Memoirs of the Courtesan

- Люсьен, что это? - Олень, - как ни в чем ни бывало отозвался мужчина. Мэриэн во все глаза смотрела на освежеванную тушу, висящую в кладовой ее дома. Кровь медленно сочилась из мяса и, стекая, капала в подставленную железную миску. - И что мне с ним делать? – изумленно поинтересовалась девушка, боясь даже подойти к убитому животному. - Ну, - Люсьен так же задумчиво посмотрел на притащенную из леса свою первую добычу, - думаю, что его можно есть. И Мэриэн вдруг не выдержала, она резко повернулась к брату. - Ты убил живого оленя, Люсьен! И пронес его через весь город! - Да, - легко согласился он, - я выслеживал его все утро, пока ты спала. - Ты, что, совсем не понимаешь? – девушка снова с ужасом уставилась на труп оленя, - Тебя могли поймать стражники! В лесах Чейдинхола заниматься промыслом могут только охотники Чейдинхола! А простые горожане потом покупают у них мясо и шкуры! - Глупость! – отмахнулся мужчина, - Из-за одного оленя меня не посадят. А у нас теперь есть мясо на обед. - Люсьен, - Мэриэн покачала головой, удивляясь тому, насколько ее названному брату нравилось нарушать всевозможные правила и законы, но он прервал ее. - По-крайней мере, теперь я буду не изнывать от безделья, а приносить пользу. Ты же сама предложила мне воспользоваться любым оружием, которое я найду в кузне твоего отца. Конечно, в стрельбе из лука я не настолько хорош, как в ближнем бою, оленю просто не повезло угодить под мою стрелу, но я буду оттачивать свое умение. Мэриэн тяжело вздохнула, понимая, что в чем-то мужчина прав: занятие ему действительно найти было нужно, скука одолевала его, а Мэриэн удавалось проводить с ним совсем немного времени. Но охота… - Люсьен, я согласна с тобой, но пойми и ты меня. Я беспокоюсь, что стража… - Не волнуйся, сестра, - с усмешкой отозвался мужчина, приближаясь к Мэриэн и приободряющее кладя ей руку на плечо, - Я просто стараюсь быть полезным, хоть как-то помочь тебе. К тому же охота дарит ни с чем не сравнимые ощущения. Меня не поймают, будь спокойна. - Хорошо, брат, - печально согласилась девушка, все же чувствуя неутихающую тревогу на сердце, - Если тебе так будет лучше… - Замечательно, сестра. Я рад, что ты поняла меня. Ну что ж, а теперь надо придумать, как приготовить его… Люсьен и Мэриэн дружно покосились на подвешенную на железном крюке тушу. Мэриэн отчего-то боялась даже приблизиться к телу, ни то что прикоснуться, а Люсьен просто не знал, как готовить мясо, ведь он чаще воровал еду, чем готовил ее сам… *** Жизнь медленно успокаивалась и приходила в норму. Насколько это было возможно. Работа и Люсьен занимали все время Мэриэн, невольно спасая ее от тоски и печальных мыслей – для них просто не оставалось сил. Вместе с осенью пришел покой. Неприятные ночи, проведенные в Публичном Доме уже не так угнетали девушку, ведь она знала, что в другом доме ее ждут. Забота о брате стала ее новым спасением, целью и смыслом жизни. Он уходил на охоту до восхода солнца, когда Мэриэн уже спала, а возвращался после полудня, как раз к ее пробуждению. Чаще он приносил мелкую дичь, иногда являлся усталым и раздраженным вообще без всего, оленей больше подстрелить ему пока не удавалось. Но Мэриэн все равно была довольна: это занятие радовало ее брата, а значит, радовало и ее. Все дни они проводили вместе, чувствуя сладкий покой, и не понимая, что раньше делали друг без друга. И влажная темно-серая осень Чейдинхола казалась им яркой и солнечной, и холод не чувствовался, и усталость. Так неторопливо текли дни за днями, сглаживая острые грани тяжелого прошлого и Мэриэн, и Люсьена, медленно, но верно стирая из памяти боль, сомнения и печали. Они начинали новую жизнь, полную друг друга, пьянящую предвкушением и раскрывающую совершенно иной мир для них обоих. *** Незаметно, словно легкий сон, таяла сырая и пасмурная чейдинхольская осень. Крестьяне начали собирать урожай, горожане – готовиться к зиме. Дороги к городу размыли дожди, из-за чего торговцы стали все реже и реже посещать Чейдинхол. С каждым днем солнце все ниже клонилось к макушкам снежных гор, светило все меньше, да и грело тоже. Дни укорачивались, и теперь почти все время в мрачном городе, оставшемся без солнечного света, горели масляные лампы и свет в слюдяных окнах. В последние дни Мэриэн очень уставала, работая всю ночь, и спала почти до самого вечера. Времени у нее едва оставалось, чтобы чуть прибраться в доме и приготовить для них с братом еду, и снова отправиться в Публичный Дом. Да и денег, толи из-за усталости, толи еще из-за чего, зарабатывала она немного. Хватало на относительно приличное житье, уплату налога за дом, и все. Приглашений на званные вечера, что приходили теперь на имя Дамы, становилось все меньше. Дама была недовольна, а девушка не особо переживала по этому поводу. Все равно она уже ясно решила для себя, что с этой отвратительной деятельность пора заканчивать, если Мэриэн не хотела, чтобы Люсьен каким-либо образом узнал правду о своей «сестре». Кстати брата в последнее время она видела все реже: он пропадал либо на охоте, либо в кузне отца. Мэриэн одолевало любопытство, что он там делает, но поинтересоваться у нее все никак не получалось. Но при всем этом, она была счастлива. Жизнь, о которой девушка мечтала, наконец, сложилась и у нее. Они просто и дружно жили с братом в доме ее отца, поддерживали друг друга, заботились. И это все, что было ей нужно: обыкновенная жизнь, семья, покой. Больше ничего… По утрам, в снах, она все еще видела отца. Просыпаясь, с трудом верила, что его больше нет. И часто плакала, когда Люсьена не было дома, тоскуя по старой беззаботной жизни. Иногда ей удавалось перед работой зайти на кладбище, девушка приносила пышный осенний букет, сорванный в матеренном саду, и клала на могилу родителей. Ненависть и жажда мести все еще тлели где-то глубоко в ее груди, сожаления, за то что отпустила убийцу отца, но постепенно и они угасали. Мэриэн смотрела вперед, думала о будущем, как старалась делать всегда, а там был Люсьен и спокойная мирная жизнь. Распалять угасшее пламя, готовое сжечь этот мираж, ей не хотелось. Пусть похититель не пытается снова влезть в их жизнь, и тогда Мэриэн забудет о нем. По крайней мере, попытается сделать это… Мэриэн сидела за пряжей. Овчар продал ей несколько мотков шерсти по довольно выгодной цене. И сейчас девушка занималась тем, что пряла нити, надеясь потом связать из них что-нибудь к прохладной зиме себе и брату. Она знала, как Люсьен ненавидит холод, ему все еще трудно приспособиться к сырому и промозглому климату Чейдинхола. Вязать ее тоже учила мать, и сейчас девушка пыталась восстановить в памяти эти уроки. Когда в темную гостиную, единственным источником света в которой была закопченная масляная лампа, зашел Люсьен с каким-то свертком на руках, девушка замерла, глядя на брата. Она не видела его уже несколько дней. Но сейчас он стоял перед ней, улыбаясь, глаза ласково блестели в свете маленького огонька. - Мэриэн, - начал он, его голос переполняли эмоции, - Посмотри, что я принес. Девушка поднялась на ноги и приблизилась к нему, не зная точно радоваться ей вместе с братом или нет, ведь его восторг могли вызывать весьма странные для нее вещи. Например, первый убитый олень… Мужчина вдруг расправил сверток, который до этого бережно держал в руках. Мэриэн от неожиданности даже отшатнулась, но когда пригляделась, ахнула. В руках Люсьена был длинный серый плащ, воротник и полы которого украшал густой пепельно-бурый мех. У Мэриэн замерло дыхание, она дрожащими руками потрогала тонкую шерстяную вязь, и представила, сколько этот плащ должен стоить… Она медленно отняла руку и посмотрела на улыбающегося брата. - Люсьен, - мужчина удивился, почему на ее лице нет радости, а голос настолько серьезен, - откуда это? Бывший вор сначала не понял, к чему такой вопрос, но затем догадался, сестра подозревает его в воровстве. Он усмехнулся. - Мех для воротника я выделал сам, лисицу подстрелил – тоже. А вот плащ, признаюсь, заказал у портнихи. Ну, что скажешь, тебе нравиться? Мэриэн удивленно рассматривала лицо брата. - Откуда у тебя такие деньги? – с тревогой спросила она. Люсьен вздохнул. - Я продавал шкуры зверюшек, что добыл на охоте. Так смог накопить немного денег. Но хватит расспросов, бери, это тебе. Мэриэн приняла подарок (ведь это был он?), не отнимая от него зачарованного взгляда. Неужели Люсьен потратил так много времени и сил, чтобы подарить ей плащ? Даже не верилось… На сердце вдруг стало так тепло, девушка счастливо улыбнулась. Мужчина, наконец, заметив ее улыбку, успокоился. Он угадал с подарком, хотя, если четно, дарил что-либо впервые в жизни. - В этом городе, похоже, холодные зимы. Тебе эта вещь пригодиться. Мэриэн вскинула на брата благодарный взгляд, на ее губах цвела широкая улыбка. Она вдруг шагнула к нему и обняла свободной рукой. - Спасибо, Люсьен, - прошептала она, - Это действительно много для меня значит… *** - Госпожа Мэриэн, думаю, вам будет интересно узнать, где нашли вашего братишку. - Капитан Филида? – девушка с легким удивлением воззрилась на стоящего в дверях ее дома Роберта, а когда перевела взгляд на измазанного в грязи и крови человека рядом, удивление сменилось ужасом, - Люсьен? Мужчина недовольно вывернулся из хватки стражника и шагнул в дом, Мэриэн проследила за ним взглядом. Он пошел наверх по лестнице, видимо, в свою комнату, чтобы переодеться. Тем временем в дом вошел и капитан Филида. Девушка растеряно посмотрела на него. - Что случилось? Роберт покачал головой. - Вашего брата подстрелили охотники в лесу. - Что? – испугано прошептала Мэриэн, думая, о том, чтобы бежать вслед за братом и помочь ему. - Не волнуйтесь. Всего лишь немного оцарапали стрелой. Но все стало хуже, когда выяснилось, что он там делал… Капитан выдержал паузу, девушка твердо смотрела на него, догадываясь, что он сейчас скажет, но не собираясь позволить ему забрать Люсьена. - Он охотился. Вы знаете об этом? - Да, - не задумываясь ответила Мэриэн, решив принять весь гнев блюстителя закона на себя. - А вы знаете, что это запрещено? - Думаю, от того, что он убил пару зайцев, Чейдинхол не пострадает. Люсьен хотел помочь мне, чем мог. Но если вас это смущает, капитан, я попрошу его, чтобы он прекратил охотиться. - Пока ему ничто не грозит, но это вряд ли сможет продолжаться долго. Госпожа Мэриэн, вы должны что-то предпринять, иначе что-то предпринимать придется уже мне. Меня уже давно настораживает, что ваш брат шляется без дела по городу, заговаривает с какими-то подозрительными людьми, что-то продает им… Теперь я, кстати, знаю, что – шкуры, которые он снимает с незаконно добытого зверья. Поймите, госпожа, я беспокоюсь за вас в первую очередь. Этот человек, что приехал с вами из Анвила, не внушает доверия. - Я понимаю, Роберт, - печально ответила Мэриэн, понимая, что все равно объяснить всего, что происходит с ней, она ему не сможет, - Спасибо вам. Капитан кивнул, с болью глядя на прекрасную юную девушку перед собой. Он всего лишь хотел помочь ей, но уже давно, когда еще у нее отобрали дом, понял, что ему никак это не удается. Он невольно предал своего друга, не сумев спасти его дочь от той участи, что она сейчас несет. Он уже развернулся и собирался выйти из дома, как его остановил оклик девушки. - Роберт, я уже так давно не интересовалась. Как ваша семья? Как Матильда? Я слышала вы наняли юному Адамусу учителей из самого Империал-Сити. Стражник невольно улыбнулся, вспомнив своего замечательного сына, такого же темноволосого, как и он, и разумного не по годам. - Это так, госпожа, - Роберт обернулся, все еще улыбаясь, девушка улыбнулась в ответ, - Адамус делает успехи в учебе. У нас с Матильдой на него большие планы. Сама она ничего… По-прежнему удивляется, почему я так долго торчу на службе. Собеседники рассмеялись. Мэриэн не понаслышке знала о вздорном характере жены капитана. - Я рада, что у вас все хорошо, Роберт. Мужчина смерил ее долгим тревожным взглядом и, наконец, кивнул. - Всего вам хорошего, госпожа Мэриэн. И… берегите себя. Роберт Филида ушел, и только закрыв за ним дверь девушка смогла вздохнуть спокойно. Она тут же побежала наверх, выяснять все ли в порядке с ее братом. Люсьен сидел на кровати. Он остался только в кожаных штанах с меховой подкладкой, в которых обычно и охотился, остальная одежда валялась в углу. Босые ноги неприятно холодили шершавые деревяшки пола. Он вдруг вспомнил горячий рассыпчатый песок побережья Анвила, и его снова одолела тоска. Тоска, а еще злость. Чертовы охотники сумели его ранить, а ведь он почти скрылся от них. Потом они сообщили страже, а уж в городе о нем позаботился Филида. Наверняка, пес счастлив хоть на чем-то, наконец, поймать Люсьена. Он так яростно обматывал плечо какой-то тряпкой, что даже не заметил, как в комнату вошла Мэриэн. Она мягко остановила его руку и принялась бережно разматывать перевязь. Он предоставил плечо в ее распоряжение, опустив руку на колено, и не отрывал тяжелого взгляда от лица девушки. Ее длинные волосы были собраны в небрежный пучок, несколько широких прозрачно-каштановых прядей лежало на белых висках. Он едва пересилил желание коснуться этих мягких волос и убрать их с лица… Она внимательно осмотрела рассеченную кожу, и уже собиралась спуститься за водой и чистой тканью, как вдруг Люсьен поднялся с кровати и, схватив девушку в охапку, прижал ее к себе. Мэриэн замерла, испугано глядя в темные глаза, что неожиданно оказались так близко. Его лицо было в нескольких дюймах от ее, так что она чувствовала его дыхание на своей щеке. - Люсьен, - тихо шепнула она, с ужасом осознавая, что едва может пошевелиться, настолько крепко он держит ее. - Ты ведь знаешь, что я не позволю тебе уйти, - сказал он. И вдруг он опустил взгляд и нагнулся. У Мэриэн исчезло дыхание, она иступлено уперлась руками в его грудь, глаза заполнились слезами. Он чуть коснулся губами ее нежных губ, и глубоко вздохнул, прикрыв глаза, ощущая ее аромат. Она пахла чем-то чудесным, теплым и родным. Как давно Люсьен хотел этого, просто обнять ее, ни думая ни о чем… а уж тем более о том, что она сестра… Он чувствовал тепло ее рук на своей груди, напряженность всего ее тела в его объятьях. И пьянящее чувство разливалось в нем: она рядом с ним! Она в его власти! Он снова хотел поцеловать ее, но Мэриэн неожиданно отвернулась. Он поднял глаза, и только сейчас заметил, что по ее щекам текут слезы. Она хотела, что бы этот человек был ее братом. Чтобы он любил ее, не так как мужчины из Публичного Дома, а по-другому… но видимо Мэриэн не достойна другой любви…. - Так нельзя, Люсьен, - шептала она, и боль в ее голосе отчего-то распаляла злость в сердце мужчины. Он не понимал, - Это неправильно. Он распрямился и расцепил руки, позволив ей отойти от него. Девушка встала у двери, с печалью глядя на него. Он не понимал, почему сделал это. Единственное, что он чувствовал – это злость. Ему надоело врать, надоело играть по ее правилам. - Ты ведь понимаешь, что я отношусь к тебе не как к сестре. И ты не можешь требовать от меня то, что я не понимаю. У меня никогда не было семьи, и ты для меня просто женщина, а не сестра… Мэриэн покачала головой, в ее глазах стояли слезы, было видно, сколько боли ей причинили эти слова. А ведь она действительно поверила, что обрела семью… на самом же деле, оказалось, что вместе с названным братом она обманула и себя. Она развернулась, и не сказав ни слова, ушла. Люсьен едва не зарычал от ярости и со всей силы ударил кулаками по спинке кровати. Не замечая боли ни в руках, ни в раненном плече, он вытащил из комода чистую рубашку, одел ее, нацепил сапоги, и вышел из комнаты вслед за Мэриэн. Все, он потерял ее. Но разве он поступил неправильно? Он сказал ей правду, сказал, что чувствует на самом деле… Почему же она так отнеслась к этому? Люсьен не знал, что ответ будет ждать его уже сегодняшней ночью, поэтому пошел в таверну, решив напиться и подумать, что же делать дальше.