loop of time

POV Фрэнк Поначалу я был зол на этого человека за то, что он спас меня, а сейчас даже нравится, что он это сделал. Слушать его - это просто нечто невероятное. Стоит жить дальше уже ради того, чтобы просто посмеяться с того бреда, что он говорит о том, что является графом и живет в 1806 году. За что я люблю наркоманов, так это за то, что от их историй можно отлично поржать и весело провести время. Это, наверное, лучший наркоман из всех, которых я когда-либо встречал. Он так сильно вжился в роль, что даже разговаривает так, как полагается человеку из прошлого, ну точно словно из XIX века прилетел. Он мне нравится. Высокий, стройный, даже в этом непонятном костюме выглядит сексуально, его походка довольно необычная. Грациозная что ли, плавная. И, к тому же, он немного резкий. О да, его пощечина, это было в некотором роде возбуждающе приятно. У него замечательные глаза зеленого цвета с примесью небольшого, едва заметного оттенка малахитового цвета. Он почти незаметен, но я вижу его. Я всегда любил заострять внимание на глазах, всматриваться в их глубину, пытаясь рассмотреть в них все до единой мелочи. Мне кажется, что глаза - это зеркало души, и это действительно правда. В них можно прочесть больше, чем высказать словами. Хотя и не всегда понятно, о чем они пытаются сказать. И глаза - это то, что мне больше всего нравится в людях. При разном освещении их цвет меняется, благодаря чему можно изучать их заново. В данный момент они у него такие, а потом могут быть совершенно с другим оттенком. Черные волосы, густые брови, узкий нос и тонкие губы. Его лицо такое красивое и, можно даже сказать, идеальное. Его словно создал искусный скульптор. Интересно, сколько ему лет? На вид не скажешь, что он намного старше меня. Нужно будет выяснить о нем все, когда из его башки выветрится вся та дурь, которую он принял. Говорить с ним сейчас бесполезно, ведь он возомнил себя ебаным графом. И это до жути смешно. Я не могу постоянно сдерживать себя. Его манера говорить и то, насколько он странный, что даже машин шугается, а в таком виде его точно может кто-нибудь заметить и ему не поздоровится. Придурков полно, тем более в такое время суток. Того и гляди побьют в каком-нибудь переулке. К тому же, он спас мне жизнь. Да, я хотел умереть, но сейчас понимаю, насколько это решение было неправильным. В тот момент я был одинок, я ничего не чувствовал, кроме боли, а сейчас я стою тут, с незнакомым мне человеком и радостно смеюсь, и даже не могу стереть улыбку со своего лица. Если я еще способен радоваться и смеяться, значит у меня есть шанс на то, что жизнь изменится к лучшему. Я еще не безнадежен. Меня все еще можно спасти, лишь бы было кому. Я должен взять его с собой. Да, очевидно, он - хренов гомофоб, ведь то, как он отреагировал на мой поцелуй, может означать только это, но мне хочется взять его с собой. По крайней мере сейчас он хоть немного может скрасить этот ужасный вечер своей странной болтовней. В любое другое время я бы попытался поскорее избавиться от него, потому что мало ли кто этот человек. Может быть, он псих, который сбежал из психушки, или полоумный маньяк-идиот, который строит из себя дурачка, а потом в один момент возьмет и зарежет где-нибудь в подворотне. В любом случае я не боюсь. Уже не боюсь. Я чуть было не убил себя, поэтому сейчас совершенно не пугаюсь всего остального. Раньше я постоянно думал об этом, мне было страшно оставаться одному на улице, а сейчас, когда я пережил такие эмоции, такой адреналин, страх, боль, все это уже не кажется таким страшным. Может, оказавшись на волосок от смерти, внутренний мир человека переворачивается с ног на голову и начинаешь осознавать все совершенно по-другому? Очевидно, так и есть. Он же стоит и не может прийти в себя после того, как я сказал, что сейчас 2013 год. Боже, это ж как нужно было нанюхаться, чтобы так себя вести и даже не помнить, какой год на дворе? Никогда не перестану удивляться таким людям. - Идем, - сказал я, а он словно даже не услышал меня. Я оттолкнулся от стены и стукнул его в плечо. - Эй, укурыш, я говорю идем, - он гневно уставился на меня, открывая рот, чтобы, очевидно, снова сказать мне, какой я невоспитанный мальчишка, поэтому я мгновенно среагировал и приложил свою ладонь к его рту, не давая возможности произнести и слова. Он осторожно, проявляя вежливость даже при моей наглости, убрал руку от своего лица. Его прикосновения такие нежные и мягкие, не смотря на то, что он кипит от злости. Его глаза так и пылают огнем, губы плотно сжаты в тонкую линию, а ноздри широко раздуваются от того, что он тяжело дышит. Тоже мне, нашелся воспитанный джентльмен, который живет по этикету. - Как ты... - начал он, а я приложил палец к его губам, в очередной раз затыкая рот. - Ты заткнешься или нет? Если ты не понял, то мне плевать на то, что ты говоришь. Поэтому просто заткнись и иди за мной, - сказал я, убирая руку от его лица, и, не дожидаясь от него очередных нотаций и чтений морали, развернулся и пошел дальше. Раз уж я жив, то есть только одно место, куда я могу пойти. Шаги позади меня означают то, что он идет за мной. Благо, что он молчит. Смирился с тем, что мне похер на его замечания или же просто нужна моя помощь, поэтому и молчит? Не важно. Мы прошли еще несколько кварталов, и, не услышав шагов за собой, я обернулся. Ну, что опять? Он стоит и пялится на светящиеся буквы, гласящие "РОКСИ". Это единственное место, где я могу быть, как в своей тарелке, с такими же, как я. С геями. Обожаю это место. - Чего встал? Пошли! – с небольшим раздражением проговорил я, а он лишь посмотрел на меня безумными глазами, словно увидел нечто невообразимое. Будто в небе объявились летающие тарелки или на крыше здания появился Халк, над которым кружат вертолеты, пытаясь остановить его, чтобы он прекратил крушить и ломать все вокруг. Что это за парень! Я подошел к нему и схватил за рукав его немного необычной одежды. Хотя, почему немного! Она до жути странная и необычная. Где он ее вообще откопал? Он возмутился, что я так себя веду, но я не обратил на его замечания никакого внимания. Неужели ему еще не надоело говорить мне о том, какой я плохой мальчик? Или ему нравятся только хорошие и послушные мальчики, которые более податливые что ли? Боже, куда это мою фантазию понесло! Я с ним только познакомился, а в мои мысли медленно начинают закрадываться пока еще неприметные вопросы и идеи. Этот парень свалился на меня, как ком снега на голову. Неожиданно, будто ангел с небес, немного обдолбаный, правда, но все равно. Он, как посланное мне спасение, благодаря которому я еще живу этим вечером. А что, если я ошибался? Что, если Господь на самом деле есть, и, увидев мое отчаяние, он просто исполнил мое желание? Сделал это для того, чтобы я жил. Выбрал его из миллиарда других, чтобы дать мне шанс. Возможно ли такое? Я не знаю. Сейчас как-то не особо желаю узнать. Я пошел к черному входу, привык ходить именно через него, и охранник странно посмотрел на меня. Точнее, на моего спутника. - Привет, Джордж. Пропустишь нас? – спросил я, и он кивнул. Он уже знает меня, ведь я тут не первый раз. К тому же, я знаком с владельцами заведения, поэтому если бы против меня что-то имели, я бы спокойно мог позвонить им и меня бы все равно впустили. - Привет, Фрэнк. Что это за ненормальный с тобой? – спросил он, и я усмехнулся, глядя на то, как меняется выражение лица Джерарда. - У вас тут все такие невоспитанные хамы? – вскрикнул он, уставившись на меня, и я еле сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. - Чего это он? – спросил Джордж глядя на меня, слегка приблизившись и понизив голос. - Парень возомнил себя графом из 1806 года, – объяснил ему я, и он улыбнулся. - Привел еще одного наркомана в наши ряды, малолетний засранец? – усмехнулся он, и я улыбнулся. – Милости прошу, граф, не знаю, как вас величать, – сказал он, обращаясь к Джерарду, и тот гордо поднял голову вверх. - Мое имя Джерард Артур Уэй, мистер. Требую от вас извинений за свое первоначальное хамство, – сказал он, и Джордж вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему, давая понять, чтобы он подыграл, иначе он не заткнется. - Простите меня, эдакого нахала. Прошу, проходите. Чувствуйте себя так, как дома, – сказал он и открыл дверь, пропуская нас внутрь. Джерард прошел мимо нас твердой решительной походкой и скрылся за дверью. – Он классный, – сказал парень, и я, стукнув его по плечу, прошел следом за «графом». Мне нравится Джордж. Он классный парень, и, когда я прихожу, мы всегда еще немного болтаем перед тем, как он впускает меня в помещение. Я только зашел и сразу же врезался в спину Джерарда. - Какого хуя ты тут встал! – возмутился я, и он развернулся ко мне. Причем он сейчас находится очень близко ко мне, даже ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Если учитывать то, что я гей, и мне нравится его внешность, то эта близость начинает действовать на меня по-особенному. Не скажу, что я втюрился в него с первого взгляда. Это полный бред. Или то, что он безумно мне нравится. Нет, просто легкая тяга к мужскому телу и его близость заставляет меня немного улетать из реальности. Может быть, кто-то так же чувствует себя рядом с любой симпатичной девушкой, в то время, как я чувствую то же самое только рядом с парнями. Влечение! Вот что это такое. - Что за грохочущие звуки? – спросил он, даже не обратив внимания на то, что я выругался в его присутствии. Это уже определенно прогресс или же он не обратил на это внимания, потому что его мысли сейчас заняты другим вопросом. – Такое чувство, что началась война. - Боже, расслабься! – я потряс его за плечи, и его глаза расширились от моего действия. Почему его так удивляет все вокруг? – Это просто музыка. Не неси херню! – я пошел дальше, и музыка стала громче. Он устремился следом за мной. - Я по-прежнему не могу смириться с тем, как ты выражаешься при мне, юноша, но смею заметить, что это не музыка, а бомбежка. Разве это можно назвать музыкой? – сказал он, повышая голос каждый раз, когда звуки становятся все громче. Мне вот интересно, если самая популярная музыка, которая сейчас играет, для него отстой, то какая же тогда для него хорошая? К тому же, это танцевальная музыка, в ней должен быть ритм. Но вот все-таки интересно, какая, по его мнению, должна быть музыка - Правда, что ли? И какой же она должна быть? – не выдержав, спросил я, резко затормозив и обернувшись. Он не ожидал этого и врезался в меня, но резко отстранился и посмотрел в глаза. - Прошу меня извинить. Я не успел отреагировать на твои действия, – когда он перестанет так говорить? Это было смешно поначалу, а сейчас начинает раздражать. – Музыка должна быть спокойной, плавной, способной донести до сознания и до глубины души смысл. От нее человек должен почувствовать нечто волшебно-прекрасное, что заставило бы тепло струиться по венам, одурманивая сознание, – все-таки, как бы меня не раздражала его манера говорить, он делает это красиво. И сейчас его лицо очень близко к моему. Он наклонился для того, чтобы я слышал его, ведь из-за этого грохота плохо слышно, но я уже перестаю улавливать то, что он говорит, и все внимание сфокусировано на его глазах и близости его тела. Нужно прекратить это. Я не желаю влюбиться в одного из гомофобов, которого даже не знаю и впервые вижу. Я их ненавижу всем своим сердцем. Он один из них, а значит с ним у меня нет и не будет ничего общего. Он просто случайный прохожий, который, по непонятным мне причинам, не прошел мимо и решил спасти мою жалкую задницу. Сохранить жизнь совершенно незнакомому человеку, когда всем остальным в этом мире наплевать на меня. Он странный, красивый и таинственный незнакомец, который манит, но нужно бежать от него без оглядки. Я отодвинулся от него, и он слегка удивленно посмотрел на меня. - Не все в этом мире так, как мы хотим. Возможно, музыка была бы другой, если бы мир был другим и люди. Мы уже давно не живем, Джерард. Мы просто существуем, делая вид, что живы. Если бы ты чувствовал себя живым, то не стал бы нюхать порошок, - он ничего не говорит и лишь молча смотрит в мое лицо. Очевидно, он не совсем понял мою последнюю фразу, потому что слегка нахмурился, но все же промолчал. Я взял его за руку. - Это неприемлемо, Фрэнк. Парень не может держать парня за руку, таковы правила. Разве ты не знаешь этого? – сказал он, а я пропустил его слова мимо ушей. - Я плевал на правила, – сказал я и потащил его дальше, выводя из узкого коридорчика в зал, который освещается множеством огней, где сейчас много сексуальных и потных парней извиваются в танце. Пусть посмотрит своими глазами на мир, в котором я живу.