Und alles hat in Grensenwalde angefangen.

      На площади царило оживление. Крестьяне переговаривались, вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть силуэты, шевелящиеся между домами на другой стороне. Всадники приближались. Волнение в толпе нарастало.       Каким бы проворным ни был Джек, но его сестре, в силу своего детского упрямства, удалось обогнать брата и оказаться на площади раньше. Парень горестно вздохнул - ему придется выполнить свое же условие. - Ха-ха, Джек, теперь ты должен будешь пойти к Гайдину! – Эмма гордо подняла голову, наслаждаясь победой, и тут же поменялась в лице, - Спросишь у него про папу? Джек вздрогнул.       В доме Браунов неохотно поднимали тему пропажи главы семейства. Два месяца назад Генрих Браун ушел с охотниками в лес, но так и не вернулся. Его искала вся деревня. Люди любили добродушного соседа, который никогда не отказывал в помощи, в трудную минуту всегда держался бодро и поддерживал остальных, вселяя надежду на лучшее. В ту ночь, все, за исключением самых маленьких детей, от которых в поисках проку было мало, взяв фонари и ружья, забрались в непроходимые чащобы. До самого рассвета, не теряя надежды, они прочесывали лес в поисках Весельчака Брауна. Увы, солнце, поднимающееся из-за гор, безучастно выхватывало лучами слезы на щеках Эммы и ее матери. Мужчины возвращались в деревню, угрюмо опустив головы и так и непригодившиеся ружья. В ту ночь лес словно вымер: не было слышно ни ленивого уханья филина, ни холодящего душу воя волков. Лес виновато молчал, будто скрывая факт своего преступления. Генриха Брауна так и не нашли. Ни на следующую ночь, ни через три дня. Жители без устали отправлялись на поиски, бросив все свои дела. Когда же стало ясно, что смысла в поисках больше нет, крестьяне, глотая искренние слова сочувствия, пришли к дому Джека и предложили его матери провести обряд захоронения. Формального, конечно же, ведь тело ее мужа не было найдено. Генрих словно испарился. Госпожа Браун тогда подняла на главу деревни взгляд полный презрения и ярости. Так мать-олениха смотрит на охотника, который минуту назад у нее на глазах застрелил отца ее детей, а теперь стоял и думал, убивать самку с детенышами, или одной шкуры ему хватит. - Не смейте… - голос женщины, проплакавшей несколько дней кряду, борющейся с фактами, которые ей безжалостно преподносила реальность, напоминал приглушенное шипение змеи. - Не смейте даже думать, что он мертв!!!       Мужчины еле успели подхватить рыдающую вдову под руки, когда она хотела броситься на главу деревни в слепой ярости. Никем не замеченные, во тьме комнаты, на лестнице притаились Джек с сестрой. Эмма затравленно жалась к брату, а тот широко распахнутыми глазами смотрел на мать. Госпожа Браун плакала. Уже который раз. Ее прелестное лицо опухло от постоянной влаги, глаза покраснели, и под ними залегли темные круги – признаки многочисленных бессонных ночей. Женщины, забыв цель своего прихода, аккуратно приняли несчастную мать из рук мужчин, которые сами пытались скрыть дрожь в пальцах и подкатившие слезы. Госпожу Браун начали уводить от дома. Вслед за женщинами поплелись и остальные. Возле двери остался лишь глава деревни и молодая девушка, которой мужчина шепнул на ухо «Помоги им, Гретта» и, слабо похлопав по плечу, удалился вслед за другими.       Эмма еле слышно всхлипнула. Джек машинально прижал девочку к себе сильнее, когда заметил, что девушка со вздохом обернулась к ним. - Эмми… Обычно мягкий, успокаивающий голос сейчас предательски дрожал. Девушка прошла в центр темной комнаты и присела на корточки, разводя руки в стороны. Джек смотрел на нее с непониманием и даже некоторой опаской. Поэтому он не успел ничего сделать, когда сестра, резко отпустив его, бросилась в чужие объятья. Как только Эмма почувствовала теплые ладони на своих плечах, она не выдержала и протяжно завыла, как раненый волчонок, постоянно всхлипывая, от чего ее маленькие плечики то и дело дергались. Гретта бережно обняла малышку одной рукой, а другой стала успокаивающе гладить девочку по волосам. Джек затаил дыхание. У него внутри засело ощущение опасности, как у загнанного зверя, который остался наедине со своим страхом. Страхом, в конечном счете, узнать, жив их отец, или…. - Джек. Уже спокойный, ровный девичий голос вырвал парня из приблизившихся лап отчаяния. Страх, клубившийся позади Брауна-младшего, недовольно рыкнул и скрылся в темноте. Джек поднял голову, встречаясь с ласковым взглядом девушки. По ее щекам текли крупные слезы, но она тепло улыбалась дрожащими губами, прижимая к себе Эмму и протягивая руку в его сторону.       Джек не любил плакать. Джек считал себя защитником семьи, вторым после отца. Джек никогда и ни перед кем не показывал себя со слабой стороны. Даже продираясь ночью сквозь кустарники, зовя отца в непроглядной черной пустоте и в ответ слыша лишь жестокое, приглушенное деревьями эхо, он держался. Держался, потому что верил. Потому что отец всегда наказывал не терять надежды и бороться. Джек верил и всегда улыбался. Всегда, но не сегодня. Сейчас, в эту минуту, он перестал бороться. Навалившийся на него липкий ужас от осознания того, что «Отца больше нет», подкосил его и без того начавшие дрожать ноги. Джек сдался.       Гретта сидела посреди комнаты, словно Мадонна, сошедшая с полотна, и обнимала детей. Детей, которые позволили себе осознать и потерять надежду. Которые теперь просто плакали. Девочка пропитывала своими слезами рубашку девушки, а парень, из последних сил пытавшийся держаться до последнего, сейчас милостиво позволял своим слезам впитываться в чужую, закинутую на плечо пшеничного цвета косу. Они жались к девушке, как два брошенных зверька, пытались вместе с рыданиями выплеснуть наружу всю гложущую их изнутри ненависть. Ненависть к реальности, что так жестоко отобрала у них их маленькое счастье. Ненависть к будущему, в котором им придется мириться с утратой и жить дальше. Ненависть, что начала подпитывать тьму в их маленьких сердцах. Что опорочила их безукоризненную веру в чудеса. Страх, наблюдавший за этим преображением из темноты, довольно зашипел. Совсем тихо, так, что его услышал только Джек. Но парень, сглатывая остатки слез, решил, что ему показалось.

***

      А потом наступило затишье. То самое, когда вокруг тебя люди ходят, апатично переглядываясь и молча попрекая судьбу, столь немилосердно поступившую с твоей семьей. Смерть в деревне была общим горем. Утрату переживал каждый, ибо в таком маленьком селении все знали друг друга с пеленок.       Вдова семьи Браун, проявив титаническую выдержку и крепость духа, нашла в себе силы жить дальше. По ночам она все так же иногда позволяла себе плакать в подушку, бережно храня любую мелочь, связанную с ее исчезнувшим супругом.       Гретта после «ночи откровений» стала для семьи Браун родней любого человека в деревне. Джек и Эмма теперь считали ее сестрой.       Эмма, конечно, не скоро пришла в себя, но, памятуя веление отца, постепенно вновь начала улыбаться и верить, что все будет хорошо. Все же, ребенок со временем если не забывает, то успокаивается. Теперь, при редких упоминаниях отца, девочка замолкала и лишь озадаченно смотрела на говорившего. Для маленького сердца Генрих Браун все еще блуждал среди сосен далеко от дома, в лесу, в поисках гостинцев, которые он часто приносил детям, возвращаясь с охоты.       А Джек… Он принял на себя роль главы семьи. Теперь он оберегал мать и сестру вместо отца. Жители Грензенвальда восхищались его выдержкой и спокойствием, с коими он теперь относился к факту того, что его отец мертв.       На деле же, втайне от посторонних глаз, Джек часто выбирался в лес, в те места, где предполагаемо исчез Генрих. Сын не забыл главные заповеди отца. «Никогда не теряй надежды», - то и дело повторял он себе. - «Все обязательно будет хорошо».

***

-Джек?.. Джек! Парень зажмурился. Все это время он, не моргая, смотрел на сестру, и теперь глаза неприятно щипало. - Джек, что с тобой? Эмма готова была расплакаться: взгляд брата напоминал взгляд полоумного, готового в любую секунду сорваться и сотворить нечто ужасное. В последнюю секунду Джека перекосило от злости. - Прости, - юноша яростно тер глаза руками, - ты говорила что-то про Гайдина? Эмма обеспокоенно потянула брата за рукав, отнимая одну его руку от лица, и хотела было ответить, но внезапно толпа пришла в движение. Отовсюду послышались восхищенные вздохи молодых девушек и восторженные крики ребятни. Взрослые, с озадаченными лицами, уставились впереди себя. Джек поднял голову, жмурясь от слепящего солнца. На площадь, из тени противоположной улицы медленно выезжали всадники.