Их было четверо

      Таэльфир первым заметил, что убийца пришла в себя. Ресницы девушки едва заметно дрогнули, но глаз она не открыла, осознав, что руки связаны. Быстро оценив обстоятельства, убийца решила, что ей выгодно симулировать слабость. А вот Рэйган так увлёкся хитроумной пряжкой, что не обратил внимания даже на то, как дёрнулось и напряглось тело девушки, когда она поняла, что давнишний незнакомец пытается расстегнуть её пояс.       — Я бы не советовал тебе её трогать, — вновь устало протянул некромант, раздумывая, как ему лучше поступить: оставить всё как есть или всё-таки вмешаться. Таэльфир не хотел, чтобы наёмница в самом начале пути прониклась к нему неприязнью. В то же время он уже достаточно хорошо знал Рэйгана и понимал, что тот от своего отступаться не привык.       — Я её хорошенько проучу. Пусть знает, как на безоружных бросаться. Хорошо, что я запомнил одно из твоих заклинаний — здорово помогло. Да не переживайте вы так. Подумаешь. Ничего ей не сделается. Или вы тоже на неё виды имели?       — Рэйган, вам придётся работать вместе. Ты думаешь, после такого она тебя в живых оставит? Подкрадётся ночью и придушит.       — Ей понравится, — с недоумением разглядывая хитроумный пояс, пробормотал тот.       — Мне не понравится, — негромко, не открывая глаз, неожиданно проронила Четверка, — точно знаю. Попадались такие. К сожалению. Отпусти меня. По-хорошему прошу.       — Прям как в сказке, — ухмыльнулся тот, — ты вначале исполни мои три желания, а потом и отпущу. Для начала лежи и не дрыгайся. Поняла, девка? Будешь знать, как на Рэйгана Висельника нападать.       Он схватил было её за воротник рубашки, но убийца внезапно села, пользуясь тем, что насильник придавил ноги коленями, и со всей силы боднула его головой в лицо. Мужчина яростно вскрикнул, замахнулся, но Четверка уже вскочила на ноги, безжалостно ударила сапогом ниже живота, затем по рёбрам. Била она целенаправленно и метко, не обращая внимания на ругань и стоны. Когда Рэйган упал, она снова ударила в лицо.       — Стой! — хватая её за плечи, велел некромант. — Ты же убьёшь его!       — А я что делаю? — прошипела она. — Этого-то мне и надо!       — Рэйган — мой слуга! Мне он нужен живым. Из мертвецов получаются отвратительные слуги.       — Пусти меня, — прорычала она, замирая. Затем повернулась к нему и глянула в глаза. Некромант спокойно встретил её ярость. Безмятежная синева его взора ещё больше разъярила наемницу.       — Я тебя ударю, — сквозь зубы процедила она, сжимая руки. Он чувствовал, как её тело дрожит от нечеловеческой злобы. Видел, как сузились зрачки — убийца была в бешенстве. На мгновение ему показалось, что она действительно его ударит, но девушка внезапно отвернулась.       — Мы, кажется, заключили сделку, — негромко напомнил он.       — Да. Пусти уже.       Некромант разжал пальцы, отпуская Четверку. Та брезгливо оглядела скорчившегося Рэйгана и направилась к воде в надежде отыскать камзол, так как рубашка была очень тонкой, да и от всех этих переделок слегка пострадала. Шагала девушка словно бы неохотно, скрывая за медлительностью накатившую слабость.       — Эй, помощь нужна? — поинтересовался некромант, убедившись, что "пострадавшая" добрела до реки. Слуга замотал головой, так как говорить ещё был не в силах. — Я же предупреждал тебя. Она опасная женщина. Если придушит тебя во сне, продолжишь ли служить мне? Завтра к вечеру доберёмся до города. Купишь ей в качестве извинений что-нибудь из одежды. Только без шуточек.

***

      Вечер выдался прохладный. Вокруг разгорающегося костра вереницей вились какие-то тёмные мушки, чуть дальше порхали крупные, белые и невесомые мотыльки. По ветке из последних сил карабкался чёрный жучок под пристальным взглядом огромных черных глаз. Он не сумел спастись и, уже почти достигнув спасительной высоты, внезапно сорвался в огонь. Едва слышный хлопок — и лапки перестали шевелиться.       — Давайте рассказывать о себе, — негромко предложила Рэкки. Голодная воровка, легко воспринявшая гибель жука, с трудом сдерживалась, чтобы не заскулить, — все равно спать неохота, есть нечего. Хоть узнаем друг друга получше.       — Уж лучше спать, чем твою болтовню слушать, — фыркнула Четвёрка. Она держалась поодаль и все же не отходила далеко от пляшущего на небольшой лесной полянке огня.       — А по-моему, это неплохая идея, — неожиданно вмешался некромант, внимательно глянув на мрачного слугу. — Нам ведь придётся держаться вместе, а для этого нужно хоть чуть-чуть научиться друг друга понимать. Начинай рассказывать, Рэккитти. И не забудь добавить историю о том, как ты попала сюда.       — А можно я положу голову вам на колени, мой господин?       — Размечталась. Разумеется, нет. Этакие вольности я своим слугам не разрешаю.       — Ну ладно, — немного обиженная воровка улеглась на траву и, глядя на закат, вслушиваясь в потрескивание костра, негромко начала: — Я родилась в бедной семье. Нет, только не перебивайте меня! Я все буду рассказывать. С самого начала.       Она родилась не в семье и даже не в доме. Её матерью была развратная девка, родившая ребёнка прямо в одной из подворотен славной столицы Шинрондо. Девица оказалась весьма предприимчивой. Даже из такого печального события, как роды, она решила извлечь выгоду и продала своё чадо, не поинтересовавшись его полом, некому исследователю, который, по слухам, ставил опыты на детях. Старик-учёный был так потрясён жестокостью этой молодой матери, что купил девочку (хотя никаких исследований не проводил) и даже принялся заботиться о ней. Но малышку не вводили в заблуждение. Она уже в раннем возрасте осознала, что папы у неё нет, и никогда не было. К тому же историю про мать ей приходилось выслушивать очень часто. Особенно после того, как "мамаша" зашла снова и потребовала, чтобы девочку вернули. Разумеется, это был очередной хитрый ход. Она-то думала, что старик даст ей денег, но тот кликнул приёмыша, и шантажистка тут же ретировалась. Маленькая Рэкки не любила старика, и ей нравилось пакостить ему. Она без зазрения совести рылась в старых бумагах, часто роняла всяческие склянки, колбы, пробирки. Нельзя сказать, чтобы и старик любил её. Он частенько ставил проказницу в угол, доводил до слёз постоянными нравоучениями и суровыми запугиваниями. Однако когда благодетель умер, именно Рэкки рыдала у гроба. Дети же не проронили ни слезинки, а после похорон безжалостно выгнали приёмыша на улицу.       Воровка сократила эту историю, мельком упомянув, что из-за бедности мать подбросила её одному старому учёному, у которого она жила до семи лет.       — А потом меня выселили, — спокойно продолжила она, хотя глаза как-то потускнели. — Жила я впроголодь, как и сейчас живу. Потом воровать стала. Поначалу ловили меня и отсылали в сиротский приют. Потом приноровилась. Даже разбогатела малость. Мне понравилось воровать. Страшно, но жутко весело. Особенно если не одна идёшь, а с друзьями... А потом я встретила его… Он играл в саду. Вернее, не играл, а развлекался. Это уже не игра. Я слышала, что он на один год младше меня.       — Да кто он-то? — не вытерпел Рэйган, которому уже и самому не терпелось что-нибудь рассказать из своей жизни. Сентиментальные убогие воспоминания воровки его ничуть не трогали. Некромант и вовсе сидел, закрыв глаза. Было неясно, спит он или слушает. Четвёрка, не отрываясь, смотрела в огонь.       — Мой принц. Знаете, он собирает коллекцию бабочек. Вы не думайте, что он нездоров, просто у него очень тонкая и нежная душа. Так вот. Когда я его увидела, то почувствовала, как раскалывается вокруг меня мир. Все эти визгливые торговки с грязными юбками, их неряшливые лотки с кислыми мелкими яблоками, овощами, заляпанными комьями земли, подворотни, подвалы, бродяги — всё это не настоящее, ложное... Так я попала в другой мир. В прекрасный. Там всё так тонко, так прозрачно. Там каждая мелочь заметна. Знаете, в моём принце прекрасно всё. У него…       — Ну хватит, слыхали мы об этом юнце. А вот как ты тут оказалась?       — Все это грустно. Видите ли, принц меня испугался. И когда я подняла его упавший платок, он позвал стражу. Даже, кажется, заплакал... Но мне, наверное, так показалось. Я тогда тоже перепугалась и бросилась бежать. Надо было отдать ему платок, а у меня разум помутился. Ну и погнались за мной. А потом меня и вовсе в покушении на принца обвинили. Пришлось из столицы смываться, а тут меня и в городке каком-то чуть не накрыли. Вот я и забрела с горя в лес. Обидно. Всё из-за моей глупости.       — Да не переживай, — снисходительно заметил Рэйган, обрадованный тем, что её рассказ можно оборвать, — со мной и хуже случалось. Начну с того, что родители мои разорились, и пришлось мне пойти скитаться по свету в поисках счастья. Ну, поначалу бродил я без цели, и всё было очень печально. И тут, свежим морским утречком, мне одноглазый бородатый с капитанской палубы подмигнул, и стал я пиратом. Из паршивенького аристократишки я обратился в морского волка. И дивно всё переменилось. Деньжата завелись, женщины меня любить начали. Знаете, много всяческих историй было. Дуэли, победы и поражения. Помнится, один раз я прятался в бочке с несвежей рыбой, спасаясь от соперников. Ну и не нашли меня. Правда, любимая во мне разочаровалась. Уж больно прилипчив оказался запах. Я этому не огорчился, потому что нашёл себе верную любовницу. Красавицу. Длинноносую, лёгкую, быструю! Как она по волнам скакала в бурю — это чудо просто. Думаю, вы догадались, что я не о женщине говорю. Ни одной из них не сравниться с моей красоткой. По жребию мне досталась новенькая бригантина. Я нашёл себе верных товарищей, и они признали меня за капитана. Но нам не повезло. Поймали нас, а в трюме нашли слишком ценные вещицы, некогда принадлежавшие какому-то барону, торговавшему с заморцами. Приплыли мы в порт, там меня к казни приговорили. Да только палач попался неумеха. Верёвка-то оборвалась. А в том городишке такое поверье, что ежели оборвалась, так, значит, невиновен. А против меня как раз не было весомых доказательств. Ну, мало ли, нашли обломки потонувшей шхуны или у пиратов отняли... Ну и отпустили. Выкупил я свой кораблик, да снова в море. Только что-то Судьба ко мне хвостом повернулась. Судёнышко-то моё разбилось у здешних берегов. Только я один выжил. Ни денег, ничего. Кругом скалы да редкие сосны. Но я-то не промах. Стал на зверушек охотиться и вот набрёл однажды на тёмного мага. Повесили его на ёлке. Ну я решил, что нехорошо ему там висеть, снял, а он зашевелился. С тех пор с ним брожу. На новый кораблик денежки коплю. Эх, паруса белые, паруса черные… Скучно тут в лесу. Уж две недели с некромантом путешествую, только сегодня женщину встретил, и та… ненормальная. Думаешь, у меня есть время за тобой ухаживать? Цветочки дарить, стихи писать? Все вы только этим и бредите. Думаете, нам так важно родство душ? Чего ты злишься на меня?       — А чего ты пристал ко мне? — холодно поинтересовалась светловолосая, не отрывая взгляда от огня. — Не я к тебе первая полезла. И цветочки со стишочками меня тоже не привлекают. Было дело, да прошло.       — Рассказывай, — мягко велел некромант, устраиваясь поудобней и кутаясь в плащ. Холодало. Да и комары зазвенели... Впрочем, к нему они не подлетали.       — Не буду, — сквозь зубы процедила та, — и без того у нас тут много всего невесёлого прозвучало. Давайте лучше о деле поговорим.       — Нет, ты объяснишь, почему так странно себя ведёшь. Иначе Рэйган от тебя не отстанет. А если ты ещё и жалобную историю расскажешь…       — Скорее, отвратительную. Хорошо. Расскажу только для того, чтобы мне не досаждали. Возможно, вы когда-то даже что-то о моей истории слышали. Я родилась в довольно-таки знатной семье и с детства была помолвлена с сыном наших соседей. На улицу меня не выпускали, к гостям выводили редко. А потом я вышла в свет, познакомилась с женихом, и он мне сразу понравился. Я впервые встретила мужчину, а он был опытным ухажёром. Как Рэйган и говорил: цветы, стихи, прогулки в саду. Ну, и новые необычные ощущения, когда он меня за руку брал, за талию ненавязчиво жамкал… Что-то я разговорилась. Короче. У моего жениха был враг, которому не то чтобы я понравилась... Он просто хотел сорвать нашу свадьбу. Я была честной девушкой, влепила негодяю пощёчину, когда он полез целоваться, невзирая на то, что он был бароном каким-то там. А он натравил на меня своих псов. Их было четверо. Все молодые, борзые. Похитили меня прямо из спальни. Ну и прямо в нашем саду изнасиловали. По очереди, если кому-то интересны подробности. А чтобы позор мой невозможно было утаить, они вырезали свои инициалы на моей спине. Показывать не буду, хотя до сих пор сохранилось всё превосходно... К несчастью, я оказалась живучей. Знаете, с детства отличалась прекрасным здоровьем. И эти четверо, видя, что я ещё жива, отвезли меня к барону. Он работой своих вассалов остался доволен. Где-то с неделю держал меня в конюшне. Потом выяснилось, что моя семья от меня отказалась и решила считать меня мёртвой. Жених тоже меня выкупить не решился. Клялся, что жизнь за меня отдаст, а сам не захотел запятнать своё честное имя. Барон решил в очередной раз надо мной поглумиться, но кое-чего не учёл... Та благородная леди умерла ещё тогда, в саду. Этот мерзавец был первым, кого я убила. Затем, несколько оправившись от своего заключения, я отыскала и тех четверых. Мои родители и сестры знали, что я жива, поэтому провели некий обряд. Положили в склеп куклу, наряженную в мою одежду. Ну и, наверное, всё. А, нет... Четвёркой меня назвала моя первая заказчица. Я тогда убивала всех, кто косо на меня смотрел, и какой-то очередной мерзавец перед тем, как умереть, меня слегка ранил. Та женщина подобрала меня. Она догадалась, кто я такая, но продолжила укрывать. Как выяснилось, она была далека от добрых побуждений. Эта леди меня подставила. Велела убить своего племянника и открыто обвинила меня в его смерти. Она хотела, чтобы я попала на виселицу, но мне удалось бежать. Так я стала популярной среди наёмных убийц. Тогда-то я и придумала договор с росписью. В случае предательства мне было бы что показать судьям. А как я попала сюда — это долгая история. Если быть краткой, то меня в очередной раз предали. Я убила нарушительницу договора и не думаю, что мне это простят. Она, конечно, досаждала своей родне, и я так подозреваю, что втихаря в замке том царит ликование... Но из приличия на меня устроят охоту. Им же нужно отвести подозрения от себя. Многое на меня наговорят… Да и перед побегом я славно повеселилась… А теперь я прошу вас понять мою ненависть ко всему человеческому роду и оставить в покое. Доказывать, что мир прекрасен и удивителен не стоит. Уверять, что миром правит любовь — тоже. Убеждать, что мне будет приятно, Рэйган, глупо. Тебе не понять, что чувствует женщина. Вам, скотам, не больно. Это всё. А теперь твоя очередь, некромант.       — Мне что-то расхотелось, — сонно произнес Таэльфир, приоткрывая глаза. Но тут он заметил, что бывший пират намерен начать спорить с Четвёркой и быстро заявил: — Ладно! Рэй, не надоедай нашим дамам. Я расскажу немного о себе, а потом поговорим о деле. Детство у меня было счастливое. Жила моя семья за морем, в большом поместье. Слуги у нас были мёртвые и спокойные, ко всем моим проказам равнодушные. К сожалению, родители рано умерли. Мне тогда исполнилось четырнадцать лет. Я продолжил изучать магию, однако, увы, пользовался ей неправильно. Дело в том, что вместо того, чтобы брать энергию из природы, я давал её мертвецам из себя. Они мной питались, выглядели живенько, были на редкость разговорчивыми, а я таял на глазах. Опомнился я слишком поздно, когда лекарь развёл руками и поинтересовался, не составлял ли я завещания. Мертвецов пришлось убить. Я, конечно, расстроился. Даже плакал. Ведь они стали моими друзьями. С тех пор, между прочим, я воскрешениями почти не занимался. Однако повторная смерть оживленцев меня не спасла. Моё тело умерло. Теперь его поддерживает только тёмная магия, и это может длиться бесконечно долго. Я уже говорил, что лишь вода и огонь её действие прекращают. А верёвки, железо и даже деревянные колы мне не приносят вреда. Я брожу по свету бесцельно. Ищу интересные заклинания, талисманы, зелья. Я немного отвык от людей. Поэтому сторонюсь. Мне неприятно человеческое тепло, живость, сердцебиение. Это вызывает у меня воспоминания о счастливом детстве, когда и у меня билось сердце. Как-то я слишком хорошо о себе рассказал. С людьми я не в ладах. Несколько раз насылал болезни, но все это по заслугам. Я понимаю ценность человеческой жизни, однако сам решаю, кто достоин жить, а кто нет. Я считаю себя выше людей. Кто не согласен, тот умрёт. Так кто? Молчите? Хорошо. Мои правила. Во-первых, с этого момента я запрещаю ко мне прикасаться. Разве что с моего позволения. Во-вторых, я буду к вам безжалостен, но и награждать вас буду щедро. Если заслужите. Всё будет зависеть от вашей работы. Теперь немного о ней. Для гадания мне нужен череп василиска и мелкие косточки для талисманов. Хорошо бы ещё добыть кровь человека-змеи, но с таким заданием вы даже собравшись вместе не справитесь. Наги не выползают за пределы Леса, а попытка в него зайти равносильна самоубийству. Ваша задача — охранять меня. Даже ночью. Сами уж разберитесь, кто когда будет дозорным. Но это уже ближе к Землям. За главного среди вас я назначаю Рэйгана, так как дольше всех его знаю. Шэкерр, я попрошу вас воздержаться от замечаний. Вы и этот хвостатый наёмник должны подружиться. Ну, или назовём это "сработаться". Ведь места мы будем проходить опасные, поодиночке вы не справитесь, а я не люблю, когда всякие чудища меня калечат. Вы поняли меня?       — Да, господин, — без тени насмешки ответила Четвёрка.

***

      Уже когда зашло солнце, Рэкки незаметно подобралась к светловолосой и легла возле, разглядывая её.       — Про принца слушать не буду, — заявила убийца, смерив воровку подозрительным взглядом.       — А я всё уже рассказала, — ничуть не обижаясь, ответила та, — я спросить хотела. Вы и вправду больше к родителям не возвращались? Почему?       — Они бы меня не приняли. Или дали бы яду. В семье были очень строгие нравы.       — И тебе совсем никто-никто не нравился? Ну, хоть чуть-чуть...       — Хм. Было дело. Он не похож на остальных. Очень странный парень. Я почему-то его не убила. Красивый и сильный. Но безумец.       — А почему ты не осталась с ним? — лицо девчонки огорчённо вытянулось. О да, слушательницей она оказалась превосходной.       — Да с чего ты взяла, что я в него влюбилась? Я просто не понимаю, почему его в живых оставила. Будь на его месте баронет или кто другой, так точно отправился бы к дядюшке. Не знаю, почему так вышло. То ли за то, что он мне принёс поесть, то ли совесть проснулась... Нет, едва ли. Сама не понимаю, почему. А, ещё он меня из огня вытащил. И я так ему радовалась, что, кажется, обниматься полезла... Однако, какой я стыд вспомнила... Позорище.       — Ну и осталась бы там, пока не выяснила всё о своих чувствах. Спряталась бы где-нибудь...       — Так он ведь граф, глупая. А я опозоренная девка. Ты, наверное, наивно полагаешь, что на мне кто-то согласится жениться? Разве что урод какой, которому всё равно на ком. Да и глупости это всё.       — Так-так, — из темноты голос Рэйгана прозвучал весьма зловеще, — стало быть, вот в чём дело? Нашим девушкам нравятся только титулованные особы? Одной — граф, а другой — и вовсе принц?       — Хоть бы и так, — недобро отозвалась Четвёрка, — у некоторых высокородных господ есть хоть какое-то понятие о чести. А впрочем... все одинаковы. Скоты. И в Шинрондо таким, как вы, очень привольно живётся. Знали бы эти молоденькие леди, начитавшиеся романов, какова жизнь замужней дамы, так не спешили бы расти. Жестокие обычаи, казни, строгие понятия чести. Кстати, считается, что в моём бесчестье виновата я, несмотря на то, что из особняка не выходила. Не кокетничала с тем бароном, не строила глазки молодым людям. Отстаньте от меня, Рэйган. Мне очень хочется кого-нибудь убить. Из мужчин.       — И всё же, вашего сумасшедшего графа не убили, не так ли?       — Какое вам дело? — оборачиваясь, вкрадчиво прошипела убийца. — Вы, обросшее шерстью животное... Тонкой женской души тебе никогда не понять, но ведь ты даже не пытаешься, верно? Тебе нужно лишь тело. Ну, так убей меня вначале, а потом делай всё, что захочешь. Живой я тебе не дамся. Тебе ведь наплевать на то, что чувствую я, верно? А ты не заметил, что я ранена, нет?       — Ты просто сравниваешь меня с остальными мужчинами, а я ведь...       — А ты-то особенный! — убийца почувствовала знакомую дрожь, охватившую тело — признак подступающей ярости. — Да, как-то не учла этого!       — Господа, вы спать не собираетесь? — откуда-то из темноты спокойно поинтересовался некромант. — А я вот уже с полчаса заснуть пытаюсь. Рэйган, ложись-ка со мной во избежание всяческих недоразумений. Не ворчи. Иди сюда!       Мужчина, яростно сопя и едва сдерживаясь от кипящего негодования, пошёл на голос господина. Четвёрка, вся дрожа, снова улеглась и закусила губу, пытаясь успокоиться. Рэкки боязливо уткнулась ей в плечо. К её удивлению, убийца не стала воровку отпихивать, даже когда дыхание выровнялось, и тело слегка расслабилось.       — Так он точно не придёт, — неуверенно прошептала девчонка, — если вместе-то. А ещё у меня сон очень чуткий.       — Будешь храпеть или ногами дрыгать — убью, — ответила та, закрывая глаза. — У тебя в голове насекомых нет?       — Конечно, — бодро соврала Рэкки. "В голове" у неё действительно ничего не было. А вот в волосах... Что говорить о грустном. Воровка понадеялась, что её насекомых не соблазнит на путешествие великолепная коса Шэкерр. И всё равно спала лгунишка сном праведницы.