Memoirs of the Courtesan

«Сегодня же ночью я передам кинжал моему знакомому торговцу, который должен вот-вот отправиться в Анвил, там, по моей просьбе, его встретит Люциан. Я буду верить, что все пройдет хорошо, и статус Люциана при дворе поможет ему защитить и себя и оружие. Если же нет… Я молюсь лишь об одном, чтобы, когда они придут за мной, Мэриэн догадалась сидеть тихо. Они не должны найти ее… она не может платить за мои ошибки… она должна жить… моя девочка… Если когда-нибудь кто-нибудь прочтет эту запись, значит, ключ найден и со мной случилось непоправимое, прошу лишь об одном, какие бы цели вы не преследовали, сделайте все, чтобы не позволить им добраться до клинка, иначе… всех нас ждет ужасная участь…» Бледный молодой мужчина лениво откинул руку, в которой держал старый пожелтевший кусок пергамента, и разжал пальцы. Бессмысленное переполненное страхом послание было последней попыткой исправить хоть что-нибудь. Весьма глупой попыткой. Письмо с шуршанием упало на всегда ледяной каменный пол. По крайней мере, бледный мужчина думал, что пол ледяной, наверняка он не знал. А те, кто изредка заходили к нему в гости, никогда не говорили о том, на чем стоят. Да и вообще не говорили об обстановке в его комнате. А почему? Вот ему было очень интересно узнать, что видят и чувствуют они. Ведь сам-то он уже давно ничего не чувствовал. Он недовольно скривил тонкие губы. - «Ну вот, вечер испорчен уже бесповоротно» - так же лениво подумал он, ощущая скорое приближение то ли зависти, то ли жалости. В голове, будто в насмешку, крутились только ненавистные картинки из сна, еще сильнее распыляя странную смесь чувств и напоминая о бесконечно далеких днях, когда он еще мог понять холодный пол под его ногами или нет. Бледный мужчина лежал на странном каменном постаменте, напоминающем алтарь, устало прикрыв глаза. Ему не хотелось подниматься и куда-то идти. Голод еще не начал мучить его, давая немного времени, чтобы просто отдаться воспоминаниям и подумать. Вдруг между неторопливо перетекавшими перед глазами картинами из прошлого мелькнуло что-то уже почти забытое. Мужчина нахмурился, однако, по-прежнему не открывая глаз. Нечеловечески прекрасная женщина с белым лицом и длинными шелковыми волосами смотрела на него со злостью. Но ее злость была скорее разочарованием, сожалением, чем ненавистью. Он едва мог это объяснить, но так смотреть умела только она, вот эта женщина. Блики пламени плясами на ее коже и путались в волосах. - «Ты так думаешь, потому и проклят, Винсент! Потому ты и будешь страдать! Но не я… потому что меня рядом с тобой не будет!» - Ну все, хватит! – выдохнул бледный мужчина, резко открывая глаза и поднимаясь со своего ложа, - Лучше пойду, прогуляюсь… Люсьен снова караулил у уже так хорошо изученного дома на востоке Чейдинхолла. Андриэлле удалось добыть еще какие-то слухи, касательно Темного Братства, и они снова и довольно четко указывали именно на этот дом. Люсьену опять ничего не оставалось, как пойти по следу, в конце концов, других зацепок у него нет. Он уже несколько часов просидел в тени соседнего дома и изрядно промерз, ночка выдалась холодная, когда к собственному изумлению все-таки увидел то, чего ждал уже несколько месяцев. Входная дверь явно заброшенного дома отворилась и на порог вышел закутанный в черный плащ человек. Он медленно, словно, нехотя огляделся, и уперся взглядом в Люсьена, хотя НЕ МОГ его видеть. Люсьен точно знал, что со стороны дома его не видно, его частично скрывают буйные заросли каких-то кустов и небрежно набитый забор соседнего сада. К тому же вся улица погружена в темноту, что странно для этого города, стража, да и сами жители, всегда старательно зажигали на ночь фонари и факелы на улицах. А человек, вышедший из заброшенного дома, все продолжал смотреть, будто ждал, когда Люсьен соизволит выйти из своего укрытия. И он понял, что скрываться дальше все равно бессмысленно, пора поговорить с этим типом и выяснить все на чистоту. Люсьен приблизился к человеку, не отрывая взгляда от его выцветших, горящих в темноте глаз, с каждым шагом все больше убеждаясь, что тот, к кому он идет, не человек… - Ты не боишься, мальчик? – негромко поинтересовался тот, - Возможно, я – это последнее, что ты видишь в жизни. - Нет. Он был чуть выше Люсьена и скорее жилистый, чем худой. В любом случае, его худоба не казалась признаком слабости. Его ладони были узкими с длинными белыми пальцами. Руки Люсьен осмотрел сразу, руки и пояс. Это было что-то вроде профессиональной привычки: осматривать руки и пояс незнакомого человека на наличие оружия и денег. Ни того, ни другого у странного жителя заброшенного дома не обнаружилось. Люсьен быстро окинул взглядом совсем бледное лицо с заострившимися чертами, будто у мертвеца, и с бело-красными глазами, блестящими в темноте, словно кошачьи, и добавил: - Не боюсь. - Я – вампир, малыш, - сказал бледный человек с легкой улыбкой, - А ты сейчас станешь моим завтраком. Люсьен уже понял, КТО он. Но ему было абсолютно все равно, будь он хоть Принцем Даэдра, лишь бы помог достичь заветной цели. И он уж точно знал, что каким бы всемогущим себя этот вампир не возомнил, «позавтракать» Люсьеном он точно не сможет. Не для того он так долго ждал… - Я хочу стать одним из вас! Бледный мужчина усмехнулся: - Что? Ты, наверное, не понимаешь, малыш… - Я хочу стать ассасином, - перебил его Люсьен, - И еще знаю, что ты связан с Темным Братством. Улыбка исчезла с губ вампира. Он посмотрел на юношу перед собой уже совсем по-другому. - Ты ошибся, мальчик, - наконец, холодно сказал он, - Я не тот, кто может тебе в этом помочь… Он отвернулся, четко давая понять, что разговор окончен, и что он собирается вернуться в дом. Но Люсьен не мог этого допустить. Выпустить из рук единственную нить, ведущую к цели? Нет! - Нет, стой! – закричал он ему вслед, решив, что нужно действовать более смело, иначе он потеряет этот свой последний шанс, - Я уже убивал! Я убил человека! И хочу убивать снова..! - Тише! – прошипел человек, неожиданно резко приблизившись к Люсьену, - Об этом действительно не стоит кричать на улице. Покажи мне, где живешь, и мы поговорим в доме. Люсьен кивнул и удовлетворено улыбнулся. Люсьен кивком указал на дверь в дом и, проследив, как вампир вошел, только собрался идти следом, как его локоть крепко схватила чья-то рука. Он резко обернулся, свободная рука невольно потянулась к кинжалу на поясе, но это была всего лишь Андриэлла. Люсьен усмехнулся – она следила за ним, а он даже не заметил. Плохо. Встреча с его будущим связным в Темном Братстве слишком увлекла его, он потерял бдительность. - Зачем ты привел его сюда? – недовольно прошипела Андриэлла, ее красивое лицо исказилось от выступившей на нем злости, - Почему именно в дом Мэриэн?! - Я предпочитаю, чтобы это человек не знал, где я живу, - терпеливо объяснил мужчина, хотя раздражение уже начало пробираться в его сердце: Андриэлла мешала, она не была нужна здесь, - Пока. Это элементарные меры предосторожности. А больше безопасных мест я не знаю. - А если там будет Мэриэн? – тихо спросила женщина, не до конца веря в то, что услышала, - Что если она узнает о… о вас? - Она ничего не скажет. И уж тем более не сделает. - Ты так в ней уверен? – вдруг разозлилась Андриэлла: все ее попытки уберечь его проваливались, и все из-за его самодурства! - Помниться недавно только подозревал ее в связи с Филидой! - Теперь мне нечего опасаться. Я выяснил, что с Филидой она не общалась уже довольно давно. В последнее время она вообще мало с кем общалась. А те, кто действительно предали меня, уже мертвы. Кстати, благодаря тебе. Я был слишком занят Темным Братством, чтобы думать о таких проблемах. Андриэлла медленно покачала головой, не отрывая изумленно взгляда от скрытого ночью лица Люсьена. Он вычислил и убил предателей, а она даже не узнала об этом… это… очень плохо… - Ты решил все в обход меня, - жестко сказала она, она была зла и расстроена, и в душе кипела жгучая ненависть: эта проклятая Мэриэн! Почему она никак не оставит их с Люсьеном в покое? - Может быть, я уже и не нужна тебе больше..? Ты обзавелся своими связями, шпионами и нужными знакомыми… а теперь еще и вернулся к Мэриэн! - Успокойся, Андриэлла! – зло оборвал ее Люсьен, слушать ее истерику не было времени, его ждали более важные дела, - Я только воспользуются домом Мэриэн, ненадолго. Не заставляй меня объяснять тебе все сначала! Она уже открыла рот, чтобы опять начать уже ставшую обычной для них сору. Но он опередил ее и, раздражено вцепившись в ее волосы, он любил это делать: сжимать в ладони пряди ее густых и жестких волос, притянул к себе, страстно целуя. - Успокойся, - прошептал он, отстранившись, - и иди домой. Я скоро буду. «…У нас редко что-то меняется, мой дорогой друг, прежний портовый город с прежними проблемами. Ничего странного или подозрительного я не заметил. Граф, как всегда, придумывает себе развлечения, устраивая один за другим то званный пир, то охоту, и мне волей неволей приходиться присутствовать. Но ты можешь не беспокоиться, то, что нужно было сохранить, в безопасности. Несколько дней назад был у твоего учителя. Старик совсем неплох, так же упрям и вечно недоволен, как обычно. Просил передать тебе наилучшие пожелания и напомнить, чтобы не забывал заготовки в воде. Мне кажется, он никогда не запомнит, что ты теперь известный кузнец и знаешь ремесло едва ли не лучше его. И еще, если со мной что-то случиться, не вздумай оставаться или мстить, забирай Мэриэн и уезжайте из страны. Моя смерть особо никого не огорчит, а тебе нужно позаботиться о дочери. Мне жалко только мальчишку, я тебе раньше о нем говорил, пропадет ведь он без меня. Я хочу выучить его на оруженосца, талантов у него для этого предостаточно, может быть, позже он даже займет мое место. Надеюсь, успею… Ну что ж, до свидания, мой добрый друг. Напишу тебе позже, когда узнаю, можно ли отправить кинжал куда-нибудь подальше. Всего тебе наилучшего. Люциан Дюран». Письмо, спрятанное между страниц книги, которую Мэриэн искала, не давало покоя. Человек, написавший его, Люциан Дюран, говорит о кинжале и о какой-то веще, которую «нужно сохранить». Может быть, это одно и тоже, и мало того, может быть, этот кинжал и есть то, за чем охотились похитители и убийцы отца? Мэриэн никак не могла перестать думать об этом, ведь тогда этот неизвестный Люциан, назвавшийся другом отца, может стать ключом к пониманию произошедшего и к разгадке тайны этого проклятого оружия. Мэриэн понимала, что не нужно снова ворошить прошлое: кинжал потерян, Люсьен… тоже. Отец уже отдал за эту тайну жизнь, и вряд ли бы захотел, чтобы дочь поступила так же. Но… Мэриэн уже не могла остановиться. Вдруг она узнает что-то важное? Вдруг сможет совершить то, что не получилось у отца? Может быть, только она сможет разгадать тайну, найти похитителя и воздать ему по заслугам? Мэриэн неторопливо пряла, делая это уже совершенно привычно, и думая лишь о том, что, возможно, Люциан и есть тот человек, которым так восхищался Люсьен. Тогда было бы понятно, как кинжал попал в руки ее «братца». Но кто такой этот Люциан? И самое важное, как прослеживание пути кинжала поможет ей узнать имя убийцы? Ведь им может быть действительно кто угодно, и единственное доказательства, которые у нее есть, это письма… Мэриэн тяжело вздохнула и уже сосредоточенней посмотрела на пряжу перед собой. Она вдруг отчетливо поняла, что убийца ее отца где-то рядом. Он не уйдет и не забудет ни ее, ни Люсьена, ведь они знают о нем и знают о кинжале. А насколько Мэриэн уже смогла понять, те, кто каким-либо образом касаются этого оружия, долго не живут… - Здравствуйте, госпожа. Мэриэн вздрогнула от неожиданности прозвучавшего рядом голоса. В голове мелькнула запоздалая мысль о том, что она, небось, опять забыла закрыть дверь. Девушка остановила прядильное колесо и подняла взгляд. Дыхание исчезло. Мэриэн замерла, просто не в силах поверить. Перед ней, в разгоняемом лишь маленькой свечой полумраке ее гостиной, стоял Винсент. Она уже почти забыла его, и поначалу его внешность ее испугала, но уже спустя мгновение она взяла себя в руки, и чуть улыбнулась. Винсент не отрываясь смотрел на нее, не мигая, и кажется чего-то ожидая. Девушка не знала, что делать. Она так давно не видела его… И вместо того, чтобы что-то сказать, она вдруг начала вспоминать о безвозвратно далеких вечерах, что они проводили вместе, об их разговорах, ее надеждах и… уходе… Неужели, он все еще зол на нее? Неужели, она настолько его оскорбила? Иначе, почем он смотрит так, будто не узнает ее, и говорит так, будто встречает впервые в жизни… Она поднялась и, отложив пряжу, чуть приблизилась к нему. - Добрый вечер, - мягко сказала она, - Прошу, называйте меня просто Мэриэн. - Хорошо, Мэриэн, - быстро согласился мужчина и отчего-то оглянулся на дверь, но причину этого Мэриэн узнала сразу же, как прозрачно-алые глаза вновь встретились с ее, - Я привел домой вашего мужа, надеюсь вы знаете… - Мужа? – искренне удивилась девушка, сообразив, что единственный о ком он может так говорить это Люсьен, воскликнула, - О, нет. Люсьен – мой брат. Винсент усмехнулся. Мэриэн нахмурилась. Почему он смеется? Он знает… правду? - Как хотите. Но я хочу поинтересоваться, вы знаете, что ваш «брат» следил за мной… и что убил человека? - Да, - ответила она, глядя прямо в нечеловеческие глаза, и вдруг чуть улыбнулась, - Конечно, знаю. Но я не осуждаю его. И чтобы он ни сделал, не осужу. - И очень зря, Мэриэн. - Вы просто не знаете его, - задумчиво прошептала она, - Он кажется жестоким, но это не так. Просто он всегда был один. Как и я. А теперь мы вместе. И зная себя, я не поверю, что он поступил неправильно. Какое-то время в комнате царило молчание. Девушка думала о своих словах, и о том, что если бы Винсент знал все историю с начала до конца, он бы ее понял. Она виновата перед Люсьеном куда больше, чем он перед ней. И его недоверие и ненависть вполне оправданы. - Ваша любовь ослепляет вас. - Нет, - вдруг резко сказала она, - Это ваше бесчувствие не дает вам видеть. Несколько секунд Винсент молчал. И Мэриэн снова вспомнила, как тяжело было с ним говорить. Он всегда считал себя умнее всех и не признавал чужого мнения, а уж критики в свой адрес тем более… И она вдруг так остро почувствовала насколько Винсент презирает и ненавидит ее, да и всех живущих. Она уже и забыла, что ему почти три сотни лет, и он вполне имеет право на высокомерие, имеет право не узнавать ее и быть жестоким… Годы огрубляют сердце, а лет в его жизни было, пожалуй, даже слишком много… - Хорошо. Но тогда скажите, вы знаете, что ваш брат пытается вступить в Темное Братство? - Да, - чуть замешкавшись, ответила девушка, понимая, что мужчина ей не верит, - Я поддерживаю его в этом решении. - Почему? – такое неподдельное изумление мелькнуло в этом вопросе, что Мэриэн стало не по себе. Неужели он действительно не может понять? Неужели он никогда не испытывал ничего подобного? - Он дорог мне. И чтобы не случилось, я не хочу его потерять. Я храню то хорошее, что в нем еще есть. И он делает тоже для меня. Винсент устало вздохнул. - «Интересно, - думала Мэриэн, внимательно глядя на него, - он пришел, в надежде заставить меня отговорить Люсьена? В любом случае, это невозможно. Я хочу, чтобы Люсьен просто вернулся домой, и пусть будет кем хочет: убийцей, вором… Лишь бы только простил меня и больше не оставлял. Потерять его было очень… больно…» Может быть, Винсет и прав. Моя любовь ослепляет меня? Я слишком привязалась к тому, к кому привязываться было нельзя. Мне просто было жаль его, хотелось дать ему то, что знала я, но не знал он – любовь, семью, счастье и покой. Да, он был мне совершенно чужим человеком, но я могла помочь ему. И помогла. «Вы слишком добры…» - говорил похититель отца. Да. Но разве можно жить иначе..? Люсьен смотрел из-за угла. Густые тени прихожей надежно скрывали его и от глаз посетителя и от глаз Мэриэн. Он слышал весь конец их разговора. И стоит ли говорить, что он был весьма удивлен тем, что услышал? Во-первых, он не понимал, почему вампир так противиться связать его с Темным Братством. К тому же еще и Мэриэн уговаривал последовать его примеру. Хорошо, что она не согласилась с ним. Очень хорошо… Она приняла сторону Люсьена, даже не зная, что он делал все это время и чего хочет добиться став ассасином. Просто поддержала, не рассчитывая извлечь из этого какую-либо пользу. Такое встречается редко… В тусклом свете масляной лампы она казалась такой измученной и печальной, что невольно вызывала жалость. Кожа лица казалась желтоватой и истонченной, а вокруг глаз и вовсе отливала синевой. Но Люсьен где-то глубоко под старательно натянутой маской безразличия почувствовал мстительное удовлетворение. Она страдает? Да, ее жаль. Но она заслужила это. Заслужила, и чтобы ни говорила теперь и как бы ни оправдывалась перед ним или этим мертвяком (Которого-то и видит впервые! Какого беса она вообще говорит ему это?) он не поверит ей. И все-таки, он сам едва хотел признаваться себе в этом, увидеть ее живой и в относительно добром здравии было приятно. Просто приятно знать, что с ней все хорошо, что она продолжает жить и без него. Это подтверждало правильность его поступка, в чем в последнее время он все чаще и чаще сомневался, и дарило некоторое умиротворение. Пусть во сне Мэриэн и будет продолжать являться к нему, но в настоящей жизни их уже больше ничего не связывает. Можно не мучить себя раскаяньями и мыслями о неправильных, несправедливых словах, что когда-то давно высказал ей, не зная до конца причины ее поступков и их предысторию. Можно не ловить на себе печальный взгляд и не раздумывать над едва заметной улыбкой, не будучи до конца уверенным, благодаря чему она появилась на этих губах. Понимать по легкой дрожи в голосе, что она расстроена, или по звонким ноткам, что рада... Больше ничего этого не нужно. Жизнь снова проста и понятна, и скучной, благодаря Филиде, ее тоже не назовешь. Все возвращается на свои места, все там, где нужно. А сны… сны скоро пройдут. Люсьен вышел из тени. Мэриэн до этого устало смотрящая на недолгого собеседника подняла взгляд и замерла. В ее широко раскрытых глазах мелькнул страх… Похоже, она не ожидала увидеть его, хотя не понятно почему, ведь посланник Темного Братства не мог прийти один, он же даже не знает, где ее дом. Люсьен невольно усмехнулся. Глупая девчонка. Видимо заметив выражение лица девушки, бледный мужчина, до этого стоящий спиной к входу в дом, обернулся. Он дружелюбно улыбнулся, хотя по неживому отстраненному взгляду сложно было сказать, искренно ли это дружелюбие. - А, Люсьен! – он сказал это таким тоном, словно ждал его не несколько минут, а всю ночь, и уже почти забыл о его существовании, - Ведь таково твое имя? Я уже поговорил с твоей, - на этом слове он запнулся и как будто задумчиво добавил, - сестрой. И решил, что могу помочь тебе. Люсьен медленно кивнул, не отводя взгляда от чудовищных алых глаз. Ему вдруг показалось, что если он отвернется или даже моргнет, то какое-то неведомое испытание будет провалено… Бледный человек одобрительно улыбнулся. - Встретимся завтра ночью в моем доме и все обсудим. И прошел мимо Люсьена через холл к незапертой двери. Лишь только взявшись за ручку, он, не поворачиваясь, обронил: «Доброго вечера, госпожа Мэриэн!» и исчез за дверью. Люсьен не ушел вслед за Винсентом, и Мэриэн не могла объяснить почему. Он по-прежнему стоял у столба арки отделяющей холл и гостиную, неторопливо обводя взглядом комнату, девушку он, казалось, не замечал намеренно. Она же не отрывала взгляда от его лица, радуясь знакомым чертам. Она даже не представляла, что будет настолько рада его видеть. Он жив, с ним все в порядке… Это удивительно, учитывая, что Роберт объявил на него настоящую охоту. Почему он здесь..? – топталась в голове тяжелая мысль, - Он не мог меня простить, я уверена в этом. Тогда… зачем он пришел? Вот сейчас видя его беззаботную холодность, она почти возненавидела его, за то, что так долго не отпускал, за то, что так долго мучил, и когда она уже почти смирилась с его отсутствием, вернулся… Зачем? Чтобы продлить агонию, чтобы мучить и дальше..? - Ты оставила все как было, - неожиданно негромко сказал он, видимо, закончив осмотр. Злость испарилась мгновенно, Мэриэн даже не успела понять этого. Сердце затопило сожаление и покатилось из глаз горячими слезами. Она ведь действительно ничего не меня в доме, с тех пор как Люсьен ушел. В гостиной в углу по-прежнему валялись его рамки для растяжки шкур, на крючке в холле висел его плащ, а у стены бережно прислоненный стоял лук с примотанными к нему шнурком стрелами. Если он сейчас спросит почему, она не сможет ничего сказать, просто расплачется. Уже начала… и если он спросит… - Люсьен… - прошептала она, всеми силами пытаясь подавить слезы. Она не была готова к этой встрече, не так она себе ее представляла… и уж точно не собиралась плакать… Но он даже не взглянул на нее, просто отвернулся, отмахнувшись как от надоедливой мухи. - Нет, - его голос был холоднее и жестче стали, - Я не хочу ни о чем говорить. Просто забудь, что я существую. У тебя нет брата и, прав был Филида, никогда не было… - Но… я… - она не знала, что хочет сказать: не могу, не хочу… все что угодно, лишь бы остановить его, лишь бы только получить возможность все объяснить. Он оглянулся на нее от двери. Всего на мгновение их глаза встретились, и Мэриэн поняла, что никогда не сможет сделать то, о чем он попросил… *** - Где ты опять был? – недовольный голос, который раз уже так приветствовал его, когда он, проверив нет ли слежки, устало вваливался в чужой промозглый дом. - Тебе не надоело спрашивать? – с ленивой усмешкой поинтересовался он, уже не в первый раз. - Да уж вряд ли мне это может надоесть, учитывая, что ты бросил дела и уже несколько ночей напролет бродишь неизвестно где! Она, великолепная красавица, появилась откуда-то сбоку из своеобразной огороженной спаленки. Еще не успевшая сменить пышное выходное платье на простую рубаху, но уже распустившая по спине свои густые медные кудри. Он улыбнулся, положив на пол связанные поясом меч и лук. Сегодня была непростая тренировка. Вампир из Темного Братства выжил из него почти все силы, но пообещал, что если Люсьен будет продолжать в том же духе, то скоро сможет назваться ассасином. Мужчина поднял взгляд, прекрасная рыжая ведьма все еще со злостью смотрела на него, ожидая объяснений. Но к большому ее неудовлетворению, объясняться он не хотел, да и не мог. Он прошел к покосившемуся буфету и, отворив скрипучие дверцы, вынул бутылку сизого стекла и кружку. Она ничего не должна знать о том, что ему все-таки удалось связаться с Темным Братством. Она слишком непредсказуема и имеет много связей, посему опасна. И ей, в отличие от Мэриэн, он не доверял… Он замер, сжимая в руках бутылку и кружку. Взгляд остановился на треснувшей древесине буфетной дверцы. Кроме Мэриэн он не доверял никому… и она обманула. Он резко поставил бутылку обратно, так что всплеснулось ее содержимое. И, облокотившись локтем на полку, опять уставился в пустоту. В этом мире нет чести! В этом грязном мире все поголовно лжецы! И даже небесные создания… не являются исключением… Рыжеволосая бесовка с холодной ненавистью смотрела на него, яснее белого дня видя все его мысли и сомнения. И, конечно, она знала, что он думает о Мэриэн. Он всегда думает об этой проклятой Мэриэн! И ходил к ней. Куда же еще? Потому и не говорит. Андриэлла резко развернулась и вернулась в закуток, который назывался якобы «спальней». - Ненавижу! – закричала она, выплескивая всю свою ярость в этом крике, и схватив с прикроватного столика свечу со всей силой швырнула ее в ветхую стену. Люсьен услышал и даже чуть склонил голову, чтобы посмотреть, что там творит эта сумасшедшая. Но ничего не сказал, и не подошел. Сегодня у него не было желания ругаться. - Ненавижу, - яростно шептала, между тем Андриэлла, - Ну чем, чем она лучше меня..? Неожиданно со стороны входа послышались голоса, шаги, и запертая на засов дверь отлетела, выбитая чьей-то ногой. В дом ворвалось несколько человек. Люсьен среагировал мгновенно, отскочив за обеденный стол и хватаясь за рукоять клинка… которого не было. Его взгляд скользнул по лежащим у порога ножнам и луку и остановился на лице, вошедшего последним, капитана городской стражи, Роберта Филиды. Двое стражников обошли круглый обеденный стол с двух сторон, закрывая для Люсьена пути отступления. Андриэлла бледная и испуганная, до этого незамеченная, все-таки смогла взять себя в руки и вышла из «спальни». - Что здесь происходит, капитан Филида? – как можно жестче спросила она, хотя Люсьен ясно слышал дрожь в ее голосе, - Какое право вы имеете вламываться в мой дом? Филида смерил ее спокойным взглядом и снова посмотрел на человека, которого уже давно желал упечь в тюрьму. - Я здесь, чтобы забрать вашего жильца, госпожа Андриэлла. Прошу простить за неожиданный визит и выбитую дверь, но я не мог дать ему возможность скрыться. - Но, какое… - попыталась возмутиться женщина, но была грубо осажена. - А теперь, я попрошу вас помолчать, госпожа Андриэлла, и не вмешиваться. Не думаю, что вы желаете оказаться за решеткой вместе со своим «другом», тем более предлогов для этого достаточно. Андриэлла замерла, на ее лице снова мелькнул испуг. Она посмотрела на Люсьена, но он лишь волком глядел на Филиду, не замечая даже, что по обоим бокам от него встали стражники. - Ты арестован, Люсьен Лашанс, - с торжествующей ухмылкой обратился Филида к застывшему, словно изваяние, мужчине, - Я, наконец, собрал достаточно обвинений, чтобы это сказать. Давайте, ребята, - махнул он рукой, обращаясь уже к стражникам, пришедшим с ним, - забираем его. В тюрьме для таких самое место.