One way or another

В лесу было и так темно – сквозь широкие ветви деревьев плохо проходил лунный свет. На каменной площадке перед домом Михеля-Великана деревьев не было, но свет всё равно не проникал сюда, словно что-то ему мешало. Питер осмотрелся, но вокруг ничего не было, только стены ущелья и мрачный замок, возвышающийся посреди. Он махнул рукой и двери замка с лёгкостью раскрылись. Питер замер на секунду, но Михель не появился, не было даже никаких звуков. Мальчик вошёл внутрь. По легенде сердце Мунка хранилось здесь, в замке, но когда он искал сердце для Феликса, то не видел надписи с именем Петера. Питер бродил по хранилищу с сердцами, но даже не смотрел на полки. Он уже знал, что сердце Мунка не в этой комнате. Он осмотрел все комнаты замка, но ничего не нашёл. Питер бродил из зала в зал, вслушиваясь, и, наконец, смог уловить далёкий приглушённый стук. Он следовал за ним, но упёрся в стену. Питер провёл ладонью по каменной кладке, и стена отъехала в сторону. За ней находилось небольшое помещение со стеклянным ящиком, в котором билось алое сердце. Оно сияло намного ярче сердец из хранилища. Питер улыбнулся и подошёл ближе. Ящик был целостным, но ведь это не должно останавливать. Пэн протянул руку к ящику, но не смог дотронуться до него. Улыбка сошла с его губ, и Питер нахмурился. Он снова попытался коснуться ящика, и снова что-то помешало ему. - Какие-то проблемы, воришка? Питер крутанулся на пятках и увидел Михеля у входа в потайную комнату. Теперь он уже не был громадным великаном, но всё же размеры обычного жителя Шварцвальда тоже были нестандартны. - Не такие, чтобы я не смог справиться, - обманчиво дружелюбно улыбнулся Питер. Михель вернул такую же улыбку и поманил мальчика за собой, отходя от входа. Питер осторожно пошёл следом. - Это сердце не так просто забрать, как то, что ты украл у меня, - Михель не оборачивался к Питеру, показывая, что совсем не считает его угрозой. - Неужели обычное человеческое сердце настолько ценно для тебя? - Обычное? – Михель усмехнулся через плечо. Он остановился в столовой, где огромный стол был накрыт белой скатертью, а на нём стояли разнообразные яства и вина. У Питера заныло в животе; он давно не видел такого богатого стола. Никогда в Неверлэнде не было проблем с едой, но такого шика там не было тоже. – Угощайся, - Михель сел на один из стульев и кивнул на второй, сбоку от него. Питер обошёл Великана со спины и сел. - А разве нет? Чем оно отличается от остальных в твоём хранилище? - Ты, наверное, уже слышал легенду о Мунке, раз пришёл сюда, - Михель налил в два бокала вина. – Его сердце, как ты мог заметить, обладает одной замечательной особенностью. Как это называется? Истинная любовь? Прекрасная Лизбет смогла пробудить в Петере невероятное, волшебное чувство. Михель-Великан протянул мальчику бокал, но Питер отставил его. - Кто эта Лизбет? - Я думал, ты знаешь, - удивился он. - Невеста Мунка, конечно же. Она и сделала его особенным. А Петер совсем не понял настоящую цену своего сердца. Люди всегда недооценивают силу простой человеческой любви, - Михель замолчал, театрально вздыхая. – А потом её отобрал у несчастного Стеклянный Человечек. - Но почему он не пришёл и не забрал своё сердце, как сделал это я? - Холодный камень в его груди твердил о ненадобности этого поступка. К тому же, есть одна особенность. Променявший своё сердце на золото и камень в груди не может попасть в мой дом. - Как удобно. - Пожалуй, - усмехнулся Михель. - Но убийства, что совершает Мунк. Он вырезает сердца. Зачем? - Люди давно перестали приходить ко мне. И я не могу сказать, что мне нравится это. Моя коллекция постоянно нуждается в пополнении, а я не могу выйти за пределы своих владений. Но Петер может. И делает для меня то, что сам я сделать не могу. Однако, бедный мальчик совсем не владеет навыком делать всё чисто и безболезненно. Но жаловаться не на что, пока он выполняет исправно свою работу. Питер нахмурился и отхлебнул из бокала. – Но я хотел поговорить о другом сердце. О том, что принадлежало Стеклянному Человечку. Ты должен заплатить за него. - Нет, не должен, - хмыкнул Питер. – Оно не принадлежит тебе. - А тебе и подавно. Оно находилось в моём доме, у меня явно больше на него прав. Питер поджал губы и сделал ещё один глоток. - Забыл спросить, ты же не слишком мал для вина? – Михель захохотал, а Питер сощурился и покачал головой, выказывая своё дурное отношение к такому юмору. – Впрочем, не важно. Ты должен заплатить. - И какая цена? - Вполне разумная и справедливая. Сердце магического создания. Например, вечного ребёнка, - Михель внимательно посмотрел на Питера, а тот ухмыльнулся. - Я его точно не отдам. - Отдашь, конечно, - с уверенностью кивнул Михель. – Ты не знаешь здешних легенд, которые довольно правдивы. Забирая что-то из моего дома, у тебя есть 3 дня, чтобы заплатить. В противном случае, мой дар вернётся ко мне. И твой друг, как я понимаю, будет в затруднительном положении. - 3 дня значит. То есть, сегодня срок истекает. - Совершенно верно. - Ты не учёл только то, что Феликс сможет жить и без сердца Стеклянного Человечка. - Конечно учёл. Но ты не учёл моего верного Мунка, который с радостью разорвёт вас в клочья. Только тогда твой друг не сможет вас излечить, - засмеялся Михель. Питер замер, обдумывая свои дальнейшие действия. Единственный способ избавить всех от проблем – убить Михеля. Но тот выглядел слишком расслабленным и спокойным. А значит, не сомневался в том, что Питер безвылазно в его ловушке. Он почувствовал странную тяжесть во всём теле, а в голове, будто туман рассеял все мысли. Питер моргнул, и стол, бокал в его руке, Михель, да и вся комната поплыли перед его глазами. Он вскочил на ноги, опрокинув бокал, и схватился за спинку стула. Взгляд улавливал лишь какие-то отдельные детали. Он видел, как красное вино разлилось по столу и впиталось в скатерть, как довольная улыбка цвела на губах Михеля. Голова Питера кружилась, и в один момент он потерял равновесие. Его руки соскользнули со спинки стула, а ноги подогнулись. Сознание медленно уходило, и всё застилала темнота. Питер почувствовал горячее дыхание на своей шее, а чьи-то руки крепко обхватили его, мягко поглаживая по спине. Он нехотя открыл глаза и обнаружил, что упирается лбом в чьё-то плечо. Он откинулся назад и сфокусировал взгляд на человеке, на коленях которого сидел. И когда сознание Питера до конца вернулось к нему, он дёрнулся назад, но руки Киллиана крепко держали мальчика. Пират коротко засмеялся такой реакции Питера и снова прижался губами к шее Питера. Глаза Пэна сами по себе расширились, а руки упёрлись в грудь Крюка, стараясь уменьшить этот непривычный тактильный контакт. - Какого ты делаешь, Киллиан? – в голове Питера была сплошная каша. Он понятия не имел, как вообще мог оказаться в подобной ситуации. Почему он, позвольте знать, сидит на коленях пирата, который упорно порывается облизать его? Киллиан улыбнулся, обворожительно смотря на него исподлобья. - Разве это не то, - Киллиан мягко отвёл в сторону сначала одну его руку, потом другую, - что тебе бы хотелось? – голос Джонса с каждым словом всё больше переходил на шёпот, и в конце предложения губы Капитана уже касались уха мальчика. Его язык прошёлся по ушной раковине, он поцеловал его висок, щёку. Питер на секунду даже обмяк от этих ласк, но собственный же тихий стон привёл его в чувства. Он снова попытался отстраниться и оттолкнуть Крюка каким-нибудь заклятием, но ничего не получилось. Магии не было в Питере. И по какой-то странной причине это его не пугало. Зато его пугали те чувства, которые просыпались в нём от прикосновений пирата. - Это какое-то заклятие, - прошептал Питер изо всех сил сопротивляясь напору Киллиана, которому сопротивляться совсем не хотелось. – Стой. Где мы… где мы вообще находимся? Питер попытался осмотреться, но понял, что почему-то не может отвести взгляд куда-то, он словно прикован был к Киллиану. Тот же воспользовался растерянностью мальчика и на секунду спавшим сопротивлением, просунул руку под одежду Питера, касаясь его груди. От этого прикосновения у Пэна весь воздух из лёгких мгновенно испарился, и дышать стало нечем. Киллиан прикусил его кожу на впадинке между ключиц и прошёлся языком вверх по шее, заканчивая поцелуем на подбородке. Глаза Питера сами закрывались от удовольствия, разливающегося по всему телу от мест прикосновений губ и языка Крюка. - Нет, подожди, - ему уже так тяжело давались любые слова. – Это же всё, всё в моей голове, так? Киллиан издал какой-то рыкающий звук. - Если я скажу, что да, ты замолчишь уже? – и, не дожидаясь ответа, он раздражённо впился в губы мальчика поцелуем. Сопротивляться больше совсем не хотелось, поэтому Питер сразу же ответил на поцелуй, неумело, но он с лихвой компенсировал свой опыт энтузиазмом. - Вот так лучше, - облизался как кот на сметану Киллиан, когда оторвался от губ мальчика. Он заставил Питера поднять руки и стянул с него рубашку. Сердце Питера колотилось как безумное и всё норовилось выпрыгнуть из груди, когда Киллиан принялся целовать, облизывать и покусывать его тело. Он сжимал его бока, водил горячей ладонью по его груди и животу, а от холодных прикосновений металлического крюка, у Питера поджимались пальцы на ногах. Ощущения, которые приносил ему Киллиан были такими сильными и переполняющими, что Питер понятия не имел, как может дать Джонсу хоть часть того, что сам чувствует. Он совершенно не знал, куда девать свои руки. Он зарылся пальцами одной руки в волосы пирата, а второй поглаживал его плечи, пробираясь к застёжкам на чёрной рубашке Капитана. Крюк отстранился на секунду, чтобы снять с себя уже почти полностью расстёгнутую рубашку и снова прижался к мальчику. Из-за прикосновения к обнажённому телу Джонса у Питера голова пошла кругом. Он взял в ладони лицо Капитана и сам поцеловал его, повторяя всё то, что вытворял с его ртом Киллиан несколькими мгновениями ранее. Он прикусил его губу, вызвав возбуждённый смешок Джонса. Глаза Крюка опасно сверкнули, и он навалился на мальчика, роняя его куда-то назад. Питер упал спиной на что-то мягкое, но не мог увидеть на что, в прочем, это его мало интересовало, потому что Крюк, нависнув над ним, пробирался здоровой рукой вниз по торсу Пэна. - Ты меня с ума сводишь, - прошептал Крюк, как тогда в каюте. Его глаза прожигали Питера, а их тяжёлое дыхание смешивалось воедино. Питер чувствовал, как узел в его животе так сладко стягивается и нарастает, а сердце сжимается так болезненно. Всё это было так странно и нереально. Но Питер отчётливо видел Крюка и ещё более отчётливо чувствовал его прикосновения. Однако ему не давала покоя мысль, что он не может осмотреться вокруг и совсем не помнил, как оказался здесь, где бы ни было это «здесь». Крюк к сожалению, или к радости, тоже был какой-то… Питер даже не знал, как описать это. Он был не совсем настоящим. Происходящее было таким желанным, но, будто в каком-то мареве. Питер всмотрелся в образ Киллиана, но тот становился каким-то прозрачным. Он моргнул, но от этого ничего не изменилось. Крюк буквально исчезал, а Питер не мог ничего сделать. Он попытался дотронуться до него, но руки прошли мимо, а через секунду Крюк испарился совсем. Питер подскочил на месте. Он сидел в их с Феликсом домике на дереве, но Феликса внутри не было. Он нахмурился, чувствуя себя очень странно. У него было стойкое чувство, что он что-то забыл. Или кого-то… Он не мог понять, как попал сюда. Последнее, что он помнил, как разговаривал с Михелем в замке, а потом… потом он проснулся здесь. Питер коснулся своей груди, и почувствовал холодок, разливающийся внутри. Он не ощущал привычного биения сердца. Но почему-то это нисколько не пугало мальчика. Это вообще не вызывало в нём никаких чувств. Питер понял, что все эмоции куда-то пропали, и свёл брови от осознания. Он понимал, что в его груди теперь обитает холодный камень, который вложил туда Михель, забрав его горячее сердце за жизнь Феликса. Питер повёл плечами, пытаясь понять, что им руководило, когда он пытался найти какие-то пути выхода, чтобы обезопасить Феликса и не отдать своё сердце. Он усмехнулся. Избавление от бесполезной мышцы – лучшая сделка в его жизни. Питер поднялся и зачем-то расправил свою окровавленную одежду. Теперь его голова и сердце достаточно холодны, чтобы ничто не отвлекало его от давно затянувшегося плана мести. А за час до того, как Питер очнулся в домике на дереве, маленькая белка запрыгнула с земли на ахтерштевень Весёлого Роджера, вскарабкалась выше по штульцам на полуют и пробежала по перилам до мачты на верхней палубе. Она быстро вскарабкалась до грот-реи, никем не замеченная, и принялась рассматривать людей на корабле. Феликс за час смог освоить превращение в белку намного лучше, чем дальние перемещения. Он несколько раз испарялся и снова появлялся в лесу, и только такими небольшими прыжками, пробрался к Весёлому Роджеру. А потом Феликс обратился в белку, как и смог проникнуть на корабль. Обучение всем этим трюкам у него заняло около двух часов, и за это время о Питере не было никаких вестей. Пэн ещё ни разу не пропадал так надолго, и беспокойство всё сильнее овладевало Феликсом. Он чувствовал, что его друг снова влип во что-то со своей уверенностью в то, что он всё может сделать в одиночку. Конечно, Феликс не сомневался в его способностях, но Питер потерял много крови и всё ещё был слаб. Феликс увидел на корабле почти всех, кроме Крюка, Эммы и Белоснежки. Но если последних двух он видел раньше в лесу, пока добирался до корабля, то Капитан был неизвестно где. Феликс забрался выше по мачте и, наконец, увидел его. Крюк стоял на марса-рее и держался за грот-мачту, обхватив её рукой. Он смотрел в подзорную трубу, поэтому не видел, как белка подбежала к нему. Феликс понятия не имел, как незаметно для других увести Крюка куда-нибудь для разговора. И не найдя лучшей идеи, он вцепился своими маленькими лапками с острыми коготками в ногу Капитана. Тот вскрикнул и покачнулся на рее. Он еле удержался на месте, а заметив зверька, зло погрозил ему трубой. - Мелкий гадёныш, тебе повезло оказаться милой белкой, иначе мой крюк был бы уже в твоей груди, - он не успел договорить, как ему показалось, что эта белка выглядит слишком знакомо. На какой-то момент, Киллиан даже увидел, что вместо обычной беличьей головы, он видит голову человеческую, голову раздражающего дружка Питера – Феликса. Он моргнул и видение пропало. - Я бы даже не волновался, привидься мне Пэн, но это уже перебор, - хмыкнул Крюк, а белка запищала, привлекая внимание. – Чего тебе? Феликс всеми силами пытался подать Крюку знак, чтобы тот следовал за ним, но тот очень туго соображал. Мальчику потребовалось пару минут, пока Джонс не спросил: - Ты хочешь, чтобы я шёл за тобой? Феликс радостно подпрыгнул, чувствуя облегчение, что Капитан понял, что от него требуется и по канатам сбежал вниз к борту корабля. Киллиан спустился следом. И тогда Феликс шустро побежал по выпирающим русленям и оборкам корпуса корабля. Киллиан проследил за ним взглядом и спустился по тросу, который вся команда решила свесить с корабля, чтобы не сидеть безвылазно на судне. Феликс уводил Крюка всё дальше в лес, пока корабль не скрылся за деревьями. И только убедившись, что здесь их никто не видит, он обратился обратно в человека. Крюк от такого зрелища отскочил назад, по инерции вытаскивая саблю. - Ты-то с какого перепуга умеешь все эти колдовские штучки вытворять? Феликс закатил глаза. - Это не важно сейчас. Питер пропал. И кажется, я догадываюсь где. Мне нужна помощь, пока он не натворил глупостей. - Поздравляю, - Крюк убрал саблю обратно. – Но этот паршивец не моя забота. И если он в опасности, то это к лучшему. Крюк сам чувствовал, как его слова звучат – фальшиво и неискренне. Только услышав о том, что Питер, возможно, в опасности, сердце Капитана неприятно кольнуло беспокойство. Крюк бы очертя голову бросился помогать ему, но не после того, что он сделал, не после его лжи прямо в лицо. - Что? – опешил Феликс, не понимая, почему Крюк отказывается. - Пэн убийца. И он солгал, выдумав какие-то сказки про Мунка и Великана. - Что? – снова выдавил Феликс. – Но это же правда. - Правда? – Киллиан поднял одну бровь. – Правда в том, что у нас на корабле ещё один мёртвый мальчик и девочка в горячке, повторяющая имя Пэна. И если уж на то пошло, мне следует схватить тебя и отвести на корабль. - Чт… - Феликс остановил себя от очередного возмущённого повторения. – Питер, не поверишь, пытался помочь Венди, когда Мунк набросился на неё. Да этот монстр ему живот распорол, что Питер в крови и еле живой вернулся. Киллиан недоверчиво нахмурился, но не перебивал. И тогда Феликсу пришлось пересказать ему и эту историю, что он слышал со слов Питера, и то, как они добыли для Феликса новое сердце, и то, как Пэн пропал. Киллиан слушал Феликса, веря в каждое слово о Питере. Он снова никак не мог поверить, что утром мальчика убил Питер, как и не верил в убийство до этого. Но все на корабле были убеждены в обратном, и слова Феликса не стали бы оправданием для короля Неверлэнда. Ему скорее никто бы и не поверил, только допытывались, где сейчас Пэн. - Я нашёл одну книгу, - он вынул из-за пояса ту самую, книгу с легендами и показал её Крюку. – Тут многое написано про мои нынешние способности и про другое. Я нашёл тут упоминание про своего рода договор, который автоматически вступает в силу, когда забираешь сердце из хранилища Михеля-Великана. Через 3 дня забранное сердце возвращается обратно. Так что 3 дня – это срок, за который нужно заплатить равносильную цену. И я думаю, что Питер у великана. - Ты так уверен в этом? - А где бы ему ещё по-твоему быть? Крюк пожал плечами, но уже согласен был идти к Великану, если есть хоть малейший шанс, что Питер там. - Я знаю, что мы друг другу, мягко говоря, не нравимся. Но Питер мой единственный друг, и твой… да кем бы он там тебе ни был. И мы не можем оставить его. Крюк закусил губу и кивнул, соглашаясь со словами мальчика: - Отлично. У нас меньше часа до конца суток. Ты уверен, что мы успеем вовремя? Феликс поджал губы и неуверенно посмотрел на Крюка. - А твои способности? Можешь переместить нас? - Я сам-то не могу себя нормально переместить, не то что кого-то другого. Крюк вздохнул и поправил лацканы плаща. Значит им остаётся одно – долгая пробежка по лесу.