Memoirs of the Courtesan

Яркое пламя плясало на камнях. Где-то рядом в непроницаемой тьме журчал ручей. И звезды мерцали на чернильном небе, утопая в тянувшемся кверху дыму. Теплая ночь, треск насекомых и шелест камыша – все это сейчас представлял собой мир, и казалось, что дальше неровного круга алого света нет ничего: ни людей, ни звука, ни целого мира. Но на душе у темноволосой женщины, сидевшей у огня, было темно, огонь не проникал вглубь ее похолодевшего от страха сердца. Она совершила величайшую ошибку и теперь была вынуждена за нее платить. Ее возлюбленный, рядом с которым ей не суждено было быть, рыцарь Люциан Дюран, уже никогда не узнает о ее смерти, об истинных ее причинах. Она больше не увидит его и не скажет, насколько сильно любит и как была глупа, побоявшись открыть правду всем и, в первую очередь, самой себе. Ее муж… Наверняка ее уход страшно изменит его. И из веселого молодого подмастерья, которого она, к ее величайшему сожалению, так и не смогла полюбить, он превратиться в угрюмого молодого старца. Ее дочь, больше всех пострадает она, ее милая доченька, порожденная проклятьем и материнскими ошибками. Девять не дайте ей повторить материнскую судьбу! Может быть, отец сможет спасти ее, и надежной рукой, стойко верующего в Девять человека, укроет дочь от всяческих бед. Но это будет уже не она, не мать, которая виновата больше всех… Дикий огонь плясал на камнях, звуки стихали, и ночь со всех сторон обступала женщину, крепко сжимая ее в объятьях страха. Пути назад уже нет. Она взялась крепче за горлышко бутылки и, приложив его к губам, сделала несколько глотков. Напиток обжег нутро и слегка затуманил голову. И вовремя. Когда из тьмы к ней шагнул человек, она уже едва могла говорить… - Прости меня, мой друг. Я не нашла лекарство. - В таком случае, - раздался в ответ глубокий и настолько холодный голос, что она задрожала, - Пришло время платить, ведьма. - Я знаю, я знаю, - вдруг улыбнулась она, чувствуя, что ждать осталось совсем немного, всего несколько минут, - Но позволь мне последнее желание, о, мой отчаявшийся друг: потанцуй со мной, обними, поцелуй! Почувствуй тепло еще человеческого тела, вспомни то, что потерял, и ненадолго, много времени я не отниму, подари себе покой! В сгущающемся тумане она смогла разглядеть его лицо и глаза. Цвет которых невозможно было запомнить. Он смотрел с нечеловеческой болью во взгляде, и эта боль проникала в самую душу. Он поднял ее и закружил в легком танце. Она смеялась, видя тепло, разливающееся в его глазах, тепло и счастье. Огонь ласкал их жарким светом, а он все сильнее сжимал ее в объятьях, словно боялся, что она ускользнет. Оставались секунды, и они показались обоим им чудеснейшим сном. А потом она ослабла в его руках и замолчала, он даже не заметил этого, так сильно ее держал. На его губах застыла нежная улыбка, когда он склонился к ее лицу и прошептал с такой нежностью, с такой благодарностью, что сжалось бы сердце. - Наконец-то, ты будешь со мной… Но слова вдруг обратились в ужасающий крик: женщина не дышала. Она умерла. Сердце не билось. А он все держал ее на руках и, уткнувшись лицом в теплую шею, шептал, с горечью, какой еще не знал мир: - Нет! Нет. Нет… *** Мэриэн открыла глаза еще не до конца уверенная, что проснулась. Она все еще слышала шепот неизвестного мужчины, и все еще чувствовала холодные объятия смерти, и обжигающий внутренности яд. Как долго она просто лежала и смотрела на темные потолочные балки, она сказать не могла. Просто вдруг глубоко вздохнула, так глубоко и так сладко, что ей показалось, будто до этого она не дышала и вовсе. И поднялась с постели, опустив ноги на холодный пол. Небольшое окно в комнате было раскрыто, и сквозь гардины с улицы лился холодный осенний воздух и неяркий утренний свет. Было очень тихо. Лишь умывшись ледяной водой из колодца в саду и придирчиво рассмотрев свое отражение в хрустальной воде, девушка убедилась, что она это все-таки она, а не умершая женщина из ее сна. - Всего лишь сон, - шептала она, втаскивая тяжелое ведро на кухню, - глупый сон. Наслушалась россказней пришельца, возомнившего себя моим отцом, вот и приснилась... мама. Мэриэн замерла, обдумывая эту мысль. Да, это была именно она. И никто иной. В этом она была уверенна точно. Если бы ее мать еще существовала на этом свете, то она была бы именно такой. И что самое страшное, Мэриэн не просто видела ее, она ощущала ее чувства, она говорила ее голосом, она думала ее мыслями... она была ею. Девушка оглядела пустую и безжизненную кухню. Все было в абсолютном порядке, котлы чисто вымыты и убраны в погреб, печь вычищена, стол выскоблен, травы убраны - все-таки не зря она платила Андриэлле, та на совесть выполняла свою работу. Но самой помощницы здесь не было... Ее не было уже два дня. А Люсьена две недели. И Мэриэн снова начала чувствовать страшное одиночество, отчаяньем подбирающееся к ней. Ведь только эти люди, да еще и Винсент, помогали ей не сойти с ума. Мэриэн подняла руку и оглядела ладонь, на которой остался красный след от железной ручки ведра. Она видела все так четко. И сон был настолько правдоподобен. - Неужели рыцарь не солгал? Мама, неужели, Люциан Дюран действительно мой отец? Но мама не ответила. Она, конечно, не могла ответить. Тогда Мэриэн вытащила один из котлов в кухню и плеснула в него воду. Брызги оросили лицо. Но чувство нереальности происходящего так и не проходило. Тогда она сложила очаг, и запалила огонь. Едва он довольно разгорелся, девушка водрузила котелок на крюк и отвернулась к столу. Врать ему, конечно, не к чему. Да и сердце, хоть ему и больно, чувствует что это правда. - Значит, вот как, мама? Ты всю жизнь любила того, кого любить тебе было запрещено? Какая знакомая и какая страшная ситуация. - А чтобы не достаться никому ты приняла смерть? - спросила у пустоты Мэриэн, доставая из корзины несколько толстых корешков и бросая их на стол. И сама себе ответила, - Нет... Нет. Была другая причина, верно? Тот мужчина... Его голос так знаком. Он виновен в твоей смерти. Он не оставил мне выбора... Мэриэн покачала головой, на мгновение ей показалось, будто она слышит голос матери. Но это, верно, всего лишь отголоски усталости и потрясений, постигших ее в последние дни. Но ведь этот рыцарь принес ей их с матерью старую переписку, вдруг где-то там есть ответы на многочисленные вопросы Мэриэн. Она оставила все, как есть - недорезанные корни на столе, кипящий котел в печи - и поспешила в гостиную, где под полом она прятала самые драгоценные и опасные вещи, какие только были в ее доме. Так и не поднимаясь с пола, она положила стопку писем себе на колени и развязала замызганную перевязь. Видимо, он очень часто перечитывал их, бумага была потертой и измятой, должно быть, хотел таким образом восстановить в памяти образ любимой. Но едва она бросила взгляд на приветствие в первом же письме, как в дверь постучались. Судя по аккуратному стуку это могли быть двое человек: Винсент или Роберт Филида. Но поскольку на улице уже давно светило солнце, Винсент исключался. Стало быть, капитан стражи. Мэриэн поспешила спрятать письма, положить обратно невзрачную дощечку, и пошла открывать. - Доброго утра вам, Мэриэн. Надеюсь, не разбудил, - поприветствовал ее вечно мрачный в последнее время капитан и после ее предложения вошел в дом. - Доброе утро. Нет, Роберт. Я уже вовсю работаю, - мягко улыбнулась девушка, рукой показывая на кухню. - Все ясно, - лицо Филиды немного смягчилось, будто он испытал облегчение, увидев лицо девушки и ее привычную улыбку, - Тогда продолжайте. Я отниму совсем немного времени. Мэриэн вернулась на кухню. Филида последовал за ней. Какое-то время он молчал, наблюдая, как она режет ингредиенты для зелья, потом неожиданно сказал: - Сегодня ночью из тюрьмы графского замка бежал заключенный. Мэриэн с изумлением обернулась. - Кто это? - Сумасшедший разбойник. Единственный свидетель серии тех странных убийств. - Не может быть, - понимая всю тяжесть случившегося для Роберта, выдохнула Мэриэн. - Именно так, госпожа, - девушка нахмурилась, - прошу прощения, Мэриэн. Я тоже думаю, что этого не может быть. Это человек едва находил собственную постель, не то чтобы смог взломать замок, причем как, он просто выломал его из стальных прутьев, и исчезнуть в кишащем стражой замке. Мэриэн молча глядела на капитана. Эти чудовищные преступления до неузнаваемости изменили его: лицо стало жестким и темным, глаза горели безумным огнем, а все щеки и подбородок заросли такой густой щетиной, что ее уже смело можно было называть бородой. - Я уверен, что истинный преступник приложил к этому руку. По сему, Мэриэн, я еще раз спрашиваю, где ваш брат? Девушка задохнулась, совершенно не ожидая такого поворота событий. - Роберт, - испугано прошептала она, одно неверное слово и... - Немедленно, сообщите мне, где он! Госпожа Мэриэн, этот человек - убийца и мой долг остановить его, пока он не сотворил какое-нибудь еще злодеяние! - Это не так, Роберт! - взмолилась девушка, бросаясь к капитану, но он будто не видел и не слышал ее. Единственная нить, способная привести к человеку, совершившему ужасные убийства, неожиданно оборвалась, и Филида будто сошел с ума. Он схватил ее за плечи и сжал так крепко, что она испугалась. - Поймите, госпожа Мэриэн, - почти прокричал он ей в лицо, - однажды он доберется и до вас. Если вы думаете, что защищены, укрывая у себя преступника, вы ошибаетесь! - Роберт, - она с жалостью смотрела на него, и в ее глазах появились слезы, - Мой добрый друг, Роберт, поверьте мне, Люсьен не виновен в этих преступлениях. Я готова отвечать за него перед судом Богов и графа, самого Императора, если это понадобиться! Филида уже набрал воздуха, чтобы высказать что-то еще, но был грубо прерван и отодвинут от Мэриэн чей-то сильной рукой. - Довольно! - словно гром над ухом девушки прозвучал знакомый голос, и между ней и капитаном появилась спина в промокшей от росы рубахе. Лишь подняв голову, Мэриэн поняла, кто предстал перед ней, и ужаснулась. - А вот и он, - послышался жесткий голос Филиды, самого капитана Мэриэн из-за спины Люсьена не видела, - Ты арестован именем Императора и Девяти, и сейчас же отправишься со мной в тюрьму, мальчишка! - Нет, Роберт, послушайте! - Мэриэн пыталась вырваться вперед и хоть как-то образумить капитана стражи. - Держись подальше, Мэриэн, - почти прорычал мужчина, заслонявший ее. - Все следы ведут к тебе, убийца. Все, начиная с момента твоего появления в этом городе и начала смертей. Лишь отскочив, девушка заметила, что Люсьен достает из-за пояса кинжал. - Как же ты надоел, нахальная ищейка! Надоел твой вездесущий любопытный нос! Оставь в покое Мэриэн, и оставь в покое меня! - Нет! - она бросилась вперед, хватая своего названого брата за руку закрывая собой капитана, - Остановись, Люсьен! Она посмотрела в его глаза и испугалась. Испугалась того, что не увидела в этих ставших родными глазах ни сомнения, ни жалости. Он доставал нож, чтобы убить. Значит, она в нем ошиблась? - Не надо, Мэриэн, - сильная уверенная рука Филиды отодвинула ее, и он выступил навстречу клинку, - Я рад буду пожертвовать собой, лишь бы вы увидели настоящее лицо этого чудовища. Девушка с ужасом посмотрела на лицо того, кого любила больше всей своей никчемной жизни. Она мечтала его спасти, она мечтала подарить ему счастье. А в итоге, потеряла и уничтожила все доброе, что еще оставалось в нем... Он не отводил своего неживого взгляда от ее глаз и не мог пошевелиться. Он знал, что так будет лучше, что надо убить выскочку, пока есть возможность. Но смотрел ей в глаза и не мог пошевелиться. Столько боли и сожаления, столько жалости и любви он не видел ни в одних глазах обращенных к нему, только страх, только ненависть привык он читать в лицах людей, а этот взгляд, словно, зачаровывал. И сил сопротивляться он не находил. - Уходите из этого дома, капитан Филида, - непривычно жесткий голос покинул уста хрупкой девушки, в нем слышался звон стали, - Вы можете привести стражу, чтобы проводить преступника в тюрьму, а я тем временем попрощаюсь с ним. Я не хочу ничей смерти, но позвольте мне эту маленькую слабость. Тяжелая рука Роберта упала с ее плеча. - Стража уже здесь, Мэриэн. Дом окружен, я следил за вашим братом и видел, как ночью он вошел сюда. Я покину вас, но времени у вас совсем немного. Прошу. Мэриэн слышала, как стражник ушел, но все еще смотрела в глаза Люсьена. - Что же я сотворила с тобой? - спросила она, не ожидая ответа, - Ты стал зверем, и я одна позволила этому случиться. У нее с глаз словно спал дурман, и она увидела, сколько крови на его руках. Он медленно, не сводя с нее глаз, убрал кинжал в ножны, и опустил руки на ее плечи. - Мэриэн, - хрипло начал он, - Я смогу уйти из этого дома и спастись. Я смогу выйти и из худшей передряги и пережить все, лишь ты не отворачивайся от меня. Ты говоришь, что сотворила чудовище. Так знай, чудовищем я был рожден, а ты вдохнула в меня искру человечности, лишь благодаря тебе я еще жив и способен любить. Умоляю, не покидай меня. Девушка покачала головой, глаза застилали слезы. Она вывернулась из его рук и с силой прижалась к груди. - Почему ты делаешь это? – спросив, она подумала, что он может не понять вопроса, но он понял и ответил. - То, что я делаю, дает мне смысл жизни. Я чувствую, что нашел свое место, Мэриэн. Я чувствую, что несу справедливость. - Но ведь Роберт... - Роберт, - в голосе над головой послышалась злость, - ты уже так зовешь нашего доблестного капитана? Он заслужил такой участи. Мэриэн медленно отстранилась. - Нет, Люсьен... Скажи мне правду. - Что ж, - человек с глазами, темными и почти неживыми, глубоко вздохнул, - если ты это хочешь. Убийство для меня - это простое и удобное решение. Жизнь едва ли значит больше золотых, которые за нее платят. А вот власть... Власть над людьми, над их жалкими страхами, их жизнью и их смертью - это ни с чем несравнимое чувство. Мэриэн обдумывала сказанное «братом» и ловила себя на мысли, что в чем-то понимает его. Понимает его ненависть к людям, есть люди, которые достойны ее... понимает его желание подняться над теми, кто раньше унижал его, понимает, почему чужая жизнь ничто для него, этому он довольно научился в порту Анвила... но все же не могла принять... - Дай мне слово,- наконец, сказала она, - что непричастен к тому, в чем тебя обвиняет Филида. - Я даю тебе свое слово. - Дай мне слово, что покидая мой дом, не убьешь никого из людей Роберта. Люсьен нахмурился, и задумчиво огляделся. Снова посмотрев на девушку, он ответил. - Я даю тебе свое слово. - А теперь уходи. Мужчина кивнул и направился в гостиную, но в проходе оглянулся. - Я не оставлю тебя, Мэриэн. Девушка ничего не ответила, лишь со слезами на глазах вернулась к давно выкипевшему зелью. Пока она наливала воду в котел и снова готовила травы, в дом ворвались стражники. Они обыскали все. И лишь когда никого не обнаружили, вернулись во двор. Филида подошел к Мэриэн, когда она уже разливала отвар по глиняным бутылочкам. - Вы совершили большую ошибку, Мэриэн. Девушка кивнула. - Я надеюсь, - она говорила, не оборачиваясь, - вы сможете после этого сохранить нашу дружбу. Я очень дорожу ею, Роберт. Долгое время капитан ничего не отвечал, и девушка подумала, что он ушел. Но вдруг последовал ответ. - Конечно, Мэриэн. Я дал слово вашему отцу заботиться о вас. Да и если бы не давал... - он задумчиво кашлянул, Мэриэн замерла, - Всего вам доброго, госпожа. Берегите себя. - Роберт, - позвала она, вспомнив нечто важное, о чем уже давно собиралась его спросить, - Вы помните мою мать? - Да, Мэриэн. - Как она умерла? - Никто ничего не знает точно, госпожа, - девушка вздохнула, скорее по привычке, ненавистного слова она почти не слышала, - Просто однажды утром ваш отец нашел ее в постели без дыхания. Он объяснил ее смерть болезнью, но правда это или нет, неизвестно. - Все ясно. Спасибо вам, Роберт. Вскоре за капитаном закрылась дверь, и Мэриэн опустила очередную бутылочку на стол. По щекам катились слезы. Все загадки прошлого меркли перед беспокойством за Люсьена. Он избрал неправильный, ужасный путь. И этого изменить она не могла, но зато могла попытаться сохранить то хорошее, что осталось в нем. Оно осталось, она видела. Хотя бы таким образом она сможет спасти его от той тьмы, что убийство за убийством поглощает его. Она должна сделать все, чтобы не позволить этому случиться. - Мэриэн... - кто-то негромко позвал ее и легко коснулся плеча. Она обернулась и удивленно воскликнула: - Что ты делаешь здесь? - Успокойся, слезами тут не поможешь. Выпей, и поговорим. Девушка чуть улыбнулась и приняла глиняную кружку с прозрачной водой, слезы еще застилали глаза. - Спасибо, - прошептала она и глотнула обжигающе ледяной воды. Несколькими часами ранее Андриэлла постучалась в заброшенный дом на окраине Чейдинхолла и, не дождавшись ответа, отворила незапертую дверь. В доме было темно, так что женщина оставила входную дверь открытой. Не в ее интересах было входить в убежище вампира слепой из-за окружающей тьмы. - Вальтиери! - громко позвала она и стала ждать. Она точно знала, что вампир здесь. И у нее было к нему дело. Хозяина дома она так и не дождалась, зато нашла масляную лампу тут рядом на столе и даже (как ей повезло) кремень. Вскоре лампа загорелась, и рыжеволосая гостья отправилась исследовать дом в поиске хозяина. Она осмотрела кухню, кладовую, прихожую - все помещения первого этажа, зашла в подвал, но ничего необычного обнаружить не удалось. А ведь она пришла сюда за конкретной вещью. Уйти без нее значило бы в пустую потратить все время и деньги, что она отдала, чтобы найти дом этого проклятого "друга" Люсьена. Она поднялась по скрипучей лестнице наверх, прошла коридорчик, и все было тихо. Отворила единственную имеющуюся тут дверь и скользнула в спальню. Желтый свет залил стул у занавешенного плотной тканью окна и аккуратно застеленную кровать, на которой мирно дремало бессмертное чудовище. А еще свет выхватил из темноты то, что было необходимо Андриэлле, как воздух, который вдруг вышел из легких от тревоги, - это два желтоватых пергаментных листка, прижатых пером и лежащих на маленьком прикроватном столике рядом с погасшей свечой. Андриэлла видела чернильные линии букв на этих вожделенных листочках и уже почти протянула к ним руку, как ее заставил вздрогнуть ледяной голос: - Очень неосмотрительно, моя добрая Андриэлла. Очень неосмотрительно. И я бы даже сказал опасно. Женщина посмотрела на спящего вампира, но его на кровати уже не было. С замершим сердцем она оглянулась. И встретилась взглядом с нечеловечески блестящими в свете лампы глазами Винсента Вальтиери. - Ты умрешь здесь, глупая женщина. Я как раз достаточно проголодался. Но Андриэлла быстро взяла себя в руки и опустив лампу на столик позади себя, уверено шагнула к вампиру, обвив в привычном жесте его ледяную шею и притянув к себе лицо для поцелуя. - Ты ошибаешься, милый Винсент. Я не умру, пока Мэриэн живет здесь, - она ласково коснулась ледяной кожи в вырезе рубахи, там, где когда-то билось сердце, - И пока я буду рядом с ней. Его будто каменное лицо было так близко, женщина знала, что единственное неправильное слово или действие и она поплатиться жизнью. Но все же нашла в себе силы, едва касаясь ледяных губ, поцеловать его. - Мэриэн знает, что я отправилась к тебе. - Лжешь, - прошипел он, почти что пожирая ее взглядом. - Проверь, - усмехнулась она. Нет, свой страх она не покажет больше никому. Хватило детства на улице. Он зло прищурился и легко отодвинулся, скинув ее руки. Андриэлла надменно рассмеялась. - Что, мои поцелуи не такие сладкие как ее? - она легко пожала плечами, - Что ж, у мужчин вкусы разные, но обычно тем, кому нравилась я, не нравилась она. Удивительно, что при ее характере, на нее вообще был спрос. Вампир спокойно смотрел на нее. Странно, она была уверенна, что сможет вывести его из себя. С Люсьеном такое всегда проходило... - Зачем ты явилась сюда, шлюха? - без каких либо эмоций спросил он. - А что такое? - насколько могла ласково улыбнулась женщина и развернувшись подошла к кровати, - Я не могу навестить старого друга? Думаю, что тебе тут очень одиноко, пока Мэриэн развлекается с Люсьеном. Андриэлла изящно присела на постель и, откинув рукой шикарные волосы облокотилась на спинку кровати. - Как насчет того, чтобы скрасить твое одиночество? Вампир ничего не ответил. Только продолжил так же безразлично смотреть на нее. Затем подошел и склонился над женщиной, взяв ее лицо в ледяные руки. Андриэлла приободряюще улыбнулась, хотя не в ее планах было спать с этим монстром, его прикосновения были мягкими, почти нежными. - Ты же ненавидишь ее? - спросил он, смотря на нее пустыми глазами. - Так и есть, - усмехнулась женщина, - ненавижу дуру всей своей душой. - Тогда зачем же помогаешь ей? - мягко продолжил он, вновь, теперь уже сам, целуя ее. На мгновение, всего на мгновение, глядя в его выцветшие глаза, Андриэлла забыла зачем явилась сюда. Ей показалось в этот момент, что ничего нет важнее этих глаз. - Это называется долгом, Вальтиери. Тебе знакомо это понятие? Вампир вдруг улыбнулся. - Увы. Но что ты скажешь, Андриэлла, если я предложу тебе избавление от долга в обмен на небольшое одолжение? Женщина нахмурилась, засомневавшись, но тут же взяла себя в руки. Она оценила свое положение: вампир нависал над ней, смотрел прямо в глаза, скрыть что-то или убежать не представлялось возможным. Одно неверное слово... - Разве тут есть над чем думать? Конечно, скажу, что приму твое предложение. Мужчина, наконец, отодвинулся и покачал головой, будто она подтвердила его догадку. - Ты и пришла сюда за этим, верно? Хотела заручиться моей поддержкой, чтобы в этот раз довести начатое до конца. Еле заметно выдохнув, Андриэлла поднялась с кровати вслед за ним. И изобразила на лице самое искусное разочарование, на которое была способна. - Неужели я так предсказуема? Но ты зришь в корень, Вальтиери. Ведьма околдовала Люсьена, к нему мне лучше не соваться, а у тебя есть причины злиться на нее. Вампир кивнул и лениво улыбнулся. Его глаза все еще пристально и бесстрастно рассматривали ее лицо, ища подвох, но Андриэлла держала себя в руках. - Пойдем вниз, - предложил он, галантно пропуская ее к двери, - позавтракаем, и я расскажу тебе о цене сделки. Андриэлла кивнула и обернулась к оставленной ею лампе. Она торжествующе улыбнулась, беря засаленную лампу и видя, что снизу к ней приклеилась маленькая исписанная бумажка. Этой добычи было более чем достаточно. Едва стража ушла, Люсьен вернулся в дом Мэриэн. Необходимо было забрать вещи из подвала, за которыми он собственно приходил и починкой которых занимался всю ночь. Но едва он ступил за порог, заметил странное влажное пятно на деревянном полу у кухни. Он окликнул Мэриэн, но она не отозвалась. Тогда он прошел туда, где оставил ее, уходя. Бледная девушка лежала на полу около стола, на котором все еще стояли пузырьки с зельями и металлический ковш. Густые темные волосы разметало по полу, на белом локте алым горела ссадина, полученная во время падения. Глаза закрыты, под ними густая чернота, а приоткрытые губы начали уже приобретать оттенок синевы. - Мэриэн! - прокричал мужчина, падая на колени. Он приподнял ее еле теплое тело, и прислушался к дыханию. Девушка почти не дышала. Люсьен схватил чашку, что она по-прежнему сжимала в руке, и, понюхав, нахмурился. - Яд? - он отбросил чашку и поднял девушку с пола, - Как же могла не заметить, ты же сама его готовила... Или не сама? Андриэлла... Последнее имя он прорычал. Он положил ее на кушетку в гостиной. А сам бросился на кухню. Он обыскал все ее запасы с настойками, ядами и зельями. Каждая бутылочка была аккуратно подписана, но не одна из них не была ему нужна. Разозлившись Люсьен раскидал все, пузырьки с жидкостями полетели на пол, разбиваясь, они выплевывали таящееся в них. Быстро жидкость впитывалась в пол. К чему такое умение, когда в нужный момент оно ничем не может помочь! Думал он, пытаясь найти хоть что-то и понимая, что теряет время. - Мэриэн! - закричал он с кухни, - Ты должна очнуться! Скажи мне, где противоядие! Я просил тебя приготовить его! Проклятая Андриэлла! Мэриэн! Он бегом поднялся в ее комнату и, разметав все там, понял, что время истекает. Спасения нет. А это значит... это значит... - Этого не может быть, - прошептал он, спускаясь вниз, и глядя на бледную девушку, лежащую на кушетке, - Этого не может быть, Мэриэн. Это сон. Всего лишь один из моих кошмаров. Она лежала тихая, голова чуть склонена набок, волосы рассыпаны по подлокотнику, одна рука по-прежнему на животе, другая откинула, словно она пыталась протянуть ее к нему. Время шло. Утекало безвозвратно. И каждая песчинка приближала ее смерть. А сон все не кончался. Люсьен приблизился и не отрывая взгляда от ее спокойного, почти умиротворенного лица, опустился на пол рядом. Он никогда не видел, чтобы кто-то умирал так. Будто просто спит. Так тихо и спокойно его жизнь уходила от него. Опустошение, злость, бессилие одолевали его. Его душа покидала его, а он отпускал ее так просто, хотя и обещал, что не отпустит. Обещал, что не отдаст никому. Но разве тогда он думал, что соперником станет смерть? - Мэриэн, - он коснулся пальцами ее белого лица, и вдруг понял, что впервые в жизни у него дрожат руки, - Вот чего стоит твое безрассудное доверие. Мэриэн! Ее имя он почти провыл, и ему было все равно, что его могут услышать еще не достаточно отошедшие стражники. Ему было уже все равно. Он знал, что делает эта отрава. Видел не раз. Несколько минут, и вернуть ничего уже будет нельзя. Мэриэн умирала. И он видел это. Видел ее смерть, но ничего не мог сделать. И это было страшнее всего. Страшнее всего, что он мог когда-либо пережить. Она умирала, из-за него, из-за его просьбы, а он, единственное, что он мог, это просто смотреть. - Мэриэн! Я не отпущу тебя, слышишь! Не отпущу даже сейчас! - он обхватил руками ее холодеющее тело и притянул к себе. - Мэриэн! - стальной хваткой вцепился в худые плечи и вгляделся в белое лицо, - Мэриэн! Он твердил ее имя, как заговор, как молитву, целуя синие губы, холодное лицо, сжимая в объятьях. И на мгновение забыл о том, что времени нет, что она уже покидает это мир, забыл, что он безжалостный убийца, и что сейчас момент, когда нельзя отчаиваться. Забыл обо всем. Он просто был рядом с ней, и почти уже молился, чтобы Девять смилостивились и оставили ее ему. Но боги жестоки, и они показали ему смерть, которую он нес, с другой стороны, боль, которую он причинял, заставили почувствовать его. И это был ужасный, но справедливый урок. И он понимал это, но смириться не мог. - Что случилось? - ворвался в его сознание незнакомый голос, - Ты, что, снова довел девочку до обморока, убийца? Когда Люсьен осознал, кому принадлежит этот голос, сознание помутилось, ярость вскипела так быстро, что он даже не помнил, как успел подняться и приблизиться к ненавистной швали, которую уже давно нужно было прикончить. Она даже не успела вскрикнуть, когда он сдавил ее горло и легко приподняв, швырнул далеко нелегкую женщину в стену. Она упала и уже не смогла подняться, но ему этого было мало, он снова схватил ее за горло и прижал к стене, намереваясь придушить, как жалкую собаку. - Подлая тварь, - прохрипел он ей в лицо, - иного я от тебя и не мог ждать. Глупая девочка поверила тебе. А ты предала ее! - Я не... - Андриэлла хрипела, цепляясь руками за его рубашку, пытаясь отбиться, но все было тщетно, - Я не... понимаю... - Ты отравила ее! Она умерла! И эти слова потрясли его больше, чем он мог ожидать. В голове помутилось, а в груди что-то заныло, будто старая рана. - Мэриэн умерла, - прошептал он. И все чувства мигом исчезли. Ему стала безразлична судьба женщины извивающейся в его руках, безразлична судьба еще многих таких же, что будут после. И безразлична его собственная судьба, - Пусть все, весь этот гнилой мир, канет во тьму, если такое доброе создание вы погубили! И начну я с тебя, Андриэлла, убийца. - Остановись, Люсьен, - что-то почти невесомое коснулось его руки, а голос, словно эхом, повторил слова некоторое время назад сказанные ему Мэриэн, - Андриэлла не виновата. Он вздрогнул, словно от удара. И выпустив тут же осевшую на пол Андриэллу, обернулся. Рядом с ним стояла Мэриэн. Она слегка покачивалась. Прищуренные глаза, словно ей было плохо его видно, казались затуманенными. Бледные руки протянуты к нему и дрожат, как до этого дрожали у него. Она посмотрела в сторону кухни и сказала единственное слово: - В котле... И тут же упала. Люсьен едва успел подхватить ее и уложить обратно. Про Андриэллу он уже забыл.