One way or another

- Ты уверен, что остановишь нас вовремя? – прокричал Феликс сквозь гул ветра, бьющий по ушам. – У меня скоро сердце разорвётся, - он сильнее сжал ладонь Питера, боясь её отпустить. - Уверен, - крикнул в ответ Питер, - Нужно только подлететь поближе. Земля неумолимо приближалась. У Питера ужасно слезились глаза от ветра и пыли, Феликс же свои зажмурил, не желая смотреть на их возможную смерть от шпилей сосен Шварцвальда, обещавших разорвать их на кусочки. - Я не очень рассчитал с местностью, - признался Питер. – Лет 200 назад тут не было деревьев. Феликс издал какой-то стонущий звук, но Питер всё равно его не услышал. Он жмурился, но не отводил взгляда от земли, к которой они летели на полной скорости. И когда до деревьев оставалось всего ничего, Питер крикнул: - Сейчас! – и их падение моментально замедлилось. Мальчиков обвило зелёное свечение, и Феликс открыл глаза. - Честно, Питер, это была ужасная идея, - пытаясь угомонить быстрое сердцебиение, сказал Феликс. Они медленно опускались вниз между деревьев, раздвигая свободными руками мешающиеся ветки. - Это была отличная идея, - огрызнулся Питер. – Но мы всё равно упадём. - Что? – Феликс посмотрел на бледнеющего друга. - Всего пара метров. Выдержим, - говорить Питеру становилось всё тяжелее. Эта магия отнимала у него много сил, и поддерживать её долго он не мог. Феликс вздохнул и обнял Питера со спины, чтобы при падении тот упал на него, получив меньше синяков. - Надеюсь, ты не сломаешь мне рёбра, - пробурчал Феликс, когда Питер почти обмяк. Зелёное свечение начало пропадать, а они снова набирать скорость. Феликс опять зажмурился, готовясь неплохо приложиться о землю, и молил только о том, чтобы не упасть на корни. - Это была… ужасная идея, - признался Питер, скатываясь с друга на гнилую листву. Феликс только мученически простонал, не желая шевелиться: - И намного больше пары метров. Кажется, я сломал себе… всё. Питер же восстанавливался намного быстрее. Он дополз до ближайшего ствола и кое-как встал на ноги, держась за дерево. - Нечего разлёживаться. У нас меньше суток осталось, - мальчик принялся оглядываться, определяя, в какую сторону им следует идти. Но Феликса одни слова Питера поднять не могли. Он перекатился на живот, стараясь встать, но руки определённо не хотели слушаться. - Дай мне минуту, - попросил он, снова распластавшись на земле. Пэн торопить его не стал. - Нам нужно будет идти на север. Там Еловая гора, - определил мальчик, сползая обратно по стволу и садясь на землю. Он замолчал, стараясь привести своё состояние в норму. Кто ещё знает, как Шварцвальд изменился за 200 лет, и что может их ожидать на пути. - Без магии очень неудобно, - пожаловался Питер через какое-то время. – Как ты вообще умудряешься жить так? - Как-то удавалось всё это время, - пробурчал Феликс. Кряхтя и вздыхая, он сделал ещё одну попытку подняться, которая на сей раз увенчалась успехом. Ноги ещё плохо держали мальчика, но он успешно держал равновесие. – Можем идти, но медленно. Питер кивнул, и сделал знак следовать за ним. Они пробирались через почти непроходимые заросли чернолесья с большим трудом, ослабленные и измождённые. Феликс спотыкался почти на каждом корне, но всё же упорно вставал и следовал за Питером, а тот всё пытался увидеть, что творится на корабле, но его способностей всё ещё было недостаточно. - Ты расскажешь, что задумал теперь? – наконец спросил Феликс, пытаясь отвлечь себя разговором от боли в груди и спине. Питер на мгновение обернулся, не переставая прочищать им путь: - Мы идём на Еловую гору – место обитания последнего великана Шварцвальда. У Михеля есть большая коллекция сердец здешних жителей. И одно из них меня очень интересует. - Чьё оно? - Сердце Стеклянного Человечка, - хмыкнул Питер. - Мне это ни о чём не говорит, - признал очевидное Феликс, стараясь не отставать. Пэн раздражённо выдохнул и повёл плечами. - Я встретил его, когда был здесь 2 века назад. Собирался забрать отсюда пару мальчишек, но наткнулся на одного из духов здешних лесов, - Питер сделал движение рукой. – Мы поговорили, а там слово за слово, и вышло, что он обещал исполнить три моих желания. Развлечение у него в этих краях такое, - он снова дёрнул плечом. – Стеклянный Человечек исполнил одно из моих желаний. Остальные два я приберёг. И видимо, не зря. - А Михель? Кто это? - пока Питер говорил, то заметно прибавил шагу, так что Феликс, как не старался идти быстрее, отставал от друга уже на несколько метров. – Ты можешь идти помедленнее? Пэн остановился, нетерпеливо постукивая ногой, дожидаясь, когда Феликс его догонит. Когда мальчик подошёл совсем близко, Питер снова двинулся вперёд. - Ещё один дух леса. Но в отличие от безвозмездной помощи Стеклянного Человечка, Михель забирал за свои услуги сердца. Но несмотря на это, он был более востребован жителями Шварцвальда. - Но как сердце Стеклянного Человечка оказалось у Михеля? Питер крутанул головой, издав раздражённое рычание. - Ты задаёшь кучу вопросов, а я определённо не создан рассказывать сказки. Феликс на это только хмыкнул, вспоминая бесчисленные выдуманные истории, что тот рассказывал потерянным мальчикам, чтобы заманить их к себе на остров, но спорить не стал. А через несколько шагов, долговязый мальчик болезненно застонал, схватившись за свой бок. Питер обернулся и только сейчас обратил внимание на бледный цвет лица друга. У Феликса всё помутилось в глазах от боли, и он медленно осел на землю. - Сейчас не время. Мы уже у границ владений Великана, - Питер раскинул руки, выказывая всё своё возмущение. - Ничего не могу поделать, - прохрипел Феликс, корчась от боли. – Я явно что-то повредил. Питер на секунду зажмурился и подошёл к другу. - Ладно, - процедил он. – Но ты отнимаешь у меня кучу времени, - он вытянул руки вперёд над животом Феликса и потер ладони. С них сорвались зелёные искры, медленно опустившиеся на живот Феликса и будто впитавшиеся в него. – Это поможет на время, но теперь мне придётся снова набирать силы. Феликс благодарно кивнул, чувствуя, как боль отступает, а Питер присел рядом, закрывая глаза. Он снова старался расслабиться и найти место, о котором мог бы сейчас думать. В голове сам родился образ Весёлого Роджера, с которого они спрыгнули несколько часов назад. Ему было интересно, как «герои» справляются с его барьером вокруг корабля, но самое первое, что он хотел увидеть был Капитан. Киллиан метался по каюте Питера, иногда нервно покусывая большой палец на здоровой руке, и кидая взгляды на свой плащ, который Пэн оставил на кровати. Беспокойство за этого неугомонного мальчишку сжирало его изнутри. Он не мог знать наверняка, что с тем случилось, но надежда на то, что Питер жив всё же теплилась в его сердце. Ведь барьер, через который даже заклинания Румпельштильцхена не могли пройти, всё ещё стоял вокруг корабля, а значит с мальчиком всё в порядке? Или его наличие никак не зависит от состояния Питера? Крюк не был специалистом в этом вопросе, но Прекрасный, Белоснежка и даже Эмма постоянно повторяли, что главное верить и надеяться, вот он и верил, и надеялся. Хотя вряд ли кто-то ещё из них делал то же самое. Регина рвала и метала, яростно запуская в барьер заклинание за заклинанием, но толка не было никакого. Румпельштильцхен задумчиво следил за её безрезультатными попытками высвободиться, прикидывая в голове, что же такое они ещё не попробовали. Все остальные же даже не знали, куда себя приткнуть, пока Эмма не спросила про ящик Пандоры, и можно было бы отдать силу Пэна, заточённую там, кому-то другому. И идея показалась здравой, пока Белфайер не вытащил из кармана ящик с прикреплённой к нему запиской: «на одни и те же грабли». Лица присутствующих были непередаваемы – такие озадаченные и растерянные, но злость Регины, конечно, била все рекорды. И Киллиану было совсем неуютно находиться сейчас среди них. Он чувствовал, как стыд комом стоит где-то в горле, поэтому он скрылся в каюте, где до этого момента держали Питера. Джонс изводил себя опасениями за мальчика, своим бесчестием по отношению к Эмме и остальным и не мог собраться. Он вытащил флягу с ромом из-за пояса и покрутил её в руках. - Да какого чёрта, - Киллиан сделал большой глоток, обжигая пищевод алкоголем. А потом ещё один. И ещё на всякий случай. Он вытер рукавом рот, убрал флягу и сел на кровать, упираясь локтём одной руки о колено, а другой проводя по кожаному плащу, лежащему рядом. - Что ты делаешь? – тихо спросил Джонс, не понятно к кому обращаясь: то ли к себе, то ли к Питеру, который по его пока ещё здравым соображениям слышать его явно не мог. Он нахмурился, вспоминая последние слова мальчика о том, что они, возможно, видятся в последний раз. Уж тогда он точно не мог подумать, что Питер говорил серьёзно, а не пытался снова поддеть Киллиана. Капитан дотронулся до своей шеи, где тогда почувствовал горячее дыхание Питера, и знакомая тёплая, давящая тяжесть снова обволокла его. Он закрыл глаза на секунду, пока не понял, что происходит. Джонс вскочил с места и пару раз крутанулся. - Чёрт возьми, Пэн. Ты снова за своё, - возмущённо заявил Крюк пустой каюте. – Я знаю, что ты здесь, - он постучал по своей голове пальцем. – Убирайся вон. Киллиан показалось, что он почти в живую увидел хитрую улыбку мальчишки, но жаркая тяжесть пропала из тела. Значит мальчик жив. И стоило ли сомневаться? Джонс чертыхнулся своим дурацким переживаниям, сгрёб в кулак свой плащ и чуть ли не бегом вышел из каюты, которая всего за полтора дня успела ощутимо пропитаться Пэном.