означало одно — совсем скоро отправят очередную партию в глубокий космос на варварские планеты, где еще процветала торговля живыми существами.       Ингрид провела в клетке неделю. Ее никак не выделяли, почти каждый час приводили новых землян, тех, кто не успел спрятаться. Кого-то запирали со всеми, а кого-то сразу отправляли на космические корабли. И совершенно никто не понимал, как же так получилось и почему никто не приходит на помощь. Тысячи «почему?» роились в головах, но ответа не было ни на один.       Прошла неделя. Оставшихся стали делить на группы. Особенно ценных, сильных и выносливых красный командир забирал себе. Ингрид он тоже выбрал, но лучше от этого не стало.       «Хочет сломать волю», — так сказал один из выбранных перед тем, как их заперли по одному. Время практически остановилось и, кажется, перестало течь. Изредка заходил красный и просил что-нибудь спеть или нарисовать. Ингрид отказывалась, и тогда ее били. Все тело после этих ударов болело, но синяков никогда не оставалось.       Девочка сдалась и хриплым, чуть слышным голосом пела песни, которые так нравились ее поклонникам. Командир скалился в улыбке и дарил по лепестку за одно исполнение.       — Почему вы остаетесь безнаказанным? — как-то, осмелев, спросила Ингрид.       — Все это заслуга Предателя и его властелинов времени, — ответил красный. Он был в благодушном настроении и позволил себя расспрашивать.       — Почему вы выбрали Землю?       — И это заслуга Предателя. Он отлично все подстроил.       — Кто он, этот Предатель?       — Предатель, — рассмеялся командир.       — И все-таки?       — Властелин времени, гений, злодей, предатель — называй как хочешь. Мне вот нравится звать его Предателем.       На следующий раз командир пришел не с пустыми руками, он нес кандалы.       — Надевай! — он швырнул их к ее босым ногам. — Скоро мы отправимся в путь.       — Хорошо, но позвольте в последний раз увидеть это небо и мою Землю.       — Увидишь из иллюминатора.       — Я нарисую вам ее портрет.       — Портрет побежденной Геи… — красный задумался. — Отказаться сложно.       Он застегнул замки наручников на ее тощих руках и поволок на улицу, по пути отдавая приказы. Было видно, как все спешат, сгоняя оставшихся землян на корабли, закладывая взрывные устройства. Ингрид практически на это не обращала внимание, она хотела лишь увидеть зеленую планету, почувствовать свежий ветер и насладиться теплыми солнечными лучами или ночной прохладой.       Перед самой дверью командир остановил ее, ухватив за цепи.       — Держи, — он протянул респиратор. Ингрид, все еще надеясь на лучшее, дрожащими руками послушно натянула защиту. Командир толкнул дверь, и они оказались снаружи.       Красный — только этот цвет был вокруг. Абсолютно голая земля, иссохшая и покрытая крупными трещинами. Свободно, ни на чем не задерживаясь, гулял ветер. А вместе с ним — песок. Его было так много, что он скрывал собой небо и солнце. Но и это исчезло за пеленой слез.       — Люблю хорошо выполненную работу! — заржал командир. — Налюбовалась? Пошли!       Он потянул за цепи, уволакивая рыдающую Ингрид обратно в здание-куб.       Когда их последний корабль взлетел, командир отправил девочку в свою каюту, достал ей кисти и краску, а сам уселся в кресло и принялся пить из бокала свежую воду.       — Ты обещала мне рисунок поверженной Земли. Рисуй.       От этих слов вспомнив, что случилось с планетой, Ингрид зарыдала с новой силой.       — Эту музыку в твоем исполнении я люблю больше, чем эти твои песенки.       По ее лицу текли беспрерывным потоком слезы. Дрожащей рукой, под звон цепей, она окунала кончик кисти в краску — баночка была всего одна — и выводила багряным все то, что успела увидеть.       Командир удовлетворенно следил за ее движениями, когда в каюту постучали. Красный зарычал, но все же отварил дверь. На пороге оказался Предатель.       — Зачем пожаловал?       — Отпраздновать твою победу, друг мой, — он улыбнулся, демонстрируя зеленую бутылку с красным вином. — Я сумел достать земной напиток. Тебе он придется по душе.       — Да?       — Конечно! Спелые, полные сока ягоды безжалостно топчут, позволяя извергнуть из себя свои внутренности. Потом их долго, очень долго томят в деревянных бочках. Видишь, все как ты любишь.       — Да, — оскалился командир, — ты прав, это стоит попробовать.       Он пропустил Предателя внутрь. Они уселись поудобнее и, разлив по бокалам вино, стали неспешно его потягивать.       — Хороша, чертовка! — Красный был доволен.       — Да, чертовски хороша, — подтвердил Властелин времени, не спуская глаз с рисующей. — Вы вовремя смотались. Совет в ярости.       — Тебе довольно долго удавалось водить их за нос.       — Да, это я умею. Представь себе их лица, когда до них дошло, что все-таки произошло.       — Подделка документов, лоббирование полной очистки Земли, подставить собственного руководителя. Его уже казнили?       — Естественно, — подтвердил Предатель, — почти сразу и без разбирательств.       — Ювелирный откат планеты, блокировка подлетов, — продолжал загибать пальцы командир, считая предательства этого Властелина. — Кстати, как ты это проделал?       — Мы просто остановили время вокруг шарика.       — Гениально!       — Спасибо, — они чокнулись и сделали по глотку. — Так что на счет девчонки? Отдашь ее мне за все мои заслуги?       — Девчонку не отдам. Она еще не закончила портрет.       — И чей же портрет она рисует? — увлеченно поинтересовался Предатель.       — Старушки Геи, — заржал командир довольный своей шуткой.       — Жестоко.       — Жестокость в моей крови. И девку я тебе не отдам. Она будет изображать мои победы.       — Что ж, загибай тогда еще один палец.       — Не понял?       — Вино отравлено. Тебе осталось чуть больше минуты, — произнес Предатель и сразу же быстро добавил: — Дёрнешься — ускорю процесс.       — Но как? Мы пили из одной бутылки!       — Я повелитель времени. В моем бокале откатанное вино, еще до добавления яда.       — Предатель, — выдохнул командир.       — Да, именно так ты меня называл.       Пока командир корчился в предсмертных судорогах, Властелин времени неспешно допил вино из своего бокала, поднялся, подошел к Ингрид и, нежно взяв ее дрожащую руку, помог ей подняться.       — Несравненная Ингрид, я пришел за Вами. Я Ваш самый ярый поклонник, — предатель опустился перед девочкой на колени и принялся целовать ее ладони. Она же, мягко высвободилась, обвила руками его голову, прижала к груди и быстро чмокнула в макушку. А затем взгляд ее затуманился, и Ингрид цепями на своих руках стала душить своего спасителя.       — Зачем ты спас меня так поздно? — зашептали ее губы под его кряхтение, он так ничего и не сделал для защиты. — Зачем разрушил мой дом и мою жизнь? Ненавижу! Весь ваш род ненавижу!       Вскоре она ослабила хватку, и тело властелина рухнуло перед ее ногами. Ингрид переступила через него и подошла к красному командиру. Аккуратно сомкнула его безжизненные веки. От прикосновения кожа этого существа стала приобретать белесый оттенок, но действие быстро прекратилось, стоило Ингрид убрать пальцы.       Девочка же потянулась к бутылке с ядом. Она хотела, чтобы мучения эти скорее закончились, однако страх перед смертью вновь оказался сильней.       Шатаясь, Ингрид покинула каюту. Она медленно шла по коридору, держась за стену рукой. Мимо, обгоняя ее, пробегали инопланетяне, выла сирена, любимым цветом командира мигали сигнальные огни. Везде присутствовали шум и гам. Ингрид ничего не слышала и не обращала никакого внимания. Просто шла вперед.       Раздался взрыв, и ее швырнуло вперед. Она попыталась встать, но подняться так и не смогла.       Ингрид очнулась в белоснежной комнате. Рядом, разглядывая показания приборов, стояла девушка с собранными в тугой пучок черными волосами. Данные изменились, и она повернула голову. Внимательные раскосые глаза с необыкновенным синим цветом расширились от удивления, и их обладательница спешно подошла к кровати.       — Как хорошо, что вы очнулись!       Ингрид попыталась что-то вымолвить, но кроме хрипа ничего издать не удалось.       — Молчите! У вас повреждены связки… И вообще, вы чудом остались живы. Меня зовут Чайна Лэйк. Я врач на этом корабле Совета. Судно, на котором вас перевозили, потерпело поражение. Вас завалило обломками, что и защитило от большинства взрывов. Сейчас ваше состояние стабильно тяжелое. 60% вашего тела покрыто ожогами. Восстановить кожный покров можно будет через несколько дней. Не плачьте! Вы живы, а скоро будете выглядеть как до всего произошедшего. Почему вы мотаете головой? Не хотите? Ну, мы что-нибудь придумаем. А пока отдыхайте.       Шло время. Связки Ингрид восстановились, внешность тоже. Но больше она не смотрела в зеркало, отказалась и от пения.       От Чайны она узнала, что корабль командира обнаружил флагман Совета. Просьбы о стыковке были проигнорированы, а учитывая, что судно принадлежало виновникам разорения Земли, было решено его атаковать. Прямые попадания привели к разгерметизации. Лишь рубка не пострадала да коридор, ведущий к ней. Почти все погибли.       Ингрид вскоре выписали и оставили при Совете. Возвращаться на Землю запретили, видеться с выжившими землянами тоже.       Когда к ней пришли в очередной раз с проверками, девушка сидела возле окна и пустым взглядом смотрела на чужое небо. К вошедшим она даже не повернула головы.       — Ингрид, — голос принадлежал Лэйк, которая продолжала присматривать за ней и даже успела привязаться к девушке, — я хочу тебя кое с кем познакомить. Это молодой ученый Кархай. Он подает большие надежды. А это Зеймус, ученый. Он тоже пострадал от вторжения.       От этих слов Ингрид обернулась и стала прожигать взглядом молодых людей.       — Они не пережили того, что испытала я, — каждое ее слово отдавало металлом.       — Конечно, нет, — поспешно согласилась Лэйк.       — С какой вы планеты? — спросила Ингрид.       — Они не властелины, если ты об этом.       — Хорошо. Зачем вы пришли?       -Вы, наверное, слышали, — заговорил Кархай, — что в Совете решили восстановить вашу планету.       — Слышала. И что с того?       — Значит, вы также слышали, что эта попытка почти увенчалась успехом?       — Почти — главное здесь слово.       — Вы правы. Погибших и пропавших, к несчастью, не вернуть. Но вот вернуть прежний уровень развития вполне возможно. Наша группа исследовала возможности властелинов времени, возможности самого передового оборудования и пришла к выводу, что мы сможем не только восстановить планету, но и весь ее потенциал. Мы обратим историю Земли вспять. Она заново переживет все взлеты и падения своего развития. Мы вернем ее.       — Громкое заявление, — горько усмехнулась девушка.       — С этим спорить можно, но если вы взгляните на данные…       — Что вам нужно от меня? — перебила Ингрид.       — Мы придумали станцию, которая позволит нам воплотить задуманное в реальность. Однако нужна движущая сила.       — А я здесь причем?       — Двигателем всей системы, — не обращая внимания на вопрос, продолжил Кархай, — будут Властелины. С их силой время на Земле помчится так быстро, что в самом скором будущем мы вернем ее.       — К тому же, — добавил Зеймус, — эта станция станет местом заключения для Властелинов. Они должны искупить свою вину.       — Согласна.       — Совет мы почти уговорили. Но для полной победы нам не хватает вашего слова. Помогите нам убедить их. С вашей известностью, с вашей историей.       — И мы принесли вам одну вещь, — Зеймус достал завернутый в тряпку альбомный лист, аккуратно распаковал его и показал Ингрид.       — Я думала, он сгинул на том корабле.       — Нет, как видите. Мы решили, что этот рисунок будет вам напоминанием.       — Напоминанием?! — Ингрид вскочила. — Вы издеваетесь? Я забыть это хочу! Я хочу помнить только это!       Она ринулась к одной из стен, занавешенной белой простыней. Ее она безжалостно сорвала, и перед глазами ученых предстала картина: солнечный летний день, у озера загородный дом, а рядом вся многочисленная семья художницы.       — Я их хочу помнить! Их! — в ее глазах стояли слезы. — А рисунок оставьте себе.       — Так вы согласны?       — Да.