Красное и чёрное

      — Клод? — позвал ещё не успевший проснуться Джим. Ответом была тишина. Парень сел, ощущая слабость во всём теле. «Как старик», — раздражённо подумал он и огляделся. Похоже, он спал на кровати, а хозяина нигде не было. В окно лился тусклый утренний свет. — Клод!       Тишина. Джим завернулся в одеяло и спустил ноги с кровати. Огонь в печи горел, было тепло, но его всё равно слегка знобило. В голове плавал туман.       С трудом поднявшись, мальчик сделал несколько шагов и забрался с ногами в кресло Клода — он и сам не знал, зачем. Просто потому, что это было кресло Клода.       «Где он? Как он мог уйти и бросить меня одного? Нет-нет, наверное, появились неотложные дела… Например, украсть что-нибудь из деревни». Деревня… О ней Джим почти не вспоминал в последнее время.       Сжавшись в комок, парень шмыгнул носом и чихнул. Кажется, вчерашнее купание не пошло на пользу. Ну, это понятно. Закрыв глаза, он принялся ждать и незаметно снова задремал. Разбудила его хлопнувшая дверь.        — Клод!        — Почему ты встал? — отозвался оборотень, сбрасывая плащ. Такое пренебрежение возмутило Джима, и он нахмурился.        — Где ты был? — резко спросил он.        — Чистил снег.        — Я не слышал!        — Я зашёл дальше, проверяя, всё ли в порядке, — хладнокровно ответил Клод.        — Ага, конечно! Если ты чистил снег, то где же лопата? — издевательски поинтересовался Джим.        — На улице.        — Ты мне врёшь!        — Успокойся.        — Эй, не увиливай!       Мальчик вскочил, гневно сверкая глазами, но пошатнулся и сразу сел снова. Оборотень быстро подошёл и приложил ладонь к его лбу.        — Жара нет, — констатировал он и хотел убрать руку, но ладонь Джима легла поверх его ладони, задерживая её на своём лице.        — У тебя тёплые руки, — пробормотал мальчик, закрыв глаза. — Такие тёплые… Почему? Если ты был на морозе, почему же они такие?        — Я не человек.       Через несколько секунд Джим выпустил его руку и вздохнул, грустно повесив голову.       «Не человек». Ну да.        — Ложись, ты ещё слаб.        — Хочу сидеть — и буду! — грубо отозвался Джим и нахохлился, отвернувшись. Клод не стал настаивать — отошёл к печи и занялся едой. Наполнив миску горячей кашей, он вернулся к надувшемуся парню.        — Поешь.        — Не хочу.        — Надо.       Со вздохом Джим взял плошку с таким видом, будто оказывал огромное одолжение. Оборотень невозмутимо сел за стол и принялся за свою порцию. Завтрак прошёл не в самой дружелюбной обстановке. Джим обиделся на то, что Клод ушёл, ничего не сказав, а по возвращении был так холоден с ним. О чём думал Клод, украдкой посматривающий на него, оставалось загадкой.       Смешав в чашке какие-то травы, оборотень подсунул отвар мальчику.        — Выпей.        — Я чувствую себя прекрасно, — высокомерно ответил Джим.        — Прекрати, Алоис, — спокойно произнёс Клод.       Парень удивлённо посмотрел на него и недоверчиво принял кружку. Отвар оказался горьким, но зато стало немного теплее. Съёжившись в кресле, Джим наблюдал, как хозяин убирает со стола. Как-то всё…        — Ты злишься? — прямо спросил он. Клод выпрямился и посмотрел на него.        — О чём ты?        — Ты злишься на меня? Почему ты молчишь и ведёшь себя так, будто я сделал что-то плохое? Я тебя обидел? — с беспокойством задавал вопросы Джим. — Скажи мне! Что тебе не нравится? Вчера всё было отлично… Ты злишься, что я так глупо провалился под лёд? Что тебе приходится возиться со мной? Но я же не специально!..        — Ты снова много говоришь.        — А ты снова не слушаешь! — разозлился мальчик, вскакивая. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Что не так? Ну, отвечай!       Непроницаемые золотистые глаза на несколько секунд задержались на его лице.        — Ничего.        — Вот вечно ты так! — стиснул зубы Джим. — Ненавижу…       Это тихое слово зажгло в глазах Клода едва различимый багровый отблеск, который, впрочем, тут же погас. Волк привычно промолчал. Мальчик свернулся калачиком в кресле, спиной к нему, и затих. Помедлив, оборотень достал с полки недочитанную книгу и сел за стол за неимением другого места. Воцарилась тишина, нарушаемая только треском дров и шорохом страниц.       «Почему он такой? Почему? — звучал в голове Джима назойливый вопрос. — Почему он злится на меня?»        — Клод… не злись.        — Я не злюсь.        — Злишься.        — Нет.       Поднявшись, мальчик подошёл к столу, сел на лавку рядом с оборотнем и уткнулся носом в его плечо.        — Я же вижу, — настойчиво повторил он. Клод подозрительно покосился на светлую макушку. Вспомнились дрожащие ледяные руки, крепко сжимавшие его шею, сухие губы…        — Я не злюсь.        — Тогда поговори со мной! — резко выпрямился Джим. — Почему ты такой равнодушный?! Ты же заботился обо мне всё это время! Теперь я тебе надоел, да?!        — Нет. Тебе нужно лечь.        — Не хочу! Я хочу знать, почему ты такой! — упорствовал парень. — Скажи!       Джим вцепился в рукав Клода. Тот посмотрел в сверкающие бледно-голубые глаза и чуть улыбнулся. Это было так неожиданно, что мальчик отпрянул.        — Ты должен быть осторожнее, — спокойно сказал Клод.        — Зачем ты это говоришь?        — Чтобы ты запомнил. Ты слишком безрассуден.       Поражённый Джим застыл с приоткрытым ртом.        — Ты… волновался за меня?..       Оборотень отвёл глаза, взялся за книгу, раскрыл её на закладке и погрузился в чтение как ни в чём не бывало. А Джим сидел с широко распахнутыми глазами и блуждающей на лице полуулыбкой — иногда молчание Клода говорило о нём больше слов. ***       Кажется, тогда Джим потерял всякое чувство дистанции. По утрам он привык просыпаться рано, ловко спрыгивал с лежанки и забирался под одеяло к Клоду. С безропотной улыбкой принимал все лекарства, но часто при этом хватал оборотня за руку и через пару секунд выпускал. Парень запросто подсаживался к нему на колени и без всякого смущения мог теребить воротник или волосы. Чувствовал себя Джим ещё неважно, но при этом складывалось ощущение, что у него началась прекрасная беззаботная жизнь.       Оборотень не поощрял его и не останавливал — просто позволял мальчику делать то, что он хочет, тем более, что ему это не мешало. Правда, выходки Джима часто приводили его в замешательство — особенно, когда тот разбудил его утром заявлением: «Я приготовил завтрак!». Не сказать, что у него получилось хорошо, но сам факт Клода поразил.       Никогда нельзя было предугадать, с улыбкой или проклятием на губах проснётся Джим, будет ли он летать по дому как на крыльях или забьётся в уголок, дико сверкая оттуда глазами, будто волчонок. Но при этом он всегда старался привлечь к себе внимание вечно бесстрастного Клода. Но тот оставался так же холоден. Внешне.       Тем вечером Джим неожиданно поднялся c колен читающего вслух оборотня, обулся и накинул свой красный плащ.        — Куда ты? — не понял Клод.        — Сейчас вернусь.       Хозяин дома остался на месте, чутко прислушиваясь. Торопливый скрип снега. Скрежет приставной лестницы. Лезет на чердак? С чего бы?       Джим вернулся со стопкой листов в руках и решительными глазами. Не разуваясь, он подошёл к Клоду, уронил груду бумаг ему на колени и упёр руки в бока.        — Расскажи мне об этом! — потребовал он. Золотистые глаза полыхнули.        — Я не разрешал тебе это брать.        — Ты не запрещал! — нагло улыбнулся парень. — Что всё это значит? Почему ты хранишь рисунки на чердаке? Если они тебе дороги — почему ты прячешь их там, а если нет — почему не выбросил?        — Зачем тебе знать? — коротко спросил Клод.        — Я хочу больше узнать о тебе. А ещё — хочу, чтобы ты говорил. Мне надоело твоё молчание! — выпалил Джим. — С тех пор, как ты меня вытащил из реки, ты почти всё время молчишь! Меня это бесит!       — Тебе это не нужно. — Клод собрал листы и поднялся на ноги. Парень схватил его за запястье.        — Раз спрашиваю, значит — нужно!        — Нет.        — Болван!!! Да сделай что-нибудь!!! — вдруг крикнул Джим и вырвал из его рук несколько рисунков. Подбежав к печи, он отодвинул заслонку и со злостью швырнул их в топку. Пламя приняло угощение, смакуя бумагу длинными языками.       Спина и запястья мальчика мгновенно врезались в стену. Лицо Клода оказалось на одном уровне с его лицом, и эмоции выдавали только светящиеся багряные глаза. Кажется, Джиму всё-таки удалось вывести оборотня из себя. Поняв это, парень торжествующе улыбнулся.        — Глупец, — ровным тоном произнёс Клод.        — Наконец-то ты хоть что-то сделал, — улыбнулся шире мальчик. Смерив его безжалостным взглядом, оборотень неожиданно подался вперёд и впился в губы дёрнувшегося Джима грубым поцелуем, намеренно пытаясь причинить боль. Солоноватый вкус его тёплой крови оказался на языке Клода, заставляя мысли путаться от пробудившихся охотничьих инстинктов.       Парень даже не сопротивлялся. Он медленно сползал по стене всё ниже и ниже, пока не оказался почти лежащим на полу. Клод вжал добычу в ковёр, не давая вздохнуть. Чтобы сохранить равновесие, ему пришлось выпустить запястья Джима и упереться руками в пол. И оборотень никак не ожидал, что похолодевшие от оттока крови руки так нежно обнимут его шею, притягивая ближе…       Он отскочил одним большим прыжком и оказался возле кресла. Джим приподнялся на локтях, вытирая кулаком прокушенную губу. Его глаза взволнованно блестели.        — Клод… прости.       Волк повернулся к нему спиной.        — Прости, — проговорил он, и было неясно, извиняется он или просто повторяет слово за мальчиком.        — Понимаешь… — Джим опустил голову. — Я хочу знать больше о тебе… Хочу знать всё. Ты злишься?       Клод смотрел на огонь. Пламя плясало в линзах его очков парой маленьких жертвенных костров.        — Меня не выгоняли из деревни.       Мальчик вскинул голову и увидел, что оборотень садится в кресло. Осторожно приблизившись, Джим сел на пол рядом с ним и пристроил подбородок на подлокотнике, затаив дыхание. Клод продолжил негромкий рассказ.        — Я всегда жил один. Семьи не было, меня никто не любил, но и не ненавидели тоже. Меня будто не существовало. Впрочем, до односельчан мне тоже не было дела — дома были книги. В общем, мы существовали отдельно. Пока однажды на меня не напал оборотень. До этого времени их никогда не встречали в наших лесах и об опасности не подозревали. Он был первым, я — вторым. Он укусил меня. Я едва сумел добраться до дома. Разумеется, никто ни о чём не знал, но люди почувствовали неладное и стали избегать меня. Я не стал дожидаться первого полнолуния, жизнь среди них потеряла смысл. Я знал о том, что в лесной чаще стоит заброшенный, но крепкий дом, поэтому просто собрал вещи и поселился здесь. — Клод ненадолго умолк. — Когда взошла моя первая полная луна и я обратился, вся ненависть к этим людям, которые отвергли меня, вышла наружу. Я ворвался в деревню и убил многих. Они испугались. В следующий раз всё повторилось. Совет старейшин в панике решил откупаться от оборотня жертвами. Их я сначала тоже убивал, и не всегда для еды. Затем мне это надоело.        — Ты приводил их сюда? — еле слышно прошептал Джим.        — Да. Но они даже говорить не могли от страха. Многие пытались сбежать. Все погибли в лесу, — равнодушно проговорил Клод. — Мне никто не был нужен. Сначала. Но рано или поздно одиночество начинает надоедать, особенно зимой.        — Ты хотел, чтобы те люди остались с тобой? — спросил мальчик, тараща глаза.        — Возможно. В первые годы я рисовал, занимался музыкой, читал. Но и это потом стало в тягость. Мои рисунки отражали всё, что я видел, а видел я только лес и деревню. Я спрятал всё на чердаке, чтобы не видеть.        — Но не выбросил…        — Нет.        — Почему?        — Наверное, чтобы достать, когда станет скучно.       В наступившей тишине громко затрещало полено в топке. Клод нагнулся, поправил его кочергой, пламя стало ровнее. Джим сидел на полу, погруженный в свои мысли.        — Как долго ты такой?        — Сменилось четыре поколения.        — Ты ненавидел их?        — Сначала. Потом мне стало всё равно. Никто не мог быть рядом со мной.       Парень опустил голову, волосы закрыли его лицо.        — И ты… всё время… был один?        — Да. — Губы Клода вдруг тронула усмешка. — Ты — единственный из жертв, кто встретил меня лицом к лицу и попытался сопротивляться. Кроме тебя никто не мог смотреть на меня без страха. Ты один не боишься меня. Поэтому я тебя не убил.       А ещё устал от одиночества…       Плечи Джима внезапно задрожали. Он порывисто вскочил, забрался верхом на колени оборотня и обнял его, притянув черноволосую голову к своей груди. Лицо Клода прижалось к его рубашке, и волк почувствовал, как тонкие пальцы гладят его волосы.        — Ты был совсем один… — срывающимся голосом забормотал Джим. Он плакал. — Совсем… Никто не помог тебе… Мы с Лукой были вместе, а тебе не к кому было пойти… Я ненавижу их! Как же сильно я ненавижу этих людей! Все они бросили тебя!.. Но я тебя не брошу, Клод! Не брошу…        — Что ты делаешь, Алоис? — чуть слышно спросил оборотень, отчётливо слыша стук его сердца.        — Моё имя Джим МакКен, — прошептал мальчик, зарываясь носом в его волосы. — Я не брошу тебя… Ты больше не будешь один… Клод… Обещаю…       Сильные руки волка деликатно сомкнулись на его спине. Клод не стал ничего отвечать на заявление парня, он просто сидел, ощущая нежные прикосновения тёплых рук к своей коже. Джим заглянул ему в глаза, улыбнулся, прижался к его щеке мокрыми от слёз губами. Оборотень позволил ему это, позволил сжать пальцами пряди волос и поцеловать уже всерьёз. Просто не остановил. Хотя на этот раз всё было несколько иначе.