День второй. Живые и мертвые
19 декабря 2013 г., 12:58
— У-у... Красивый-то какой, — невесело протянула Рэкки, вытягивая шею и опасливо выглядывая из-за своей молчаливой спутницы.
Позолотившее деревья солнце осветило и воду, и молодого мужчину, лежащего на отмели лицом вверх. Лучи коснулись и тёмных длинных волос, поддерживаемых водой, и сверкнули на цепочке, спускающейся с шеи. Незнакомец был одет в чёрный камзол очень необычного фасона. Кроме того, его тело опутывал отороченный слипшимся мехом тёмный плащ, волочившийся по дну неровными оборванными краями. Будто собаками изодранный. Лицо мужчины, несмотря на тёплый солнечный свет, казалось мёртвенно-бледным, глаза — плотно сомкнутыми. К плечу прицепился грязно-серый рак, крупный, подбирающийся к открытой воротничком шее.
— Я первая его увидела, следовательно, он мой, — заявила светловолосая, подхватывая мертвеца. — То есть, я имела в виду, что все надетое на нём — моё. А непосредственно тело можешь забрать себе, раз оно тебе так нравится.
— Это я его заметила первой, почему мне только тело? — возмутилась воровка, заикаясь от стужи, но убийца так выразительно на неё взглянула, что девочка попятилась назад и лишь жалобно решилась уточнить: — И цепочка тоже твоя?
— Ага. А ты понадейся на удачу и обшарь дно. Может, выпало чего.
И без того продрогшая Рэкки без особого рвения принялась разгребать дурно пахнущие водоросли, а светловолосая сунула рака в карман утопленнику — чтобы не потерялся — и потащила нелёгкую добычу к берегу. Далеко его выносить не стала, но из воды выволокла на мокрую от росы травку. Преступница намеревалась идти вниз по реке и не хотела ещё раз встретиться с мертвецом, где-нибудь в корягах застрявшим.
— Совсем как живой, — горестно вздохнула позади Рэкки. Опять бесшумно подкралась, проныра! Убийца недовольно сверкнула на неё глазами, но ничего говорить не стала. Лишь прислонилась ухом к груди утопленника — вдруг и вправду живой? Нет, ну конечно, нет! Присев возле, она принялась расстёгивать на мертвеце камзол, затем рубашку.
— И кожа-то какая белая, словно у принца, — продолжила восхищаться воровка.
— Зато пахнет трупом, — хладнокровно оборвала её убийца, разглядывая цепочку, завершающуюся небольшим золотым черепом с вправленными в глазницы рубинами. Рэкки сердито засопела, когда светловолосая потянулась к драгоценной, заманчиво сверкающей на солнце вещице, но неожиданно та резко отдёрнула руку, так и не коснувшись цепи.
— Чего? — воровка, у которой от жадности аж глаза перекосило, нетерпеливо заплясала на месте. — Ему оставить решила? Мертвяку-то? Ну, не тяни, забирай и прячь её!
— Что-то тут не так, — скривившись, ответила попутчица и положила руку на холодную кожу, там, где должно биться сердце. Нет, тихо. И все же не давало покоя ничуть не обезображенное лицо утопленника. Никакого вздутия, кожа белая, глаза мирно закрыты, рот сжат. Так люди не тонут и не умирают. А уж она-то знала о смерти...
Девушка вновь принялась разглядывать свою добычу, пытаясь разгадать, что в ней не так. Лицо у мертвеца было спокойное, что и показалось ей слишком странным. Нос тонкий, с горбинкой. Глаза, судя по всему, узкие, небольшие. Губы бледные и невыразительные, уголки загнуты книзу, как у человека, хлебнувшего в жизни немало горечи. Мда, хлебнувшего... В целом лицо некрасивое, уж слишком вытянутое и бесцветное. Рэкки, возможно, пленили некогда роскошные волосы, доходившие до пояса, а теперь мокрыми чёрными лентами липнувшие к плечам.
Убийца достала из кармашка на поясе крошечное зеркальце, поднесла к губам мертвеца, чтобы убедиться, что он ещё и не дышит. Глупо, конечно, но мало ли...
Тот открыл глаза слишком неожиданно. Рэкки вытаращила глаза, заверещала на весь лес, отпрыгнула назад и куда-то умчалась, громогласно вскрикивая: «Спасите!!!». Наверняка, стражей на помощь сзывала, не иначе.
Светловолосая осталась с упырём наедине, да ещё и в столь неприглядном виде. Ведь на ней была одна только мокрая рубашка, льнущая к телу. Девушка искоса глянула на деревья, прикидывая, из которого можно изготовить кол да поскорее. Оживший мертвец невозмутимо рассматривал её из-под длинных тёмных ресниц. Вопреки ожиданиям, его глаза оказались не мутными, напротив, сверкали темно-синими сапфирами радужек. А вот зрачки на свет не реагировали, как и положено.
Если припомнить байки о кровопийцах, то те должны сразу же на жертву набрасываться, хватать за плечи, валить на травушку да насыщаться кровушкой. Этот упырь какой-то пассивный оказался. В воде, что ли, долго пролежал...
— Чего уставился? — невесело поинтересовалась девушка, невольно косясь на свою одежду, одиноко лежащую неподалёку. Она поняла, что нападать на неё не собираются... или собираются, но уже несколько в ином плане.
— Не дерзи, смертная, — хрипло произнёс оживший утопленник, закрывая ладонью золотой череп. — Обращайся почтительно к говорящему с предками.
— Тьфу! — побледневшая убийца поспешно попятилась. — Некромант! Да чтоб тебя! И как сразу-то не догадалась...
Она зашла в воду и поспешно сполоснула руки, так как считалось, что прикосновение к телу колдуна может и заразой, и проклятьем наделить. Рыцари Вознёсшихся, борющиеся с такой нечистью, как упыри, некроманты, гарпии, посчитали бы себя осквернёнными таким прикосновением и прошли бы обряд очищения. Светловолосая и без того считала себя осквернённой, посему ограничилась мытьём рук.
Некромант на "тьфу" и прочее не обиделся. Видимо, привык к такому отношению. Пользуясь тем, что на него никто не смотрит, он спрятал череп за рубашку и подозрительно огляделся, явно плохо представляя, куда же его занесло.
— Тётенька, я сейчас вас спасу! — прокричала Рэкки, весьма неожиданно появляясь из-за деревьев и размахивая какой-то веточкой, весьма отдалённо напоминавшей кол. Больше это походило на хворостину для скотины. На самом деле воровка уже давно за происходившим наблюдала и теперь решила-таки появиться на сцене в роли прекрасной избавительницы, спасительницы и миротворца. А чтобы её позорное бегство не сочли за таковое, она притворилась, будто убегала за оружием.
Некромант и убийца задумчиво переглянулись.
— Кого ты будешь спасать? — поинтересовалась светловолосая. — Все жизнью довольны, все счастливы.
— По вам так и не скажешь, — обижено надулась та, роняя веточку, но почти тут же оживилась, разглядывая ожившего красавца и, смущённо опустив взор на свой скромный наряд, розовея, представилась: — Господин, я Рэккитти Люрлю. Это я первая вас увидела и позвала подругу на помощь. Потерялися мы в лесу, пошли искупаться и вот...
Убийца недоуменно огляделась в поисках подруги и фыркнула, осознав, что она-то подруга и есть.
— Вижу, что искупаться. Интересная у тебя… подруга, — садясь, заметил некромант. — Может, ты и её представишь?
— Может, ты перестанешь на неё пялиться? — в тон ему ядовито ответила светловолосая, направляясь к одежде. — Или колдуны умеют себе выбитые глаза отращивать?
Его лицо внезапно изменилось, но вовсе не от злости или смущения. Сунув руку в карман, некромант вытащил рака и собирался было швырнуть его обратно в реку, но тут же подскочившая Рэкки выхватила добычу и спрятала за спину.
— Так вы, господин, некромант? — протянула она, отвлекая его от одевавшейся "подруги". — Так вот почему она не стала цепочку снимать… Непростая вещица, небось. А как вас зовут?
— Таэльфир Горгульгу. Некромант в четвёртом поколении, — представился тот. — Так кто ваша подруга?
— Горгуль-чего? Ой, ну и прозвище у вас, умора! А подруга... она так и не сказала мне. Вредная такая! Я к ней со всей душой, а она... Все хочет одна заблудиться. Но вместе-то гораздо надёжней!
— Вместе с тобой-то действительно надёжнее заблудиться, — подходя к некроманту и воровке, уже одетая, заметила «подруга» и представилась, — я — наёмная убийца. В столице известна как Четвёрка, в неком замке тоже под сим прозвищем появлялась. А теперь, господа, я вас покидаю. Вместе мы будем привлекать слишком много внимания. Это уже второстепенная причина. Первую не скажу, так как она будет некоторым обидна...
— У меня есть карта, — как бы невзначай прервал её речь тёмный маг, — и условия для тех, кто захочет ей воспользоваться. Насколько я понял, вы заблудились, не так ли? Куда же ты пойдёшь?
Светловолосая задумалась и принялась расплетать мокрую косу. Некромант смотрел на неё с непроницаемым видом и ждал ответа на невысказанный вопрос «Нужна ли тебе эта карта?». Четвёрка припомнила бессмысленные блуждания по лесу и остро почувствовала, что нужна.
— Интересно взглянуть, во что превратилась твоя карта после купания. Покажи-ка, — стараясь казаться безразличной, протянула она. Кто знает, какие запросы у некроманта.
— Её зовут Шэкерр! — внезапно воскликнула воровка, поднимая на них озарённое радостью лицо. — Только что поняла, что проще назвать её, чем выпытывать настоящее имя. Давайте вашу карту господин некромант, и мы подумаем, стоит ли она внимания.
— Какое-то ты ей странное имя придумала, — проговорил Горгульгу, вытаскивая свиток, — моя карта из кожи, поэтому я не думаю, что вода нанесла ей какой-либо урон... Да, так и есть.
— Из чьей это кожи? — полюбопытствовала Четвёрка, с подозрением вглядываясь в непроницаемое сияние некромантовых глаз.
— Из человеческой, — поднимая на неё ясный взгляд, спокойно ответил он. Убийцу передёрнуло, а Рэкки страшно вытаращила глаза и попятилась.
— Ладно, дай взглянуть, не обманываешь ли ты меня.
— Это ты меня обманываешь, смертная. Думаешь, я не догадываюсь, о чём ты размышляешь? "Сейчас быстренько запомню в какую сторону идти и сбегу от некроманта проклятого...". Нет, не выйдет у тебя такое. От некроманта не так-то просто сбежать. Ты не знаешь куда идти, верно? А если пойдёшь со мной, то неплохо заработаешь. Золотишко у меня имеется, да и не только оно.
— Я работаю не ради золота, некромант.
— Ради чего же?
— Убеждаю себя в человеческой подлости. Для этого окунаюсь в самую грязь. Я разговариваю с людьми, которые хотят меня нанять. Иногда, ради интереса, спрашиваю, зачем они убивают, даже пытаюсь их разубедить... Раньше пыталась. А они даже не сомневаются в своём намерении. Не всегда платят за мою нелёгкую работу... И все же быть помощницей некроманта и возиться с трупами я ещё не готова. Разве что... согласна поставлять тебе мертвяков. А впрочем... Что бы это ни было — согласна. Это станет моим окончательным падением. Это будет забавно...
— Какое мрачное мировосприятие. Тебе всего лишь придётся меня защищать, чтобы я снова в реке не оказался. Я и не думал, что на территории Шинрондо так плохо относятся к некромантам. Скинули меня с обрыва в реку. А ведь вода — это чистая магия. В ней я превращаюсь в то, чем являюсь на самом деле.
— В труп? — догадалась Рэкки. — Так вот оно что! Ой, что же это получается... Вы на самом деле мёртвый?
— Уберите отсюда ребёнка, — закатывая глаза, попросил Таэльфир. — Девочка, ты-то что потеряла в лесу?
— Просто не обращай на неё внимания, — расшнуровывая штанину до колена, сдавленно произнесла Четвёрка, — вот. Росписи видишь, некромант? Расписывайся.
— Зачем? Прямо на ноге?
— Да. Это кровный договор. Так я проверяю решимость моих заказчиков. Ну, и меру их испорченности.
— А, так вот как ты убеждаешься в человеческой подлости. В таком случае из принципа не буду этого делать.
— Эта роспись — разрешение. Я своей кровью расплачиваюсь за твоих убитых врагов. Это придаёт мне сил защищать тебя и твоих близких. И устанавливает связь. В общем, это обряд, который правильно меня настраивает.
— Моих близких... Хм. Хорошо. Я согласен. Думаю, в таком случае ты подружишься с моим слугой. Он скоро должен подойти.
— Так... Кажется, мы не... Ах-х...
Некромант принялся выводить пальцем свои инициалы, оставляя следом выжженные тонкие линии и не снимая при этом перчатку. Он использовал магию. Какую — было сложно угадать.
Опомнившись от неожиданности, убийца сдержала крик. Таэльфир вывел последнюю закорючку и, убедившись, что роспись смотрится неплохо, не обращая более внимания на девушек, начал стягивать с себя мокрые вещи.
Рэкки сделала вид, будто не смотрит и была разочарована, когда увидела, что некромант даже рубашку не снял. Тогда она принялась вертеться вокруг "подруги", пытаясь разглядеть, кто ещё на ноге расписывался, но успела различить лишь свежие шрамы в виде "П", "Н", "К", и то, что роспись некроманта выглядит куда лучше.
— И что теперь будем делать? — спросила Рэкки, приплясывая от холода и, намекая на то, что неплохо бы и позавтракать, заныла: — Ой, кушать-то как хочется. У меня живот уже к спине липнет. Жуть как неприятно...
— Мне тоже есть охота. Сейчас с делами покончим и одну мелкую воровку к завтраку зажарим. Больше еды нету, — недобро протянула Четвёрка и обернулась к колдуну: — Карту-то покажешь? Куда мы идём-то?
— На Василисково кладбище.
— Жить расхотелось? Это же в Загадочные земли зайти придётся... Чего там тебе понадобилось?
— Кости, черепушки, рёбрышки и прочее. Из костей василисков выходят неплохие обереги. Да и вообще интересно там покопаться. Два года прошло с тех пор, как провели Четвёртое Очищение. Говорят, что уходить оттуда пришлось очень скоро, побросав все трофеи. Не знаю, что уж там случилось. Ходили слухи, что какой-то особенный василиск появился, очень опасный. Много там костей... Хорошее место. Да и ты себе что-нибудь возьмёшь. Там должно быть много брошенного добра.
— Я не мародёр.
— В самом деле? А я-то думал, для чего же меня вытащила из реки, наёмная убийца? Неужели из добрых побуждений?
— Просто выхода другого не было. У меня нет ни смены белья, ни денег, ни оружия нормального.
— То есть, ты ещё и раздеть меня намеревалась? — поразился тот. — Опасная ты женщина...
***
— Скажи "Помоги мне, мой тёмный повелитель", и я тебя вытащу. Будь умницей. Вспомни про сделку, ты же говорила, что это правильно тебя настраивает... — Не буду, не скажу! — прошипела светловолосая, из последних сил цепляясь за посох некроманта. Вот уж никак не ожидала, что красивенькая зелёненькая лужайка, обезображенная редкими буграми кочек, украшенных ярко-красной россыпью ягод, окажется болотом. Теперь она уже погрузилась по пояс, и удерживал её от окончательного утопления только тёмный маг, успевший вовремя протянуть посох. Глядя на убийцу, Таэльфир неожиданно вспомнил, как в детстве пытался снять с дерева злую кошку, постоянно его царапающую и даже кусающую. Эта хищница, редкого тигрового окраса, вцепилась в ветку высоченного дуба и не хотела отпускать её. Гордая животина не желала принимать помощь от какого-то мальчишки, признавая этим его превосходство. Он вспомнил ярко-зелёные, полные отчаяния и презрения глаза и невольно вздрогнул, осознав сходство хищницы и убийцы. — Мой господин, пожалуйста, спасите её, — тревожно попросила Рэкки, опасаясь, что некроманту надоест упрямство убийцы, и что он самостоятельно её утопит. Воровка как-то не думала поучаствовать в спасении и лишь тревожно пританцовывала вокруг, словно намеревалась тоже куда-нибудь провалиться. — Не упрямься, — мягко посоветовал Таэльфир, — новый посох сделать очень просто. Подобрал палочку, обработал магией — вот тебе и оружие. Я и вовсе без него могу обходиться, но в лесу с ним удобней работать. Назови меня "Повелителем", и я тебя вытащу. — И не пытайся меня перевоспитать! Я никогда, слышишь, никогда не преклонюсь перед мужчиной, кем бы он не был! Даже перед старым жирным боровом, который зовётся королём. А уж тем более перед каким-то ходячим полутрупом с манией величия! Рэкки взвизгнула от ужаса и вцепилась в некроманта, лепеча что-то вроде: "Не берите греха на душу, безумная она...". — Что ж, — произнёс тёмный маг, — раз ты предпочитаешь этому утонуть в зловонной грязи, то пусть будет так. Однако с этими словами он ухватил её за руку и рывком вытащил. — Благодарю вас, благодарю, — обнимая его, пылко восклицала Рэкки, — вы самый лучший тру... ой! Простите, сорвалося. Вы наш тёмный повелитель и любящий нежный господин! — Лучше не трогай меня, — посоветовал ей некромант, — для смертных это хорошо не кончается. Воровка тут же отпрянула и незаметненько стряхнула с одежды невидимую заразу. Таэльфир же обнаружил, что убийца успела исчезнуть, но не огорчился, вновь припомнив историю детства. Спасённая кошка перед тем, как гордо удалиться, исцарапала ему лицо и руки. И никакой благодарности. Следовательно, в этот раз он ещё и легко отделался.***
Светловолосая в очередной раз зашла в реку и, распустив волосы, чтобы хоть как-то закрыться, сняла одежду и принялась смывать с неё грязь. Солнце уже взошло высоко, но в лесу по-прежнему было прохладно, поэтому повторное купание в холодной воде удовольствия уже не доставляло. У убийцы даже появилась мысль, что неплохо было бы кого-нибудь ограбить. Например, слабенькую Рэкки... Мда, но уж лучше в своём мокром ходить, чем в её тряпье вырядиться. Некроманта тоже лучше не трогать... Тут девушка почувствовала чей-то пристальный взгляд и обернулась. Наёмница содрогнулась, словно увидела свой давний кошмар. Её разглядывал незнакомый заросший шерстью мужчина. Вернее, не совсем заросший, просто на нем была охотничья шапка, украшенная беличьими хвостами, да и вся одежда была подобным образом испещрена. Впрочем, шерсть добралась и до его лица в виде трехдневной щетины. Незнакомец смотрел на девушку заворожено, очевидно, приняв её за речную нимфу или вовсе что-то неземное. Затем он протянул к прекрасному видению руки и пошёл навстречу, даже не пытаясь скрыть своих явно нехороших намерений. Тихо выругавшись, Четвёрка прямо в воде натянула штаны и рубашку. Упущенный из виду камзол, который она стащила у некого баронета, куда-то пропал. Судя по всему, его унесла река. — Прекрасная, приди в мои объятья! — позвал мужчина, заходя в воду. Светловолосая, однако, среагировала вовсе не так, как он ожидал. Она действительно пошла к нему, но попутно вытащила из реки какую-то корягу, здорово смахивающую на рогатину, с которой ходят на медведя. Лицо её тоже ничего хорошего не предвещало. Во всяком случае ему, потому как костюмчик девушке весьма приглянулся, и глаза её алчно полыхнули. — Красавица, я ведь пошутил, — пятясь, пробормотал незнакомец, — я сейчас же уйду, раз тебе так не понравился. Но Четвёрка не любила менять свои решения. Она было замахнулась рогатиной, но тут мужчина скрестил пальцы и что-то прошептал. Убийца пошатнулась. Последнее, что она запомнила, так это ярко сверкнувшую догадку.
