Красное и чёрное

      Через пару дней они, наверное, просто привыкли. Клод по традиции игнорировал Джима, когда тот принимался болтать от скуки, Джим упрямо пытался расшевелить Клода, и ни одна сторона не желала прерывать эту невнятную, но упорную борьбу. Если мальчик и раздражал оборотня, то на последнем это никак не отражалось, а парень вскоре сообразил, что ничего не добьётся, и изо всех сил старался придумать, чем бы себя занять в отсутствие хозяина.       По утрам Клод уходил — на охоту или ещё за чем-то. Выходить из дома Джим больше не пытался, но сидеть на месте было не в его правилах, и при первой возможности он деловито обследовал дом. Хотя обследовать, собственно, было нечего: кроме основной комнаты было ещё маленькое помещение по другую сторону печи, в котором стояла большая бочка для мытья и маленькая — для стирки. Вот и вся обстановка.       На следующий день Джим от нечего делать перелистал все книги, гнездившиеся на полках, но читать он умел плохо, а картинок в них было совсем мало, так что это ему быстро наскучило. Бесцельно побродив по кругу, парень накинул плащ и вышел наружу.       Редкие снежинки степенно плавали в морозном воздухе, неспешно покачиваясь, будто призывали подольше полюбоваться ими. Джим высунул язык и через несколько секунд почувствовал приятный ледяной укол. Присев на корточки, мальчик сгрёб столько снега, насколько хватало рук, и быстро скатал внушительный ком. «Интересно, как отреагирует Клод, если я сделаю снеговика рядом с крыльцом?» — Джим хихикнул, представив себе, в какой шок повергнет вернувшегося оборотня плод его фантазии. Он уже собрался претворять намерение в жизнь, но вдруг краем глаза заметил приставленную к стене дома лестницу, ведущую, кажется, на чердак. Естественно, было уже не до снеговиков.       Быстро вскарабкавшись по шаткой лестнице, Джим с трудом отворил рассохшуюся створку двери и заглянул в тёмное помещение под крышей. В нос вперемешку со снегом ударил запах пыли. Свой дом Клод содержал в идеальном порядке и чистоте, а тут, видимо, давно не бывал. Тем более любопытно.       Забравшись внутрь, мальчик огляделся. Внимание тут же привлёк небольшой продолговатый тёмный предмет, валяющийся у противоположной стены. Подойдя ближе, Джим изумлённо округлил глаза — скрипка? Точно, сломанная скрипка, давно переставшая служить своему предназначению. Парень тронул порванные струны. Неужели оборотень на ней когда-то играл? Интересно было бы посмотреть, как здоровенный чёрный волк будет пристраивать скрипку на плече и сжимать когтями смычок — кстати, где он? Смычка поблизости не оказалось, зато рядом стояли большие, обитые железом сундуки. Парень попытался открыть один из них, но либо он был каким-то образом заперт, либо крышка примёрзла. Разочарованно вздохнув, Джим повернулся к другому, и ему улыбнулась удача: крышка распахнулась. Правда, содержимое сундука разочаровывало — там оказалась всего лишь стопка старых пожелтевших листов, перевязанная бечевкой.       Присев на край сундука, мальчик выудил листы и без всякого стеснения развязал узел. Первые две страницы были пусты, а после них лежал рисунок, сделанный углём. Странно, что он хорошо сохранился. Джим прищурился, пытаясь рассмотреть, что на нём изображено, и разглядел смутные очертания: изломанная линия гор, острые верхушки елей, круг луны в верху листа и силуэт волка с запрокинутой мордой. Всё было прорисовано так искусно, что казалось, будто протяжный вой слышится на самом деле.       Охваченный ещё большим любопытством, Джим взглянул на следующий набросок, с которого на него смотрела большеглазая девушка лет шестнадцати — не очень красивая, но с добродушным лицом. На другом листе мальчик увидел размытые контуры и пятна, разобрать что-то в которых было крайне сложно, потому что рисунок был тщательно затушеван. Кажется, это — крыша дома, это — фигурка человека, а вот эта стремительная, хищно вытянутая тень напоминает…       Неожиданно вся кипа листов исчезла из-под носа Джима.        — Эй!       Клод схватил парня за плечо — не грубо, но крепко, — поднял его на ноги, убрал рисунки в сундук и захлопнул крышку. Потом он обернулся. Ледяные золотистые глаза пронзали насквозь, но Джим выдержал взгляд с высоко поднятой головой и сжатыми кулаками. Его распирало от накопившихся вопросов.        — Что это такое? Это всё ты рисовал? А скрипка тоже твоя? Ты умеешь на ней играть? Почему всё это хранится на чердаке? А как ты…        — Спускайся, — ровным тоном перебил оборотень и, отвернувшись, скрылся, на секунду заслонив собой проход. Обиженно поджав губы, Джим нехотя полез следом.       Войдя за Клодом в дом, он продолжил допрос:        — Так почему ты всё это спрятал? Кто там, на рисунках? Тебе неприятно, что я это видел, да? Но ты не говорил, что мне туда нельзя, а мне было скучно! А почему ты на меня не смотришь? Клод?! — спохватился парень, когда понял, что хозяин занимается печью и не слушает его. — Клод! Я с тобой говорю!       Молчание продолжалось, пока волк разжигал огонь, ставил в печь чугунок и медленно помешивал там варево, не обращая внимания на возмущённое пыхтение за спиной. Наконец он выпрямился и повернулся лицом к Джиму, пристально посмотрев в глаза.        — Завтра ты идёшь со мной, Алоис.       Мальчик вздрогнул: он и забыл, что назвался этим именем.        — Куда иду?        — На охоту.        — Правда? — обрадовался он. — Серьёзно? — И тут же недоверчиво нахмурился. — С чего вдруг?        — Иначе ты натворишь здесь бед.       Джим снисходительно фыркнул.        — Лучше бы ты просто отпустил меня. — Оборотень ничего не ответил. Тогда парень тряхнул головой и беззаботно улыбнулся. — Ну ладно! Я не против прогуляться.       Клод отвернулся. «Наверное, уже пожалел, что предложил, — ехидно подумал Джим. — Ну ничего. Это лучше, чем сидеть здесь и умирать от скуки. А потом я что-нибудь придумаю…» ***       Оборотень передвигался среди деревьев мягко, плавно, бесшумно, почти сливаясь с тёмными стволами. Настоящий хищник. А Джим сосредоточил все силы на том, чтобы не отстать и не дышать слишком громко. За поступью Клода он еле успевал, идти приходилось по его следам, к тому же на парне было целых два плаща — свой, красный, а поверх него коричневый, врученный со словами: «Ты слишком заметен». Конечно, в них Джиму было тепло, но плащ оборотня был ему велик и оттого — жутко неудобен.        — Ты можешь идти медленнее? Я не успеваю!       Клод даже ухом не повёл (или повёл, просто незаметно), но шаг чуть сбавил (или посчитал, что сбавил). Обречённо вздохнув, Джим широко шагнул через сугроб. Солнце сегодня необычно щедро делилось лучами с заснеженной землёй, и белый блеск на секунду ослепил, и мальчик врезался в спину остановившегося оборотня.        — В чём дело? — поинтересовался Джим, выглядывая поверх плеча Клода, и тут же восхищённо ахнул.       Под их ногами начинался достаточно крутой склон, ровной полосой тянувшийся между деревьями. Похоже, здесь когда-то была дорога. Белоснежный скат притягивал взор.       Несколько секунд парень жадно смотрел вниз, потом быстро обошёл оборотня, плюхнулся на снег и заскользил вниз, набирая скорость. Его восторженный вопль отозвался эхом в макушках вековых елей. В вихре переливающихся искр Джим несся вниз всё быстрее и быстрее, с колотящимся от радости сердцем и сияющими глазами. Когда горка закончилась, он плавно проехал несколько шагов по ровной поверхности и с хохотом завалился на бок.        — Кло-о-од! — крикнул он наверх. — Ты видел?! Это было потрясающе! Как полёт, только, наверное, ещё лучше! Эй, попробуй!       Неподвижно стоящий на вершине обрыва Клод молча взирал на мальчика, наполовину ставшего частью сугроба. Джим поднялся и небрежно стряхнул снег с плаща.        — Ну?! Давай! — снова крикнул он, но реакции не последовало. Пробормотав «зануда», парень принялся карабкаться обратно, что было уже несколько труднее. Когда он наконец влез на вершину склона, в голове созрела подлая мысль. Джим притворно заныл. — Ну что ты стоишь с таким кислым лицом? Кататься с горки — это здорово! Ты что, никогда не катался?       Золотистые глаза на миг словно потускнели. Клод не обиделся, он просто не знал, что делать.        — Идём, — сказал он спокойно. Джим протяжно вздохнул, а стоило оборотню повернуться спиной, как он схватил его за полу чёрного плаща и со всей силы дёрнул назад. Невольно потеряв равновесие, Клод оступился, нога поехала, и теперь его настигла беспощадная неотвратимость. Но прежде, чем рухнуть вниз, волк успел потянуть за собой и виновника его падения. Вскрикнув, Джим кубарем покатился вниз. Клод умудрился не упасть, но при движении под гору невозможно остановиться, и он помчался по склону большими прыжками.       Разогнавшись, оборотень вылетел на ровное место, мягко перекатился через голову и напряжённо замер, стоя на четвереньках и подняв голову. С горы летел вопящий ком, напоминавший мальчика только голосом. У подножия он мешком рухнул на снег и замер лицом вниз, раскинув руки. Коричневый плащ слетел, и теперь на белом фоне будто разметалась россыпь алых ягод брусники.       Золотистые глаза пристально следили за мальчиком, но он не двигался. Осторожно поднявшись, Клод приблизился к телу на расстояние шага. Внезапно Джима затрясло. Он с трудом перевернулся на спину, и оборотень смог увидеть его лицо. Парень смеялся во всё горло.        — Ой, Клод, ты бы это видел! Как мы летели! — хохотал Джим, не в силах даже подняться. — Это было что-то! Скажи, здорово?!       Мальчик сел, счастливо улыбаясь и всё ещё смеясь, но, заметив лицо Клода, он недоуменно сдвинул брови.        — В чём дело? Тебе не понравилось?       Оборотень молча шагнул к нему. Джим вскочил и с визгом кинулся в сторону. Началась погоня.       Разумеется, Клод мог поймать его за долю секунды, но хохочущий парень в алом плаще с упавшим на лицо капюшоном носился между деревьями, уворачиваясь от «атак» волка, и даже не подозревал о том, что играет со смертью. Впрочем, это действительно было только игра — Клод не собирался убивать.       Метнувшись прочь, Джим обернулся, и тут же сильные руки уперлись в его плечи и повалили на снег. Пытаясь отдышаться, мальчик с хитрой улыбкой посмотрел прямо в нависшее над ним лицо Клода, ни капли не смущаясь.        — Поймал! — констатировал он.       Охотник не спешил отпускать добычу, добыча не сопротивлялась, смело глядя в глаза охотнику. Светлые волосы разметались по засыпанному снегом алому капюшону, щёки разрумянились от мороза и беготни, светло-голубые глаза искрились на солнце, как льдинки…       Откуда-то издалека донёсся треск, будто упало дерево.       Клод мгновенно вскочил. Джим сел.        — Что такое? — спросил он, поправляя капюшон, закрывший половину лица.        — Вставай.       Быстро подобрав коричневый плащ, Клод накинул его на плечи мальчика, наскоро затянул тесемки и подвёл Джима к высокой ели.        — В чем дело?        — Залезай.        — Зачем?       Но руки оборотня уже подсаживали парня на нижнюю ветку — пришлось подчиниться. Клод забрался на дерево до середины вместе с Джимом, потом усадил его на прочной ветке и набросил на его голову оба капюшона.        — Ни звука. И не шевелись. Я вернусь за тобой.        — Что? — В светлых глазах впервые мелькнул страх. — Куда ты?        — Я вернусь. Сиди тихо, Алоис.        — Но…       Клод молча протянул ему нож и бесшумно спрыгнул вниз. Джим попытался разглядеть его сквозь густые ветки, но волка и след простыл. Стараясь унять неожиданную панику, мальчик устроился поудобнее и затаился.       «Это то упавшее дерево. Интересно, может, здесь есть ещё оборотни, и Клод с ними сражается? Или даже не оборотни, а кто-то ещё страшнее?» — Воображение заработало в полную силу, рисуя мифических чудовищ, нападающих на невозмутимого Клода. Почему-то Джиму стало страшно.       Время застыло в бесконечности. Плащ словно начал примерзать к коре, но мальчик не шевелился, боясь привлечь внимание… чего-нибудь. Лес был безмолвным и каким-то неживым.       «Где он? Долго… Где же?!»       Где-то внизу послышался хруст снега. Джим застыл, сжимая нож в онемевших от холода пальцах. Шея будто одеревенела, он боялся даже посмотреть вниз — а вдруг заскрипит ветка или вниз упадёт снег? Тогда его найдут…       Быстро приближающееся царапание по шершавому стволу ели. Парень стиснул зубы. Как только существо доберётся сюда, он ударит, ударит без всякой жалости…       Скрежет коры оборвался над самым ухом, совсем рядом. Повернувшись, Джим стремительно выбросил нож вперёд, не успев приглядеться и прицелиться. Его запястье сдавил стальной захват, оружие, сверкнув, полетело вниз, а над разжавшимся кулаком блеснули багрецом золотистые глаза.        — Клод… — выдохнул Джим с бешено стучащим сердцем.       Оборотень, сидевший на соседней ветке, выпустил его руку и взял за плечи, помогая перебраться ниже. Окоченевшее тело слушалось плохо, и с самой нижней ветки Джим свалился мешком прямо в сугроб. С трудом заставив себя подняться, парень повернулся. Клод как раз отыскал в снегу его нож и протянул рукоятью вперёд. Несмело сжав клинок в руке, Джим поднял растерянные грустные глаза. Его нижняя губа подрагивала. Вдруг мальчик порывисто обнял Клода за пояс и прижался к нему всем телом, спрятав лицо в складках чёрного плаща.        — Я так испугался… — доверчиво прошептал Джим.       Оборотень промолчал, но на этот раз молчание было иного свойства, чем обычно: если раньше он в большинстве случаев просто не считал нужным отвечать, то теперь — удивился. Наверное, даже растерялся, хоть это и не отразилось на его непроницаемом лице.       Позволив Джиму постоять так ещё немного, Клод негромко произнёс:        — Возвращаемся.       Молчаливое согласие послужило более чем красноречивым ответом.