Их было четверо

      — Глау... — она так и не зашла, застыв в дверях, тревожно глядя на него. — Нельзя с таким выражением лица показываться на сцене. Люди всё-таки могут что-то заподозрить.       Королевский шут не обернулся. Он видел отражение своей гостьи в зеркале. Бледное, неузнаваемое под гримом лицо, яркое буйство взбитых белоснежным кремом крашеных кудрей, полные беспокойства, измученные глаза…       — Ты похожа на ведьму, увидевшую костёр, — произнёс он, прилаживая к правому глазу светлые искусственные ресницы. Ему не понравилось то, как прозвучал его голос. Бесцветно, бесконечно устало, тускло. Где бы найти тот задор, ту силу, чарующую зрителей…       — А ты ничем не лучше мертвеца, — она всё-таки рискнула войти. Её безвкусная ядовито-розовая короткая юбка, подрагивающая в такт шагам, напоминала задорно распушённый птичий хвост, но никак не элегантное платье. — Раз я ведьма, то ты должен быть моим костром. А ты как неживой. Ты действительно намерен сегодня выступать?       — Почему бы нет? Кто у нас?       — Просто бродяга. Отвратительный тип. Старик. Разочарован в жизни. Смущал народ глупыми речами. Поносил короля. По-моему, тут костёр не подойдёт. Петля на шею. Всё как обычно, скучно.       — Ильси, ты произнесла это так, будто вчера ничего о короле не говорила. Я понимаю, что ты была пьяна, и всё же, как глава нашего отряда, я не могу не обратить на это внимания.       Он устало закрыл глаза, когда она всё-таки до него добралась и обняла за шею, обдав жаром своего разгорячённого тела:       — Ты часом не больна? Я ведь просил тебя…       — Что мне сделать, чтобы ты меня хоть немножко полюбил? — горестно произнесла она. В середине фразы её голос надрывно сорвался, а руки бессильно соскользнули на его плечи, впившись в белый крашеный мех.       — Если хочешь помочь мне — поймай проклятого некроманта. Эти остолопы вместо того, чтобы его сжечь, столкнули в реку. Ты мне этим очень облегчишь жизнь. Но вот полюбить я не способен даже за такой подвиг. И это не твоя вина.       — Хотите новости? — Джео, видимо, никогда не подозревал, что перед тем, как войти, нужно стучаться. — Ого. Так вот как вы к представлению готовитесь…       — Что с тобой? — Глау замер, так и не нацепив свою серебряную маску. Новенький неузнаваемо изменился. Его горбоносое злое лицо никак не сочеталось с двумя хвостами собранных золотисто-каштановых длинных волос. — Все вы сегодня очень странные, господа. Вы не забыли, кем являетесь? Вы — шинренцы, охотники на нечисть. Слуги рыцарей Вознёсшихся. Одна сегодня пылает от страсти, другой решил девицей обернуться. Нет, я не против того, что ты так чистоплотен, Джео, что любишь приодеться... Но это уже чересчур. Ты собираешься показывать пантомиму с ЭТИМ?       — А что в этом плохого? — лицо Джео нервно дёрнулось, а это ничего хорошего не обещало. — Мы все для них шуты! Они даже не понимают, ЧТО мы им показываем! Какая разница, как я буду выглядеть...       — Ты говорил о новости, — прижимаясь лицом к плечу Глау, глухо произнесла Ильси. В отличие от королевского шута, она не замечала, как её щека оставляет на меховой накидке раздражающе яркий розовый след.       — Мои слуги видели в лесу Рэкки Белоручку. Думаю, она выйдет к Вилкберру. Угадывать, когда она туда доберётся, не возьмусь. К тому же, девчонка может заплутать и выйти к Землям.       — Не слишком ли ничтожна добыча? Гоняться за воровкой… Вот Четвёрку мне самолично заказал один знакомый милорд. И посулил немало денег. Некромант тоже стоит недёшево. Эти двое и будут нашей целью. Притом, за златокосую красотку я берусь сам. Если придётся разделяться, то Ильси пойдет за воровкой, Джео и Мони — за некромантом.       — Я тебя не пущу, — прижимаясь к нему, прошептала девушка, — я знаю, что ты не захочешь этого признавать, но она сильнее тебя…       — Она была ранена…       — Господа, вы готовы? — сунувшийся в дверь Мони встретил три пары мрачно горящих глаз и сразу скис. — Ну почему я должен первым выходить... Так, кончайте ссориться и на выход. Публика ждёт. Глау, а тебе-то стыдно нас подводить… Вознёсшиеся, как ты короля смешил? Ну и… рыбья морда у тебя…       — Почему рыбья? — удивился Джео.       — Равнодушная и пустая. Я не удивляюсь, что король его выгнал. Говорят, что он неудачно пошутил, но нет... Глау просто перестал быть смешным. Он жалок...       Шут молча поднёс к губам помаду и в два уверенных движения нарисовал на лице широкую улыбку.       — Довольны? — поинтересовался он. — Господа, здесь мы даем последнее представление, поэтому постарайтесь хорошенько запугать наших зрителей. Этим же вечером мы едем в Вилкберр и остаемся там. Старика придётся оставить — у нас нынче мало отступников для показательных казней. Повесим его уже там. Думаю, местным жителям хватит тех двух сожженных ведьм и самозванца. А для Рэкки Белоручки мы оставим подарочек в городе... И здесь, и там, и везде, где будем проезжать.       — Что ты на этот раз придумал? — подозрительно поинтересовался Джео, намереваясь ускользнуть следом за Мони.       — Ничего особенного. Не припомнишь ли приметы воровки?       — Приметы? Обычная оборванка... Забыл возраст...       — Это неважно. Кто там у нас ещё есть? Некромант, убийца и ещё двое убийц.       — Глау, Сельва мы уже повесили.       — Да? Забыл. Мони начал выступление? Ильси, иди тоже. Мне нужно немного побыть одному.       — Тебе нужна маска, которая скроет всё лицо, а не его половину, — со злостью высказалась девушка, перед тем, как выйти. Она не могла смириться с тем, что её раз за разом отвергают. Глау согласился и кивнул. Резкий хлопок двери его не напугал. Шут попытался улыбнуться, но у него не вышло. Быть шутом и палачом одновременно... невероятно сложно. Но... Поначалу ему казалось вовсе невозможным. Когда услышал в чём будет заключаться его наказание за дерзкую шутку. Да, с королями шутки плохи. Но привыкнуть ко всему можно. Да и помощники у него славные.       Он вспомнил о них снова и всё-таки улыбнулся.

***

      Последний день запомнился ей особенно ярко. До самых мелочей. Сидя на подоконнике, она пальчиком дразнила молодого ворона. Иссиня-чёрная птица сердито пыталась её клюнуть. Видя, что Ворг совсем разозлился, Альдесса потянулась к столу за угощением для него и замерла, наконец-то заметив старшую сестру.       — Мы уже позавтракали, а ты ещё не одета! — приняв сердитый и озабоченный вид, произнесла Мирдис. Но по её излишне насупленным бровям Альда догадалась, что на самом деле сестра не сердится. — Да ещё в окно высунулась! Видел бы тебя Гоис!       — Скоро увидит, — засмеялась Десси, соскакивая на пол и поправляя волосы, упавшие на лицо.       — И будет несомненно пленен. — Мирдис больше не притворялась - при напоминании о свадьбе её лицо снова расплылось в улыбке. — Подумать только, ты выйдешь замуж раньше меня!       — Только потому, что мой Гоис уезжает по делам. А вот тебе с этим можно не торопиться. Просто наслаждайся оставшимися деньками свободы.       Обе засмеялись, понимая, что настоящая свобода начнётся после, когда их увезут из-под строгого надзора родителей. Когда они сами начнут устраивать приёмы, ездить на охоту, в гости…       — Свобода, говоришь? — как-то хрипло поинтересовалась убийца. — Это, конечно, всё хорошо, но не во всех случаях.       — Не пей больше, пожалуйста! — испуганно взмолилась Рэкки.       Путешественники удобно устроились на постоялом дворе. К завтраку спустились только дамы, остальные то ли не были голодны, то ли всё отсыпались с дороги. На воровке красовался новенький удобный костюмчик, шитый, правда, на мальчишку. Четвёрку вновь можно было спутать с заядлой охотницей, ко всему прочему, на её пояс со вчерашнего дня пристроился кнут, который Рэйган уже успел заценить вечером, пробравшись в комнату девушки.       Посетителей было очень мало. Всего лишь двое: мальчонка лет семи да старик, вполголоса что-то сам себе бормочущий. Из слуг присутствовал неловкий парень, за которым приглядывал хозяин, изредка высовывавшийся из-за двери с испуганным видом. С кухни пахло очень вкусно, да и еда оказалась свежей и весьма недурственной. Однако Шэкерр уделяла внимание не яствам, а вину, чем весьма беспокоила свою спутницу.       — Я ведь свободна, — фыркнула убийца, — вот она-то и губит людей, твоя свобода. И тебя погубит, можешь не беспокоиться. Это пока ты дитя невинное, а вот подрастёшь и поймёшь, как жизнь людей калечит. И что свобода с ними делает. Все рабы хотят жить, едят, что дают, думают… А свободные люди не знают, чем им заняться. Потом поймёшь. А насчёт вина не беспокойся. Сколько не пыталась напиться — не выходит. Если слишком много выпью, то просто засыпаю и всё.       — И всё-таки пить тебе не стоит, — заметил какой-то смутно знакомый мужчина, подсаживаясь к ним за столик. Одежда его была небогатой, но новой и добротной. Нижняя половина лица казалась бледнее верхней. Цепкий взгляд зеленовато-карих глаз, казалось, мог видеть насквозь. Мужественное открытое лицо, добродушная улыбка — всё это насторожило убийцу. А вот очарованная Рэкки заулыбалась в ответ.       — Здесь занято, — недобро прищурившись, процедила Четвёрка.       — Ну вот... Вот не надо старое припоминать, — утаскивая у неё из-под носа ватрушку, нагло заявил странный путешественник. — Между прочим, я хотел тебе за вчерашнее отплатить, и у меня была такая возможность. Но я великодушен, поэтому будь благодарна.       — Да кто ты такой? — брезгливо отодвигаясь от жующего мужчины, недоумевающе поинтересовалась девушка.       — Я? — удивился тот.       — Забыл у мамы спросить, да? Бедняга. Иди отсюда, иначе я тебе сейчас что-нибудь оторву.       — Рэйган, ты что ли? — вытаращив глаза, неожиданно догадалась Рэкки. — Ты сбрил бороду???       — Ого, — убийца по-новому оглядела пирата, — так вот как мужчины скрывают свой истинный звериный облик. Они одеваются по-человечески и бреются.       Рэй остался доволен произведённым впечатлением и, пользуясь замешательством девушек, принялся уничтожать то, что они не успели доесть, не желая беспокоить бестолкового сонного парня, давящего ползающих по прилавку мух. Спустившийся некромант, не соизволивший даже переодеться, окончательно утвердил его положение за столом, так как при Таэльфире убийца на время прекращала гонения на весь род мужской. А то обидится ещё. С тёмным магом никто ни спорить, ни ссориться не хотел.       — Деда, я тоже на праздник пойти хочу, — в наступившей тишине, нарушаемой только чавканьем пирата-зверолова, стало слышно, как канючит мальчишка, вертясь вокруг старика. — Деда, там пряники раздавать будут, и танцевать будут, и циркачи выступать…       — Будут, да? — едва различимо прошамкал старик. — Мал ты ещё, чтобы их трюки смотреть, несмышлёныш. Не понимаешь ещё ничего…       — Я тоже хочу пряник, — взвилась Рэкки. — Можно я сбегаю на площадь и погляжу?       — Нет! — хором ответили некромант и убийца.       — Да пусть идёт, — фыркнул Рэйган, — одной проблемой меньше. Вы ведь хотели от неё отделаться.       — Я как-то не подумал об этом, — удивлённо признался некромант. — Мы только два дня проблуждали, а я уже привык считать её своей слугой. Вот что, Рэкки. Если ты хочешь уйти — мы тебя не держим. Но денег не дам. Не заработала ещё.       — Но я и не хочу уходить! Я только одним глазком гляну на представление и вернусь!       — И приведёшь за собой стражу, — добавила Шэкерр, — любопытство губит. Нам лучше держаться вместе. Так что не смей никуда выходить! Ладно, господа хорошие... Рэйган, я тебя заранее предупреждаю, что если ты сейчас пойдёшь за мной — непременно тебя придушу.       Девушка встала и направилась к лестнице. Коснувшись ладонью перил, она оглянулась и окинула своих спутников недоверчивым мрачным взглядом. Затем принялась подниматься.       — В ванну пошла, — определил пират, скрывая задорный блеск повеселевших глаз. — Сдаётся мне, в ней есть что-то от русалки. Красотка, из воды не вытащишь, мужчин ненавидит. Все совпадает. Это несправедливо… С таким роскошным телом…       — Рэй, успокойся, — встревожился Таэльфир, — она действительно тебя прикончит, если ты к ней полезешь. Она вздрагивает каждый раз, когда тебя видит. Боится и ненавидит. Ты этого добиваешься?       — Да нет, — задумчиво ответил пират и принялся ощупывать непривычно гладкий подбородок. — Рэкки, чего нос-то повесила? Видишь, ушла твоя подружка. Если ты сейчас быстренько сбегаешь…       — Рэй! — Взгляд некроманта стал острее кинжала. — Я понимаю, чего ты хочешь этим добиться, но девочка вернётся и приведёт за собой…       — Да что я, маленькая что ли, — повеселев, пискнула воровка, — вижу ведь, когда следят за мной. Рэй, ты добрый!       Она прижалась щекой к его плечу, затем отпрянула и легко поскакала к выходу, опасаясь, что хозяин настоит-таки на своём. Но Таэльфир её не удерживал. Он сонно уставился куда-то в тёмные глубины своей чашки. Одна из его рук, двигаясь, словно сама по себе, вычерчивала на столе узор, подозрительно напоминающий магическую руну.       — Ты хочешь, чтобы Четвёрка почувствовала себя одинокой и обратила внимание на тебя? — не поднимая взгляда и продолжая пальцем завиток, спросил тёмный маг. — Или просто решил избавиться от мелкой проныры?       — Разве плохо преследовать сразу две цели?       — Друг мой, будь твоя возлюбленная сейчас здесь, она бы в который раз убедилась бы в человеческой подлости…