Memoirs of the Courtesan

Все шло по своему пути. И все было так, как должно было случиться. Мое имя – Старуха. И мне больше ста лет. Я приняла Вечность из рук человека, лишившего меня всего и которого я ненавидела. Но все это не имело значения. Ибо так было нужно. Мой Дар выше человеческих чувств и могущественнее человеческой жизни. Я остаюсь рядом с Великим Императором, дабы помочь нитям судеб переплетаться и дальше. Я творю зло, ибо для меня не существует условной грани между светом и тьмой, ибо я слепа и уже не человек. Моя обязанность выше добра и зла, мое призвание важнее земной власти. И ни одна жизнь, будь то жизнь Императора или самого грязного бродяги, ни стоят ничего и являются лишь частью Полотна. И я должна следить, чтобы ничто не нарушило предопределенный Узор, чтобы все нити были на своих местах и в положенное время оборвались. Такова моя обязанность, ибо Судьбой я была обречена назваться Старухой и стать слепой… *** Жалобный скулеж стелившегося перед ногами пса не прекращался ни на мгновение. Собака была голодна. Конечно, ведь всю дорогу из Брумы до Анвила она довольствовалась только добытыми в лесу мышами или, в лучшем случае, зайцами. Было жаль забирать его из Храма Повелителя Облаков, местные Клинки здорово привязались к добродушному псу, и за год Бакки удалось откормить себе кругленький животик и залосниться. Было жаль с такой неохотой отданного и так доверчиво льнувшего к рукам пса, но его роль во всеобщей картине была слишком важна. Седая женщина достала из уже пропитавшегося кровью мешка двух жирных кур и бросила к двери в подвал старого анвильского маяка. Собака тут же со счастливым визгом бросилась на добычу. И давясь перьями начала поедать еще теплое сладкое мясо. Женщина печально смотрела на уже забывшее о ее существовании животное, хотя вряд ли могла видеть. Ее глаза затянулись белой матовой пленкой, из-под которой едва проглядывал серый зрачок, а кожа вокруг вздулась ужасными шрамами. И все же она смотрела. Ее глаза влажно заблестели в слишком ярком и нежно розовом свете восходящего солнца. Ласковые теплые волны шумели так близко, почти у ног, и большой черный пес самозабвенно хрустел костями. Над головой стонали чайки и соленый морской ветер, будто влажным полотном, обволакивал кожу. Это был покой. Это была мечта. Пока мечту не разбила жестокая явь. Нужно уходить, пока не пришел черный человек. А он должен прийти. Уже вот-вот… - Так нужно… - с неодолимой печалью прошептала женщина и, бросив окровавленный мешок в воду, ушла к небольшому пляжу, скрытому за маяком. Там она легла на песок, так, чтобы широко раскрытые глаза могли глядеть в небо, и стала ждать. Но ждала она недолго. Очень скоро со стороны подвала послышался испуганный лай, который очень скоро затих. Человек забрал Бакки. И женщина, конечно, знала, что с ним будет. Через несколько недель, когда пес совсем сойдет с ума от голода и истязаний мучителя, запертый в крохотной комнатушке, он разворотит все в своем ненавистном месте заточения, тем самым обнаружив тайник. Тайник, в котором Хелен найдет дневник предателя. А потом Бакки примет смерть из рук своей бывшей хозяйки. И тем самым исполнит свое предназначение… Старуха лежала на песке и слезы текли по ее изуродованным щекам. И еще юное, горячее сердце сжималось от боли. Это жестоко. И она сотворила зло. Но есть что-то, что выше добра и зла… Так нужно…