Memoirs of the Courtesan

Осень медленно ступала меж каменных домов, бурлила в потемневшей реке. Темнота и холод окутали Черный город. Колкий мелкий дождь не прекращая завешивал долину серым маревом. Но в доме за облицованными глиной стенами было тепло, в печи жарко полыхал огонь. Темноволосая девушка аккуратно положила еще одно бревнышко в бушующее пламя, плюнувшее в ответ пучком искр и жадно вцепившееся в предложенную пищу - Я опять видела странный сон, - тихо прошептала девушка, задумчиво отодвинув руки от печи и прикрыв дверцу кочергой. Она чуть склонила голову, словно обращалась к кому-то за спиной. - Мы уже говорили об этом: сны – лишь отголоски наших мыслей, - позади в деревянном кресле, развернутом к печи, сидел бледный мужчина с нечеловеческим взглядом. При упоминании девушки о сне, он едва заметно напрягся и с силой сжал подлокотники кресла, но его собеседница все еще смотрела в огонь и не увидела этого, - Что же тебе снилось? Может быть, после рассказа кошмары потеряют свою силу, и смысл. Темные глаза юной девы влажно блестели в свете пламени, но мужчине не были видны ни они, ни ее белое нежное лицо. И сейчас более всего на свете он мечтал, чтобы она обернулась. Молчание затянулась, но мужчина терпеливо ждал. Ему было интересно, какой еще бред посетил голову этой ненормальной… - Я снова видела ту маленькую графиню из Кватча, Элеонор… - Что за графиня? – резко спросил мужчина, перебив ее. Он был зол, зол от одной мысли, что эта сумасшедшая, настолько прекрасная, что красота вечности отступает перед ней, принадлежит не ему. Он хотел, чтобы она смотрела только на него, хотел видеть ее бездонные карие глаза, но она смотрела только на огонь. - Я рассказывала о ней Люсьену, - ответила она, - он сказал, что это глупость и всего лишь мое воображение. Элеонор – это дочка графа Кватча, ее отец считает ее погибшей, так же как и ее сестру и мать, но я точно знаю, что она жива. - Откуда ты это знаешь? - Я… - девушка запнулась, - просто знаю это. Не могу объяснить… Знаешь, Винсент, иногда мне кажется, что я знаю все: будущее, прошлое, даже то, что думают люди, окружающие меня. Я просто думаю об этом, и оно всплывает в памяти, как будто было там всегда. Но это ощущение пропадает так же быстро, как и появляется, воспоминания скрываются, и вместо них остается только ноющая головная боль… Может быть, я схожу с ума, Винсент? Мужчина молчал недолго, но девушка все же испугано обернулась. Он увидел ее глаза и не смог ответить правду. - Конечно, нет. Так что же там тебе приснилось? - Так странно, что ты спросил, - девушка, которую звали Мэриэн, улыбнулась, - ты стоял рядом с ней. Это так необычно: ты впервые мне приснился, - девушка поднялась с плетеного ковра у печи и села в соседнее кресло, рядом с мужчиной, - ты держал ее за руку, и вы уходили от меня в темноту. Но когда я уже перестала вас видеть, я увидела… увидела… - Что, Мэриэн? – по профилю едва освещаемому светом, льющемся из-за дверцы печи, трудно было определить, что девушка чувствует. Но для человека по имени Винсент хватило и тревоги в голосе, - Что ты увидела? Он настолько сильно сжал подлокотники кресла, что и без того бледные пальцы стали подобны мрамору. - Чудовище… - прошептала Мэриэн осипшим голосом, - это было чудовищное существо – труп, закутанный в обветшалый саван, с черепом вместо лица и лохмотьями, растворяющимися в темноте. И… оно говорило… Мэриэн замолчала, ее заметно трясло. Но бледный мужчина уже расслабился. - И что же оно сказало? – почти безразлично спросил он. - Оно сказало: «Он будет моим, а ты получишь то, что заслужила», - Мэриэн ненадолго замолчала, - потом все поглотила непроницаемая тьма, и я была одна в ней, совсем одна, и никак не могла проснуться… пока меня не разбудила Андриэлла. Долгое время в комнате заброшенного дома на востоке Чейдинхола был слышен только треск дров в камине. - Это всего лишь кошмар, Мэриэн. И он не имеет смысла. - Я тоже хочу так думать, но… мое сердце подсказывает мне иначе. Это чудовище… его имя Пустота, Ситис. Тебе оно знакомо? Мужчина помрачнел, на его лице проступили угрожающие нотки. - Откуда ты знаешь… это? Мэриэн посмотрела на него с легким сомнением в глазах. - Я уже говорила тебе, Винсент. Я чувствую, что оно называется так. Мужчина усмехнулся и покачал головой. - Ты хочешь сказать, что Отец Ужаса существует? Только потому что ты увидела чудище во сне? - Мне не знакомо это имя, но да, я верю в это. Мужчина хотел рассмеяться, но что-то остановило его. Вместо этого он нахмурился и посмотрел в огонь. - Это всего лишь миф, - прошептал он, - я не верю в Ситиса. Ты знаешь этот миф, бытующий в Темном Братстве, Мэриэн? Отец Ужаса и его возлюбленная, Мать Ночи, в союзе которых было рождено Темное Братство. Во имя их проливалась кровь и проливается ныне. К счастью, твой Люсьен достаточно разумен, чтобы не верить в сказки. - Но… во что ты веришь, Винсент? Ты же должен верить… - Ни во что и ни в кого. Я живу достаточно долго, Мэриэн, чтобы разувериться во всех богах. Но, возможно, - Винсент задумчиво помедлил, - я не совсем честен с тобой. Я верю, верю только в себя. Если что-то не смогу сделать я, то не смогут и боги. Не стоит уповать на сказки, Мэриэн. Мэриэн подвинулась вперед в кресле, чтобы разглядеть спокойное, почти умиротворенное лицо мужчины. Его слова потрясли ее. - Но ты же… твое существование – это уже доказательство существования богов… - И что же это за доказательство? – голос Винсента совсем не соответствовал выражению его лица, был тих и угрожающ, - Разве мое бессмертие – дар богов? Разве я заслужил такое «благословение»? Нет, милая Мэриэн, моя беда – это лишь болезнь, и однажды я найду способ подчинить и ее. - Прости, - Мэриэн почувствовала недовольство в голосе мужчины, на ее лице проступило выражение искреннего сожаления, - если чем-то обидела тебя, Винсент. Я не хотела этого. Извинение девушки еще больше разозлило мужчину. Он сам не мог объяснить причину этого и едва смог подавить в себе желание обнять ее или хотя бы просто коснуться. Но это было невозможно… непозволительно для него. *** Темнота окутала ничего не подозревающий город. Непроглядная темнота, неожиданно, словно хищная птица накинулась на беззащитный Чейдинхол и расправилась с ним, в мгновение укрыв черным крылом. Все стихло и погрузилось в абсолютную тишину, полную напряжения в ожидании подступающей осенней грозы. В окнах богатого, но обветшалого дома на окраине Чейдинхола горел неверный оранжевый свет нескольких масляных ламп, перед окнами то и дело мелькала тень. Крепкая рыжеволосая женщина торопливо затыкала щели в окнах промасленными тряпками и негромко ворчала. - Неужели за все лето не могли привести дом в порядок и подготовиться к холодам? Надо было оставить все как есть, отморозили ли бы что-нибудь, может быть мозги появились бы. На кухне в котле задорно булькало какое-то варево, женщина периодически подбегала и помешивала его. На втором этаже дома, окутанном тьмой, в одной из комнат спал мужчина. Но спал он очень чутко, скорее дремал, крепко сжимая в ладони рукоять кинжала, и видел сон. Тьма колдовским маревом сочилась сквозь щели, которые еще не закрыла женщина, и текла по стенам, собираясь на полу в кошмарные картины. И лишь только шаги внизу и тихий женский голос разбавляли мертвую тишину. Люди смотрели на него. Они стояли вокруг, и нигде в темной комнате нельзя было укрыться от их взглядов. Они ненавидели его, он чувствовал как их ненависть, будто иголки, впивается в его кожу. Они желали ему смерти. Ждали, когда он сам присоединиться к ним… Ведь рано или поздно, и он сам знал об этом, его ждала их судьба. Но сейчас он не боялся их, не боялся призраков убитых им. В отличии от беспокойных ночей Анвила, теперь он спокойно отвечал на их взгляд и совесть не мучила его. Нет, не теперь, когда за его спиной стояло нечто большее, чем ненависть в их застывших глазах – это была справедливость. И еще немного месть. Сладкая месть тем, кто ничего не сделал, когда он умирал в доках и пожирал дохлых крыс. Он еще помнил презрение в глазах, обращенных на него, в их глазах. И он сам, сам, превратил это презрение в ненависть и страх! Он стоял в окружение незнакомых, но уже почти родных из-за снов, людей. И просто ждал, когда сон закончиться. Обычно это длилось недолго. Но не в этот раз. По толпе прошел гул, и она раздвинулась, пропуская кого-то. К нему вышла молодая женщина с кожей белой, как мел, и волосами темными, как дубовая кора. Он узнал ее, и его каменная маска на лице разбилась об искреннее удивление. - Мэриэн? Как ты оказалась здесь? А тем временем внизу, в царстве света и яви, рыжеволосая женщина сняла с огня котел и поставила на каменный пол кухни. Попробовав то, что приготовила, она довольно хмыкнула. Женщина уже сделала шаг в сторону гостиной, чтобы продолжить незавершенное дело, как вдруг одно из окон впереди распахнулась и, ударившись о стену, задребезжало. Рыжеволосая дама поморщилась, понимая, что шум должно быть уже разбудил человека, спящего наверху, и поспешила закрыть окно. Но стоило ей подойти ближе, уличная тьма, словно, перелилась через раму и залила всю комнату. Несколько мгновений в темноте еще недовольно шипели масляные лампы, но вскоре все стихло. Спустя какое-то время на небе появилась луна. Ее холодный свет полился сквозь окна в убежище тьмы и осветил ту самую рыжеволосую женщину. Она стояла у открытого окна и, держась одной рукой за ставню, смотрела вдаль. - Как неприлично, - иронично сказала она, обращаясь к лунному свету, - заходить без разрешения в дом, в котором тебя не ждут, Винсент Вальтиери. - Я решил лично поприветствовать новую жительницу этого дома, Андриэлла, - ответила ей тихим мужским голосом тьма за спиной. - А устраивать такое представление было необходимо, чтобы просто поприветствовать меня? - Я был рядом, и мне просто не хотелось входить через дверь, - голос затих, но и женщина молчала, поэтому он продолжил, - Но как ты поживаешь, Андриэлла? Не боишься снова играть с огнем? Помниться, в прошлый раз дело кончилось плохо, хотя ты и была очень полезна. На месте Люсьена я бы выбрал тебя… но решать не мне. - И слава Девяти! – почти зло воскликнула женщина, ее голос был тверд, словно металл, - Хотя я все еще подозреваю, что ты поспособствовал тому, что случилось между мной и Люсьеном. Хватит сладких речей, Вальтиери, я вижу тебя насквозь. И явился ты не ко мне, а к Люсьену, верно? Что ты делаешь с ним, вампир? В ответ тьма разразилась тихим смехом. И лунный свет звенел в ее словах, вместе с яростью. Женщина слышала это, но не боялась. Смерти она уже давно перестала бояться. - Ты считаешь себя очень умной, так, Андриэлла? Думаешь, что можешь меня понять? Смотри, как бы твоя проницательность не стала твоим концом! - Не стоит угрожать мне, Винсент. Я же помню, как ты смотрел на Мэриэн. И я знаю то, в чем даже ты боишься себе признаться. Рядом с ней я буду в безопасности. А вот тебе советую поостеречься, вампир… В место ответа в комнате начали сами собой разгораться лампы. Женщина, по имени Андриэлла, со вздохом закрыла окно и обернулась. Напротив стоял мужчина, одетый лишь в рубаху и штаны. Безумно сверкающими карими глазами он всматривался в ее лицо. Его же лицо казалось заросшим и потрепанным после сна, а веки потемнели от недосыпа и напряжения. - Где она? – прохрипел-прорычал он. - Кто? – не поняла его женщина. - Мэриэн, - последовал ответ, - Что с ней случилось? Андриэлла нахмурилась и покачала головой. - Ты совсем сошел с ума, убийца. Твоя ненаглядная еще вчера ушла за травами, сказала, что будет ночевать в лесу. Только сейчас женщина заметила, что человек сжимает в руке обнаженный кинжал. Нехорошее предчувствие кольнуло ее сердце. Но мужчине этого было достаточно. Он прошел к двери, отпер ее и исчез на улице. Как и был босиком. Женщина было кинулась за ним, но, потеряв из виду, выругалась и вернулась в подсвечиваемый лампами дом. - Сказала, что ушла за травами? Когда она это сказала? – шептал мужчина пересекая тихие улицы города, - Какие травы она может собирать осенью, да еще и в холодном лесу? Подозрения, недоверие, злость кипели, как до этого варево в котле Андриэллы, в его сердце. Он уже почти забыл о сне, и о том, как искренне испугался, увидел ее среди мертвецов. - Мэриэн! – почти провыл он, но тьма не ответила. «Ты совсем сошел с ума, убийца» - вспомнил он голос Андриэллы, зарычал и двинулся дальше, шлепая босыми ногами по камням. Мэриэн он встретил, когда она шла по мосту через реку в восточной части города. Он накинулся на нее, как ураган, схватил за плечи и развернул так, что она вскрикнула от боли и страха. - Люсьен, - с облегчением выдохнула она, но радость в ее глазах быстро сменилась тревогой. Мужчина смотрел на нее очень странно, а когда она окинула взглядом его одежду, то ужаснулась, - Ты же совсем замерз… - Как ты посмела..? Уйти… - каждое слово давалось человеку с трудом, будто он едва сдерживал гнев, - не сказав мне ни слова. Ты оправилась в лес. Сейчас! Когда там полно голодного дикого зверья и разбойников… - Прости, - чуть улыбнувшись девушка, - ты так волновался обо мне. Но в лесу я была недолго. Потом зашла к Винсенту за редкими травами, он сказал, что недавно купил несколько. И… видимо… задремала. Я так устала и замерзла пока ходила по лесу. Извини меня, Люсьен. Он резко и сильно сжал ее в объятьях. И прошептал на ухо. - Не смей больше повторять подобное, - Мэриэн вздрогнула, его голос был холоден и страшен, - Ты моя, и я никому тебя не отдам. Не отпущу, никогда. Он вспомнил свой сон и услышал в голове голос, свой, но будто бы чужой. - «Скорее сам убью тебя». Голод. Сумасшедший, всепоглощающий голод. Он стирает все грани и преграды, заставляет забыть все: кто ты, что ты, зачем ты здесь! Неутолимая жажда, бороться с которой не хватит сил никому. Желание, до дрожи, до замирания дыхания, по привычке вдыхающего, тела. Сильнее этой жажды могла быть только жажда прикосновения и ласки любимых рук. Но это было невозможно. Та, кого любил он, не любила его. И у него остался лишь один способ получить ее. Это убить ее любовь. Невозможно, подумают многие. Невозможно для них, но не для него. Уничтожить незримое просто. Нужно уничтожить веру людей в это, или, и это гораздо проще, уничтожить самих людей верящих в это. Он знал об этом способе не понаслышке. И цель оправдает средства: он будет не один на один с этим диким голодом, иссушающей жаждой, как был почти две сотни лет. Нет, теперь с ним будет Она. И это дает силы, чтобы жить. Но пока у него есть дела в этом проклятом городе, черном от пропитавшихся влагой стен и крыш. Ему еще нужно сбить со следа ищейку графа, пока тот не совершил что-нибудь непоправимое. - Моя любовь, ты скоро все узнаешь, - шептал он, растворившись в темноте и наблюдая, как верящий ему дурак обнимает темноволосую деву, - Потерпи еще немного. Осталось совсем чуть-чуть. Он отвернулся и спрыгнул с крыши часовни, распахнув спрятанные до поры под кожей крылья. Он летел в окружении подходящей грозы, ловя потоки ветра и закрывая ненавистный ему город крыльями, подобными тьме. Он искал жертву, способную утолить его жажду. И очень скоро он ее нашел. Совсем юная девочка бежала по улицам города, спеша домой. В ее руках была масляная лампа, и волосы были такими темными и длинными и так походили на волосы, прикасаться к которым раньше он мог когда хотел… Он камнем упал к мостовой, накинувшись на девочку, которая даже не успела вскрикнуть. Масляная лампа упала и, разбившись, погасла… Когда-то он давал себе слово не пить кровь живых людей. Но это было так давно… В то время он был еще другим, и его невеста еще ждала его из роковой экспедиции… А потом появился ГОЛОД. И в его плену он жил так долго, пока не встретил деву, так похожую на девочку, которая сейчас дрожит в его руках. Когда все было кончено, он капнул несколько капель своей крови на ее губы, чтобы быть уверенным, что она заразилась. И продержал ее в своем доме три дня. Отправился ли кто-то на ее поиски, его не интересовало. Это было попросту не важно. Спустя три дня она очнулась. Потерянная, такая же мертвенно бледная и с выцветшими глазами, как и у него. Она лишь покорно и печально посмотрела на него, не спросив даже, что с ней случилось, и не устроив истерику. Это выгодно отличило ее от предыдущих, нежизнь которых оборвалась сразу же, едва они попытались совершить что-то из вышеперечисленного. - Отправишься в темницу графского замка и заберешь оттуда человека. Если кто-то увидит тебя, позволь им себя убить, но не возвращайся ко мне. Иди. И бледная девочка послушно пошла. Он зло улыбнулся, и эта улыбка страшно исказила его красивое лицо. - Иди, моя кукла, - белокожий человек, с волосами, цветом подобными лунному свету, обернулся и приблизился к столу, на котором небрежно раскинулось порванное полотно, - если бы ты знала, что ждет твою дочь, ты убила бы меня, прекрасная Марианна? Она гораздо глупее тебя, хотя и красивее… Человек отвернулся и ушел из темной комнаты, а с полотна в пустоту продолжила смотреть красивая бледнокожая и темноволосая женщина.