Memoirs of the Courtesan

Мэриэн медленно переворачивала пожелтевшие от времени страницы. Они были большими и тонкими, хрустящими под пальцами. А еще они были исписаны мелким и аккуратным почерком. Ровные строки рассказывали о свойствах разных трав и составе различных зелий и иногда прерывались небольшими зарисовками тех или иных растений. И все в этой книге было маминым, все дышало ею и, казалось даже, что страницу пахнут, как пахла она. Это было удивительное чувство: книга, безусловно дорогая, но простая вещь, дарила успокоение и радость. Напоминала о маме и создавала впечатление, что она совсем рядом. Мэриэн закрыла книгу и еще раз провела рукой по мягкой коже переплета. Она ласково улыбнулась глядя на оттиск букв на нем: «Святая Мара да прольет над нами божественный свет, да простит Она нам грехи наши, да исцелит раны…» Это был отрывок из молитвы Одной из Девяти, Маре, божественной супруге Акатоша, покровительнице света и целительства. И отпечатал его на обложке маминой книги, конечно, отец. Он был глубоко верующим человеком, и с большим трудом смог принять мамино «увлечение» магией. Он предпочитал считать ее «таланты» Даром Девяти, во что в общем-то верили и все, кто приходил к жене кузнеца за помощью. Ведь она всегда творила только добро… Как трудно поверить, что они оба покинули Мэриэн. Кажется, совсем недавно отец, уставший и раскрасневшийся от жара кузницы, выходил к обеду и ворчал, что «жена сделала из его дома проходной двор для суеверных дураков», маленькая Мэриэн с интересом поглядывала на папу, думая, что такое суеверные дураки, а мама целовала сердитого отца в щеку и ставила перед ним большую глиняную чашку с ромашковым отваром. Он ненавидел все эти ее зелья и отвары, но все равно пил, потому что любил ее, и потому что знал, что и она любит его больше жизни… А Мэриэн вдыхала густой травяной аромат, тянувшийся от чашки. Она и сейчас помнит его, он, и еще запах хвойного масла, стали для нее теплыми и родными запахами детства. Девушка твердо отложила бесценную книгу на деревянный кухонный стол и посмотрела на вяло бурлящее варево в котелке. Если она все сделала правильно, то эта неприятно-коричневая жижа спасет ее от ужасных снов, что уже много недель не дают ей ни на мгновение сомкнуть глаза. Она смело взялась за черпак и налила в большую глиняную кружку неведомое зелье. «Теперь осталось немного, - думала она, двумя руками сжимая бока кружки и вглядываясь в зеленоватые глаза своего отражения, - Пара глотков, и я смогу выспаться». Залпом Мэриэн проглотила содержимое чашки и невольно поморщилась – оно было ужасным на вкус. Неожиданно со стороны холла раздался громкий стук. Мэриэн медленно поставила чашку на стол, рядом с книгой, задумчиво глядя в сторону входной двери. Она никого сегодня не ждала. Стук настойчиво повторился. Девушка быстро вышла из кухни, прошла гостиную и остановилась в холле. Сомневаясь, что нужно открывать… Во рту все еще стоял неприятный привкус трав, и отчего-то чуть кружилась голова. Мэриэн предпочитала думать, что ее легкое недомогание в последнее время это следствие частого голодания. С деньгами стало совсем худо, и еда не так часто, как хотелось бы, бывает на ее столе… В дверь снова постучали, еще более громко, чем в предыдущие разы, и, Мэриэн, сообразив, что не отвертится, отодвинула засов и потянула ручку на себя. В ореоле холодного и тусклого солнечного света на пороге стоял ни кто иной, как сам капитан Филида. Мэриэн с удивлением рассматривала его, он уже довольно давно не наведывался к ней с визитами. В чем Мэриэн его, собственно не винила, Матильда весьма неприязненно относилась ко всему, что отрывает ее любимого муженька от нее, а Мэриэн вообще ненавидела, потому что никак не могла найти объяснения такой доброте Роберта к ней. Подозревала, конечно, худшее. И не стеснялась высказывать свои догадки мужу, устраивая скандалы. Мэриэн весьма переживала из-за этого, и не раз говорила Роберту, чтобы не испытывал терпение жены, чтобы подумал о сыне, что он не обязан ей помогать, но… он не слушал. А девушка совсем не хотела быть причиной сор в семье. Поэтому она приветливо улыбнулась угрюмому капитану, но впускать в дом не стала. - Доброго дня вам, Роберт. - Да уж, доброго, - в непривычной для себя манере отозвался капитан, он был явно чем-то крайне раздражен, Мэриэн непонимающе нахмурилась, - Можно мне войти? У меня есть для вас не очень приятная новость. - Конечно, - девушка нехотя посторонилась, пропуская Филиду внутрь дома, - проходите… Что случилось, Роберт? Капитан не спешил отвечать, он подождал пока Мэриэн прикроет дверь и повернется к нему. - Ваш якобы брат, который потерялся, нашелся, - он зло усмехнулся, но заметив проступившее на лице девушки волнение, продолжил, - Его поймали, и сейчас он находиться в тюрьме. - Что..? – Мэриэн не могла поверить тому, что услышала, неужели кто-то узнал о попытке Люсьена вступить в Темное Братство, - Почему..? - Его обвиняют в воровстве, контрабанде, избиении жителей города и, возможно, даже в убийстве. Правда, последнее доказать еще не удалось. Он сейчас в подземельях замка. Молчит. Но скоро будет суд. И судить его будет граф. Легким наказанием ему вряд ли удастся отделаться. Волнение сменилось ужасом. Мэриэн вдруг почувствовала, что задыхается. Это невозможно… не для того она везла сюда Люсьена, не для того спасла от смерти в Анвиле, чтобы он был казнен здесь… - Что же делать? – еле слышно прошептала она, с мольбой глядя на капитана стражи. - Граф любит деньги, Мэриэн. И если заплатить достаточно, то это сойдет за выкуп… Но при условии, что твой брат больше не будет замечен ни в одном «темном» деле. Девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Отчего-то неожиданно разболелась голова… - Но… у меня есть всего около трех золотых… - Да, я знаю, - быстро отозвался капитан, - И поскольку считаю себя виноватым в том, что случилось с твоим братом, я хотел его остановить, но не смог предвидеть таких последствий, я готов выплатить выкуп вместо тебя. Мэриэн подняла взгляд и вдруг почувствовала, что внутри будто что-то перевернулось. Сердце замерло в груди, всего на несколько мгновений, но достаточно, чтобы перед глазами заплясали цветные точки, а ноги подкосились. Уже падая, девушка заметить, что Роберт успел схватить ее за плечо и тем самым немного смягчить падение. А потом все поглотил огонь. Дикое пламя металось перед глазами, опаляя и царапая кожу лица. Огонь! Бешеное пламя было везде, Мэриэн судорожно вертела головой, пытаясь скрыться от нестерпимой боли и жара, но скрыться было негде. Везде был огонь! Где-то в огне, за гранью зрения, мелькнул чей-то силуэт… Мэриэн протянула руку и закричала… - Мэриэн! – кричал где-то над головой испуганный Филида. Девушка открыла глаза и увидела… его, но постаревшего и, словно, осунувшегося. Он стоял в комнате, окруженный тенями, и вдруг одна из теней ожила… серым неживым бликом мелькнула сталь и… Мэриэн закрыла глаза. На нее небесными глазами смотрела золотоволосая девочка. На ее щеках блестели слезы, но она уже не плакала. Она открыла рот и крепко схватила девушку за руку… - Мэриэн! Мэриэн, наконец, пришла в себя. Она открыла глаза и часто заморгала, будто яркий солнечный свет ослепил ее. Голова нещадно болела, казалось, что ко лбу прислонили раскаленную добела кочергу. - Роберт… - негромко прошептала она, обращаясь к склонившемуся над ней еще немного расплывающемуся силуэту капитана. Он помог ей поднять, когда голова чуть прояснилась, и потрясенно спросил: - Что случилось, Мэриэн? Тебе плохо, ты заболела? Может быть, позвать целителя из Храма..? - Нет, Роберт, - девушка через силу благодарно улыбнулась, - Все хорошо. К тому же, служитель Храма все равно не пойдет в мой дом. Вы забыли? Я же нечестивая продажная девка… Мэриэн усмехнулась, а Филида нахмурился. - Поэтому, кстати, и вам здесь быть не положено. Даже опасно. Матильда будет очень недовольна. Роберт вздохнул и осторожно отпустил руку девушки, будто боялся, что она вновь упадет. - Да… вы правы, госпожа Мэриэн. А насчет выкупа… - Я найду эти деньги, - перебила его девушка, - Не беспокойтесь. Доброго вечера, Роберт. Мужчина смерил ее долгим взглядом, где-то в глубине его темных глаз застыло сожаление и тревога. Он быстро кивнул, привычно резко, по-солдатски. - Доброго вечера, Мэриэн. И ушел, прикрыв за собой дверь. Девушка тут же схватила свой плащ с крючка и накинула на плечи. Ей было ужасно неудобно перед Робертом и очень жаль, что он увидел ее в таком ужасном состоянии. Но сейчас нужно было думать о другом. Нужно спасти Люсьена. И Мэриэн знала только одного человека, который мог помочь… *** Давно, кажется, уже невозвратимо давно, она стояла перед этой дверью в надежде… ожидая помощи. Но тогда никто не ответил, и ей пришлось справляться самой. Она справилась, но страх, этот страх перед беспомощностью и безразличием остался. Она никому не была нужна, и ее беды никому не были нужны. И сейчас глупо, очень глупо, стоять перед этой дверь, со временем все более и более замшелой и дряхлой. Человек, живущий за ней, уже не раз показал, что не хочет ни знать, ни видеть ее. Значит она пришла, чтобы снова быть неуслышанной и ненужной..? Но вопреки ожиданию дверь поддалась и со скрипом отворилась в черное нутро дома. На улице в холоде и инее блестел зимний день, а в бездну за дверь не проникало ни одного тонкого лучика нависающего над городом солнца. Мэриэн неожиданно побоялась входить. В густом сумраке не было заметно никакого движения, лишь слабо виднелись очертания мебели. Никто ее не встречал, хотя дверь была открыта… Но сейчас день, и, насколько Мэриэн помнила, хозяин дома не выносит солнечный свет, а это значит, что уйти он не мог, что он в доме. Может быть, спит и не слышит ее? Она все-таки собралась со смелостью и перешагнула порог. Но дверь закрывать не стала, с улицы в дом лилось хоть немного света. Мэриэн так и застыла в холле недалеко от входа, зная, куда идти, но отчего-то боясь сделать даже шаг. Она чувствовала почти неодолимую усталость, после странного происшествия дома, при Филиде, все еще остро болела голова. Но девушка старалась не думать о боли. Нет ничего важнее причины, ради которой она пришла сюда. И не прийти, не попытаться спасти Люсьена, она не могла. Страх и боль – все меркнет перед наступившей бедой. Она преодолеет их, преодолеет все, лишь бы только Люсьен… В памяти неожиданно всплыло воспоминание. Такое четко и ясное. Он улыбался, глядя на нее, и что-то держал в руках. - Мэриэн, посмотри, что я принес… Она не отрываясь глядела в его светящиеся в пламени свечи глаза, и едва боролась с желание протянуть руку и коснуться его… убедиться, что это лишь воспоминание. Казалось, будто он действительно стоит рядом, и в его взгляде только тепло, и он еще не знает… - Это тебе… Вдруг голову будто затопил кипяток, обжигая тягучей болью, перед глазами все исчезло и, девушка поняла, что падает. Она пыталась устоять или ухватиться за что-то, но ни руки, ни ноги не слушались. Но жесткого пола она не коснулась, ее кто-то подхватил, хотя перед глазами все еще стоял образ Люсьена. Улыбка исчезла с его губ, лицо исказилось и медленно растворилось в наступающей темноте… - Спасибо тебе за хлеб, темная сестра. Но скажи, ты же пришла не по мою душу? Темнота. Густая непроглядная темнота, липкая и затхлая, словно кокон, окутала все ее тело… или душу? - Так я скажу! Джоффри прав, мне нельзя доверять! Я же – убийца! Мэриэн обернулась на голос и, к ее собственному удивлению, сделала это очень легко. Ничто не стесняло ее движений, кажется даже, самого тела не было. Было что-то легкое, изменяемое, почти воздушное… - Откажись от этой идеи, сестра, и возможно это спасет тебе жизнь… Мэриэн не понимала, что это за люди, о чем они говорят и, главное, почему она их слышит. Она снова огляделась в густой, обволакивающей, словно грязь, темноте, и закрыла глаза, наслаждаясь свободой и внутренней легкостью. А, может быть, она и не закрыла их, потому что из темноты выступило странное видение: светло-серое полотно, с вышитой на ней черной головой волка, обведенной в белый круг. Волк маячил в темноте, то увеличиваясь, то расплываясь, пока с углов его не начал медленно пожирать неизвестно откуда взявшийся огонь. Мэриэн попыталась отодвинуться, но тело вновь перестало слушаться ее. И огонь распозался вокруг, заполняя пустоту, яростно гудя и облизывая колючими языками тело и кожу Мэриэн… Тяжело дыша, девушка открыла глаза. Высоко над головой был обычный деревянный потолок, желтый от пламени свечи. Все ушло, кошмар отступил. Мэриэн глубоко вздохнула, вдруг почувствовав, что сильно дрожит. Как же она устала! Безумные сны уже второй раз накатывали неожиданно и забирали в темноту, высасывая все силы. Раньше они тоже являлись ей, но только о кинжале во тьме и только, когда она ложилась спать, как бы сама их вызывая. А теперь… Могло ли это вызвать мамино зелье? Или ошибка в нем? Девушка медленно повернула голову и увидела маленькую свечку, сиротливо приютившуюся на пустом круглом столике. Чуть дальше, в углу, отодвинув гардину, Винсент застыл у окна, пристально всматриваясь в невидимый для Мэриэн застекольный мир. Девушка долго смотрела на него, ожидая, что он повернется к ней и нарушит молчание, но он стоял, будто статуя, намеренно игнорируя взгляд Мэриэн. Девушка попыталась встать, только сейчас сообразив, что лежала на кровати. Значит, Винсент все-таки знал, что она вошла в его дом, возможно, даже видел ее. Глядел из темноты, ждал ее действий… А когда она упала в беспамятство, видимо, решил, что не может позволить гостю лежать на полу… В любом случае, нужно сделать то, за чем пришла, и исчезнуть из этого дома. Ледяная холодность и безразличие вампира чувствовалось с каждой секундой проведенной здесь все острее… Мэриэн так была занята тем, чтобы подняться с кровати и устоять на дрожащих ногах, что не заметила, как мужчина отвернулся от окна и смотрит на нее. Она подняла взгляд и больше не смогла отвести. Он смотрел на нее так же как прежде, абсолютно так же, холодно и оценивающе, будто ничего и не случилось, будто не было этих долгих месяцев разлуки. И глядя на него она забыла все, что случилось с ней в последнее время, все несчастья, будто их не было вовсе. Будто только вчера они расстались, она ушла в Публичный Дом, а он куда-то по своим делам, и уже снова вместе… Мэриэн опомнилась только когда, горячая слезинка скатилась по щеке. Как ей было одиноко без его присутствия и насмешливых разговоров, как тяжело без его мудрой поддержки… возможно, если бы он был рядом, все сейчас было бы по-другому… Сама едва понимая, что делает, она в несколько шагов приблизилась к мужчине и, буквально, бросилась на шею, прижимаясь как можно крепче, лишь бы только не отпустить… Он, вопреки ожиданию, не оттолкнул ее, а замер, словно, ждал чего-то. Но Мэриэн ничего не могла сказать, она уткнулась лицом в его плечо и тихо заплакала… *** Отвратительный скрип заржавевшей двери подобно ножу разрезал гулкую тишину. Вслед за ним последовал ритмичный звук шагов. Только затем до клетки Люсьена дополз алый свет факела. Он прищурил отвыкшие от света глаза и поудобней вытянул уже затекшие ноги на соломенном тюфяке. Это, небось, опять идет самодовольный пес Филида, чтобы снова выпытать у него «добровольное» признание. Люсьен усмехнулся, застывшая на щеке кровавая корка стянула кожу, поэтому улыбка вышла слегка кривоватой. Интересно, как у него в этот раз получиться… Тюремщики графа уже что только не предпринимали: начиная от угроз и заканчивая побоями. Но не добились ни единого слова. Уж лучше он умрет на казни или в клетке, но не выдаст ничего из того, что знает. В конце концов, он дал слово, а долг для него всегда был выше жизни. Красный свет приблизился, окрасив железные прутья, каменный пол и самого Люсьена в багряный цвет крови. Звук шагов исчез. Факел трепыхался прямо за решеткой в руках у облаченного в кольчугу стражника. Зазвенели ключи. Люсьен без интереса наблюдал, как кто-то неторопливо отпирает его замок. Зарубцевавшаяся рана, полученная уже довольно давно, в лесу, от рук разбойника, слабо ныла, множественные синяки не вызвали никакого желания лишний раз двинуться. Наконец, не смазанная дверь в камеру отворилась, но стражник отчего-то не зашел, а остался стоять у входа. - Давай на выход, вор, - Люсьен узнал голос Филиды и двойне удивился его словам. Что это, гончий пес отпускает свою добычу? - Что расселся? – поторопил капитан стражи, - Вставай. И благодари свою сестру, уже не знаю, где она нашла деньги, что вытащила тебя отсюда. Но запомни, Люсьен Лашанс, если еще раз поймаю тебя, так легко ты не отделаешься. *** - Винсент, я прошу тебя помочь Люсьену… Мэриэн уже давно перестала плакать, но отпускать мужчину по-прежнему не хотела и говорила теперь куда-то в сторону. Он тоже чуть обнял ее, но даже это подарило Мэриэн необыкновенное счастье: он простил ее. - Я уже заплатил выкуп, пока ты спала, - Мэриэн изумленно отодвинулась и посмотрела в бесцветные глаза, - Конечно, я не мог допустить, чтобы Филида или граф узнали обо мне, посему передал деньги от твоего имени. - Хорошо… - прошептала она, чувствуя, что на сердце полегчало: Люсьен спасен, он в безопасности, - Спасибо. Но откуда ты узнал? - О том, что Люсьен в тюрьме? – мужчина усмехнулся, - Да об этом знает, кажется, весь город. А на счет денег… догадаться было не сложно. - Спасибо тебе, Винсент. Я обязательно верну тебе все, что ты потратил… - Вернешь? – злая ирония сквозила в его словах, Мэриэн уже и начала забывать какой он бывает… - Хочешь сказать, продашь последние вещи и заложишь дом? - Возможно, если понадобиться, - твердо ответила девушка, не обращая внимания на нападку, - Я обязана вернуть деньги, которые… - Ты ничего не обязана делать для оборванца с улицы, - почему-то зло отозвался он, отпустив Мэриэн и отойдя от нее на несколько шагов, - Я сам заплатил за него, и ты тут не при чем. Или… то, что ты говорила для него несколько дней назад было правдой? Мэриэн удивилась. Она поняла, о чем говорит Винсент. Но почему она должна была тогда врать? - Правдой, конечно! И я говорила не для него… Подожди, - неожиданно девушка догадалась, - он… он слышал? - А ты не знала, - закончил за нее Винсент и покачал головой, - что ж, это уже не важно. Дело сделано. А пока я хочу сменить тему и поговорить о твоем самочувствии. Что это было в холле? - Не знаю, - отчего-то смутилась девушка, оглянувшись на дверь в комнату, лишь бы только не смотреть в глаза мужчине, - Извини, что доставила столько неприятностей. Но я думаю, что это было зелье, которое я приготовила сегодня утром. - Вчера утром. - Что? – не поняла Мэриэн. - Вчера утром. Сейчас ранее утро, и ты только что пришла в себя. Ты спала весь прошлый день и эту ночь. - Не может быть! – ужаснулась Мэриэн. Винсент легко пожал плечами. - Так что за зелье? - Оно должно было остановить мои кошмары. - Интересно. И с каких это пор ты занимаешься алхимией? Помниться, в последнюю нашу встречу у тебя было… иное увлечение. Мэриэн смерила Винсента долгим взглядом, пытаясь понять смеется он или нет. В любом случае, напоминание о ее прошлой работе… болью отозвалось в сердце. Она снова вспомнила о Люсьене и о том, что из-за этого «увлечения» она и потеряла его… Винсент молчал, ожидая ответа, но, видимо, сообразив, что уже не дождется, предложил пойти позавтракать. Мэриэн с радостью согласилась – у нее маковой росинки уже дня два во рту не было. Мэриэн с нескрываемым аппетитом поедала уже пятый сахарный кекс, запивая холодным ягодным соком, а ведь до этого было жаркое с овощами и картофель, и удивлялась откуда в доме Винсента столько человеческой еды. Сам он сидел напротив Мэриэн за круглым обеденным столом и смеялся над ней, попивая кровь из стеклянного стакана. - И как живется в благочестии, но бедности? – усмехнувшись спросил он. - Хорошо, - улыбнулась Мэриэн, после завтрака у нее здорово поднялось настроение, - особенно хорошо, когда есть человек, в доме которого можно бесплатно завтракать. - А еще неплохо было бы обедать и ужинать, верно? - Хм, - Мэриэн медленно кивнула, широко улыбаясь, - уж не предлагаешь ли ты мне жить у тебя? - Конечно, нет, - с серьезным видом мужчина выпил еще крови, и решил объяснить причину своего отказа, - С таким аппетитом ты меня разоришь. Мэриэн покачала головой, пытаясь спрятать улыбку. - Ты – невыносим. - Но, - Винсент остановил ее, подняв руку, - ты можешь приходить на завтрак. - О! – с насмешливой восторженностью отозвалась Мэриэн, - благодарю, ваше величество! Чтобы мы, сирые и убогие, делали без вас! Но я подумаю, если ты обещаешь больше не говорить со мной этим надменным тоном. - Надменным тоном? – задумчиво переспросил Винсент, усмехаясь, - Хм, знаешь, «ваше величество» - мне нравиться, как это звучит. Мэриэн вздохнула и демонстративно отвернулась от мужчины, потянувшись за еще одним кексиком. Вдруг улыбка сползла с ее губ. Она вспомнила о таких же ее завтраках с Люсьеном. Все это, казалось, было вечность назад. Вспомнила о его трогательной заботе, старательной мягкости к ней… Он так берег ее, так пытался чем-то помочь, сделать приятное… так неумело… хоть что-то… иногда забывался и был груб, но не потому что зол, а тому что не привык по-другому… он любил ее… любил? - Винсент, я, - Мэриэн положила кекс обратно на жестяную тарелку и поднялась из-за стола, - пожалуй, пойду. Может быть, Люсьен захочет зайти ко мне после тюрьмы, а меня не будет дома… Винсент не ответил, только привычно-ледяным взглядом проводил девушку до двери, и, отвернувшись, залпом выпил оставшуюся кровь. Сильно поморозившись на улице из-за того, что забыла свой плащ у Винсента, Мэриэн торопливо достала ключ из кошелька, пустого, но по привычке носимого на поясе, и вставила в замочную скважину. Попыталась повернуть, но замок не поддавался. После нескольких попыток, Мэриэн, наконец, поняла, что замок сломан, а дверь не закрыта. Девушка нахмурилась, стараясь как можно тише отворить дверь. Если бы Люсьен пришел, он бы вряд ли стал ломать ее. Значит, это кто-то другой… И этот кто-то может быть опасен. Внутри все было перевернуто. Все вещи раскиданы по полу, плащ Люсьена, висящий на крючке, порван, как и гардины, закрывающие подвал и окна, стулья в гостиной опрокинуты и разбиты, посуда, одежда – все лежит вперемешку, прикрытое только серым сумраком, льющимся сквозь окна. Сумраком раннего и хмурого зимнего утра. Люсьен рывком распахнул дверь, кое-как возвращенную на место после вторжения стражи, но все еще со сломанным замком, и сразу, даже не посмотрев дома ли Андриэлла, пошел к комоду. Он достал чистую одежду и полотенце. Кровь он смыл еще в ледяной воде реки, и, теперь изрядно промерзнув, принялся быстро вытирать отросшие уже ниже плеч волосы. Закончив с переодежкой, он растопил камин и только тогда заметил, что его подруги нет дома. И этим бы все и закончилось, если бы достав из кладовой еды, он не заметил странное письмецо, старательно запрятанное под кувшин с водой на столе. Люсьен вынул его и, развернув, быстро прочитал. Там было все три предложения. «Мэриэн заплатила выкуп. Как думаете, кому он будет благодарен? Вам, подставившей его, или ей, освободившей?». Мэриэн вошла на кухню. Несколько небольших окошек здесь были по-прежнему занавешены, так как их и оставила девушка. Из-за этого и так темная кухня погрузилась в непроглядную темноту. Девушка стояла в слабом потоке света, льющимся из гостиной, и никак не решалась сделать шаг. Она, словно, чувствовала, что во мраке кто-то есть: страшное чудовище, которое разворотило ее дом и сожрет ее, если она осмелиться войти. И вдруг она, так не кстати, вспомнила свой давнишний постоянно повторяющийся сон. Такая же тьма. Она стоит в таком же клочке света. И из темноты появляется рука, опуская на нее острый нож… Винсент прошел в гостиную. Он хотел подняться в свою комнату и, может быть, почитать перед сном, но остановился, заметив серый плащ, накинутый на спинку одного из стульев у камина. Это ее плащ. Мэриэн забыла его, когда так поспешно убегала. Он протянул руку, сжав плотную ткань в руке. И поднес ее к лицу, вдыхая запах. Это был запах Мэриэн. Плащ пах сухими травами, морозной свежестью… и жизнью, слепящим зимним солнцем, если солнце могло пахнуть, и человеческим теплом… Винсент прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом. В этом запахе было все, что ему не хватало. В Мэриэн было все, что ему не хватало… и все-таки… Она убежала встречать своего драгоценного «братца». Печально, но правильно. Так должно быть. Сейчас ее место дома. Мужчина резко открыл глаза и отшвырнул плащ, словно ядовитую змею. Он упал на решетку камина, подняв тучу пепла. Но Винсент не обратил на это внимания, он подошел к входной двери, запер ее и отправился наверх. Так должно быть. И словно повторяя ее мысли, из темноты действительно возник серый нож и полоснул пустоту рядом с лицом Мэриэн. Девушка едва успела отклониться. Она отступила из прохода, и вдруг, споткнувшись обо что-то, упала навзничь. - Ах ты, сука! – взвопила темнота и, расступившись, выпустила на немного освещенный кусочек кухни высокую женщину с растрепанными кудрявыми волосами, - Наконец-то, ты получишь по заслугам! Действительно то, что тебе причитается! Подзаборное отрепье! - Андриэлла? – с ужасом и изумлением прошептала Мэриэн, пытаясь отползти от чудовищной женщины, вытекшей будто бы из самой тьмы и сжимающей в руке длинный блестящий нож, - Это ты..? Что ты делаешь? - А ты догадайся, маленькая умненькая Мэриэн! – прорычало чудовище и разразилось безумным хохотом, - Убиваю тебя. И женщина накинулась на нее, со всего размаха ударяя туда, где должно быть сердце. Но Мэриэн каким-то невероятным чудом удалось оттолкнуть ее и увернуться. Нож вошел в щель между досок пола и пока Андриэлла доставала его, Мэриэн удалось подняться и выбежать в гостиную. Она схватила первое, что попалось под руку, на деле оказавшееся отломанной ножкой стула, и выставила перед собой, пытаясь хоть как-то защититься. - Зачем, Андриэлла? Что ты делаешь? Женщина, возникшая на пороге гостиной, походила на демона. Ее лицо исказилось от ненависти, губы растянулись в кровожадной усмешке, а глаза безумно блестели. - Я просто поняла, что нам двоим слишком мало места на этом свете. Мне приятно было причинять тебе боль, оскорблять и унижать, потому что я презираю тебя. Но теперь мне этого мало. Я хочу, чтобы ты умерла! Андриэлла снова кинулась на Мэриэн, повалив ее на пол. Всего на мгновение девушка потеряла сознание, сильно ударившись обо что-то головой, а когда открыла глаза, то увидела над собой когда-то прекрасную, а теперь уродливую в своем гневе, дьяволицу, высоко заносящую длинный нож над ее раскинутым телом. - Все твое станет мои! – прорычала она, - Я достойна этого! И опустила кинжал.