Красное и чёрное

      Ставни были раскрыты, и в комнату брызнули первые лучи бледного зимнего рассвета. Джим сонно приоткрыл глаза. «Светает, а я ещё сплю…» — проползла в голове ленивая мысль. Но было так тепло и хорошо, что даже шевелиться не хотелось. Вздохнув, мальчик хотел перевернуться на другой бок, чтобы свет не мешал спать дальше, но вместо этого резко сел.       Оборотня не было в комнате.       Не теряя времени, Джим соскочил с лежанки, больно врезавшись пятками в пол, и бросился к сапогам. Одевшись и накинув валявшийся на сундуке в углу красный плащ, парень кинулся к столу. На нём ничего, а вот в печи обнаружился горшок с ещё тёплой кашей. Такая нехарактерная для хищника еда вызвала недоумение: Джим попытался представить, как волк будет вылизывать горшок, окунув туда морду. Но думать было уже некогда. Накрыв горшок крышкой, мальчик завернул его в полу плаща и выбежал из дома.       Снег захрустел под ногами. Джим на секунду подставил язык редким снежинкам и затем заторопился прочь. Он уже почти достиг края поляны, когда на его плечо опустилась тяжёлая рука. Вскрикнув от неожиданности, парень рванулся, но не преуспел.        — Я говорил, что ты не уйдёшь, — раздался спокойный голос Клода.        — Пусти!       Пальцы оборотня выхватили из рук Джима горшок с кашей. Зажав его под мышкой одной рукой, второй Клод ухватил парня за плащ и поволок к дому. Джим попытался вывернуться, скинуть тёплую одежду, но волк подтянул его ближе к себе и схватил поперек тела, потащив его так же, как несчастный горшок. Мальчик брыкался, но безуспешно. Снова его тащат, как неодушевлённый предмет! Так обидно, что побег не удался!        — Какое право ты имеешь меня удерживать?! Ты же всё равно меня не ешь! Или я — запас на чёрный день?!        — Успокойся, — бросил Клод почти доброжелательно, запирая дверь.        — Не успокоюсь! — тряхнул головой Джим. — Зачем я тебе?! Почему ты не можешь меня отпустить?!        — Потому что ты умрёшь, если попытаешься уйти.        — С какой стати?! И чего это тебя так волнует моя жизнь?! — презрительно фыркнул парень. Оборотень посмотрел на него в упор.        — Твоя жизнь меня не волнует. Мне неясно, почему ты так рьяно желаешь с ней расстаться.        — Мне ничего не грозит в лесу! Единственная опасность — ты! — выпалил Джим. — А леса я не боюсь. Я даже не заблудился ни разу! У меня отец лесником был, мы с Лукой в лесу лучше всех ориентируемся. Знаешь, когда раньше за грибами и ягодами ходили, другие дети часто пропадали, а мы их находили. Правда, никто всё равно не благодарил, но зато после этого нас какое-то время не трогали. Некоторые люди даже стали приносить нам еду. — Тон незаметно стал задумчивым, когда он погрузился в воспоминания. Похоже, мальчишка уже забыл, с кем говорит. — Так нас хотя бы кормили. Главное, что Лука не голодал. У нас никогда не было много еды, но я старался, чтобы хватало ему, а он всё равно делился со мной. А я отвечал, что не голоден. На самом деле мы неплохо жили. Нам никто не был нужен.       Клод молча смотрел в затуманившиеся от воспоминаний глаза пленника. Тут губы Джима сердито сжались.        — Зато потом… пришли. Они меня боялись, я знаю! Стоило пройти по улице — и все прятались, дрожа от ужаса. Наверное, меня боялись не меньше, чем тебя, — с легким самодовольством отметил он. — Но когда они собрались все вместе… то пришли и схватили меня. Трусы! Этот болван-пекарь весь трясся, когда нёс меня в лес! — Джим засмеялся. — Честное слово! Это было так смешно! Ты не представляешь себе, Клод, какие они жалкие трусы…        — А ты не боишься? — уточнил оборотень.        — Нет. Зачем?       Какой интересный вопрос. Клод молча скинул плащ и поставил на стол позабытый горшок каши, уже давно остывшей. Поставив его в печь разогреваться, он накрыл на стол. Джим немного растерянно наблюдал за его действиями, потом неуверенно развязал тесёмки плаща и сел на лавку. Клод придвинул к нему плошку с кашей. Настороженно поглядывая на него, парень взялся за ложку и накинулся на еду.       Мужчина ел неторопливо и бесшумно, что было особенно заметно в сравнении с Джимом, который жадно заглатывал свою порцию, стуча ложкой. Золотистые глаза неотрывно следили за каждым его движением.       Когда с трапезой было покончено, Джим поднялся и вытер рот рукавом.        — Я думал, волки едят только мясо. Тебе не противно есть кашу?        — Нет.        — А что ты ещё ешь?        — Всё.        — Ты, наверное, охотишься, да? Не только в полнолуние?        — Да.        — А откуда берёшь крупу и всякое такое? Воруешь?        — Ты снова говоришь слишком много.        — Значит, воруешь! — обрадовался Джим. — Здорово! Я тоже воровал — хлеб и колбасы, и ещё что-то, уже не помню. Меня ни разу не поймали, хотя знали, что это я, — хихикнул он.       Клод выдохнул. Это можно было принять за усталый вздох.        — А откуда у тебя дом? — продолжил расспросы парень. — Ты его нашёл, или он тебе достался по наследству? Кто тут раньше жил? Или ты его сам построил?        — Он уже был здесь. Давно. Просто я его обустроил.        — Ясно… А…        — Помолчи.        — Я тебе надоел? — с надеждой поинтересовался Джим.        — Нет. Просто помолчи.       Мальчик хотел было опять заговорить, назло ему, но тут услышал шаги, доносившиеся с крыльца. Сердце подскочило к горлу. Медленная, тяжелая поступь прервалась прямо за дверью. Джим сжался в комок.        — Что это? — одними губами спросил он.       Клод не ответил — он сверлил дверь глазами, засветившимися красным цветом. Поспешный топот вдруг начал удаляться, скрипя снежным настом. Когда он стих окончательно, Джим выдохнул.        — Что это было?!        — Не выходи из дома, — обронил мужчина и поднялся, собрав со стола пустые плошки.       Теперь Джим был почти готов ему поверить. ***        — Я за водой.        — Хорошо.        — Недалеко. Уйти ты не успеешь.        — Ладно. Слушай, а ты посуду тоже воруешь?       Хлопнула дверь. Похоже, у оборотня выработалась привычка пропускать не меньше половины реплик пленника мимо ушей. Ну и пусть. Джим огляделся и мстительно потёр руки. Раз бежать пока не получается, можно немного расслабиться.       Когда Клод вернулся, всё уже было разрушено. Вся посуда, которую можно было разбить, превратилась в живописную груду осколков, раскиданных по всей комнате. Джим с видом короля возлежал на кровати и озорно сверкал глазами. На его тонких губах играла приятная, но не лишённая яда улыбка.        — Привет. Пока я тебя ждал, я хотел внести небольшие изменения в обстановку. Мне не нравилось, как стояла эта посуда. Я попробовал переставить её, но… — Мальчик развёл руками с деланно виноватым видом.       Клод шагнул вперёд. Под подошвой хрустнуло. И чего этот парень пытался добиться? Обратив взор туда, где раньше стояла деревянная посуда, оборотень заметил, что и те миски и плошки куда-то исчезли.       Он ничего не сказал. Просто снял плащ, повесил его на крючок и занялся растопкой печи, подбавляя дров. Лицо Джима вытянулось. Не обращая на него внимания, Клод поставил на стол дымящийся чугунок с картошкой, источающий восхитительный аромат. Сглотнув, мальчик неуверенно поднялся. Оборотень невозмутимо взял ложку — одну — и сел за стол, придвинув к себе чугунок.       Это и стало последней каплей.        — А… — начал Джим, удивлённый до крайности. — Ты… а я…        — У меня больше нет тарелок, — спокойно отозвался Клод. — Сожалею.       И он неспешно принялся за еду. Глаза мальчика от зависти распахнулись до неимоверных пределов. Проглотив голодную слюну, он гордой походкой прошествовал мимо жующего хозяина, забрался на свою лежанку и демонстративно отвернулся к стене, всем видом показывая, что ничуть не голоден. Губы Клода тронула лёгкая, почти незаметная усмешка. Гордый мальчик не попросит есть, как бы его пустой живот ни молил о снисхождении.       Джим ворочался на печи, но голоса не подавал. Клод, покончив с едой, вымыл посуду и взялся за уборку. Убирать было что, острые осколки были повсюду — разбросаны по полу, по столу, на кресле. В его отсутствие пленник явно повеселился вовсю. Оборотень бесстрастно орудовал веником, а наворотивший бед Джим молча страдал на лежанке.       После уборки Клод взял книгу и устроился в кресле. Он читал до самых сумерек. Тени стали сгущаться, огонь, казалось, засиял ярче. Глазам оборотня темнота не была помехой, скорее, даже помогала отдохнуть от яркого дневного света.       Джим периодически проваливался в неспокойный поверхностный сон, поэтому наступления вечера он сразу не заметил. Повозившись, парень несколько минут неотрывно смотрел на спокойный профиль Клода, затем спрыгнул с печи на пол, обулся, накинул плащ и вышел. Оборотень поднял голову, готовый, если что, снова притащить мальчишку в дом. Однако тот вернулся почти сразу. В его руках высилась стопка деревянной посуды, покрытая снегом. Джим молча поставил её на стол, снова скинул плащ и сапоги и юркнул обратно на печь. Клод принял горку обледеневших плошек как извинение.       В следующий раз Джим проснулся от того, что к его плечу прикоснулось что-то тёплое. Инстинктивно дёрнувшись, он повернул голову. Клод протягивал ему дымящуюся миску. Парень посмотрел на неё со смесью отвращения и вожделения на лице, затем вцепился в предложенный ужин обеими руками. Подняв голову, Джим невинно улыбнулся:        — Тебе ведь всё равно не нужно было столько тарелок, правда?       Ничего не выражающий взгляд золотистых глаз можно было истолковывать как угодно. Мальчик легко принял это за знак согласия и накинулся на еду, позабыв обо всём остальном.       После ужина Джим почти сразу заснул. А Клод ещё долго сидел, глядя на огонь и раздумывая над сложившейся ситуацией. ***       Ночная тишина нарушалась лишь потрескиванием дров в топке и воем ветра за окном. Осторожно приподнявшись, Джим бросил вороватый взгляд в сторону кровати, на которой виднелся силуэт спящего оборотня. Вроде бы повернут к стене. Бесшумно скользнув на пол по печному боку, Джим на цыпочках пересёк комнату, не отрывая настороженного взгляда от спины Клода. Стараясь не делать ни одного лишнего движения и даже не дышать без надобности, он снял с крючка свой плащ…        — Ложись спать.       Джим выругался вслух.        — А сам почему не спишь?       Клод даже не обернулся.        — Ложись.       Потоптавшись на месте, мальчик зашагал вперёд и забрался под одеяло за спиной оборотня.        — Что ты делаешь? — подозрительно спросил он.        — Ты сам сказал: «ложись»! — мстительно прошептал Джим ему в лопатки. Клод сел.        — Возвращайся на место.        — Мне там скучно, — нагло зевнул парень. — Тем более, раз ты всё время боишься, что я сбегу, тебе же легче, если я буду рядом. Спокойной ночи.       Клод промолчал. Несколько секунд он созерцал вид невозмутимо закрывшего глаза Джима, который явно собрался хорошенько вздремнуть, а потом снова лёг. Не всё ли равно. Мальчик ему не мешает, а спорить с ним — слишком утомительно. ***       Утро прошло весьма мирно — за завтраком Джим усиленно делал вид, что это не он проснулся с воплем, забыв, что ночью сам залез под бок оборотня; Клод же привычно изображал лицом деревянную статую, и понять, что об этом происшествии думает он, не представлялось возможным.       Наскоро поев, он поднялся.        — Мне нужно уйти ненадолго.        — Конечно, — покладисто кивнул Джим, чьи глаза вдруг сделались очень прозрачными и невинными.        — Не выходи из дома.        — Разумеется. Удачи! — пропел мальчик.       Через десять минут после ухода оборотня он уже стоял на крыльце, полностью одетый для путешествия по лесу. Если он упустит ещё один шанс, то уже никогда отсюда не вырвется.       «Лука… Я приду!»       Решительно завернувшись в плащ, Джим побежал к краю поляны. С тех пор, как он находился в доме Клода, он ни разу не пересекал её границу. По словам волка, стоило сделать это — и его ждала смерть, но когда мальчик оказался под сенью заснеженных деревьев, ничего не произошло. Никто не кинулся на него из кустов, никто не свалился на голову, желая её оторвать. Просто лес. Тихий зимний лес.       Джим высокомерно усмехнулся. «Думал напугать меня, чтобы я не ушёл? Ха! Ты меня не удержишь, оборотень!»       И он зашагал по глубокому снегу, ещё не тронутому ни одним следом. Было холодно, но Джим был рад вырваться на волю после двухдневного заточения. Морозный воздух казался упоительно вкусным, от его запаха слегка кружилась голова. Джим тихо рассмеялся, радуясь долгожданной свободе. Скоро он увидит брата…       Громкий треск за спиной заставил его подскочить и обернуться. Неужели опять застукали?        — Ну во-о-от! — с досадой протянул Джим, с ненавистью глядя на кусты. — Что? Ну, выходи, раз пришёл! Давай, Клод не прячься, я же слышал, что ты…       А пока он говорил, задний ум уже подсказал — не Клод. Мальчик прикусил язык. Рука сама потянулась к голенищу сапога, но ножа не было. Не было ничего, чтобы себя защитить.       Замерев, парень пытался разглядеть сквозь густое переплетение веток невидимого противника. Может, он уже ушёл? Да нет, было бы слышно…       В голове будто молния сверкнула: скорее обратно на поляну. Она там, как раз за этими проклятыми кустами; если сначала рвануть вбок, а потом…       Додумать план Джим не успел — ноги уже заработали в полную силу. На миг показалось, что всё получилось, в просвете между ветками мелькнул дом оборотня… но тут сзади на него навалилось что-то тяжелое, и он с криком рухнул в снег. Тварь на его спине оказалась небольшой, но тяжелой и зубастой — мелкие острые клыки вонзились в его плечо. Заорав, Джим попытался сбросить напавшего с себя, но тут над головой послышался тонкий визг, и тяжесть исчезла. В следующее мгновение сильные руки рывком подняли его со снега.       Оборотень ничего не сказал. Он просто внёс плачущего от боли Джима в дом, положил на кровать и отлучился за какими-то лекарствами, а потом, сняв с него плащ, принялся обрабатывать рану.        — Я… — начал было мальчик, но Клод коротко перебил.        — Надеюсь, теперь ты понял значение слов «не выходи из дома».       Опустив голову, Джим сжал зубы.        — Кто это был?       Оборотень затянул повязку на его плече. Его движения были точными, аккуратными и уверенными, без грубости, но и без стремления щадить. Ровно то, что нужно. На вопрос он не ответил, выпрямился и отошёл, начав рыться в кармане плаща. Вновь подойдя к кровати, Клод протянул Джиму его нож.        — Ты нашёл его?! — поразился тот, схватившись за оружие. Потом поднял сияющие счастливые глаза. — Спасибо, Клод!       Столько искренней благодарности было в его голосе, что оборотень почти растерялся.        — Больше не теряй. Убить меня им не выйдет, а для защиты он сойдёт. Больше не пытайся сбежать.       Несколько удручённый Джим нехотя кивнул.