Их было четверо

      — Так это он всех убил? — пискнул тонкий испуганный голосок. — Страшно-то как! Может, пойдём отсюда, а?       — Тише, дитя моё, он слышит нас, — кто-то отвечал негромко, плавно, едва заметно растягивая слова. — Послушайте, юноша, мы просто хотим вам помочь. Вы ранены? Хвала Вознёсшимся, кажется, он в порядке...       Последняя фраза относилась явно не к молодому человеку, неподвижно лежащему в траве. Отчего-то она вызвала у крепко сложенного мужчины глумливый смех, а у глазастой девчонки — негодующий вопль. Сам говоривший лишь странно усмехнулся, но в его синих глазах по-прежнему безмятежно светился безразличный холод, чувствующийся и в голосе, и в замороженных движениях. Девчонка, прячущаяся за ним, дрожала от страха, но в то же время не в силах была уйти — её терзало жгучее любопытство. Она жадно разглядывала раненого и даже порывалась подойти ближе, но пугалась изорванной одежды, заляпанной кровью, и разбойничьей щетины. Поняв, что парень действительно приходит в себя, она взвизгнула и уткнулась лицом в тёмную одежду синеглазого, который, впрочем, тут же поспешно её от себя отстранил.       Уцелевший гифорец приоткрыл глаза, без всякого интереса оглядел компанию и присел. На виске у него багровел кровоподтёк, полускрытый сильно обгоревшими волосами.       — Надо же, живые, — констатировал он себе под нос, проигнорировав вопросы. — Надолго ли?       — Живые? — удивился синеглазый. — Хотя, если сравнить с нашим окружением... Пожалуй так. Тебе следует поскорее уйти отсюда, парень, пока оно не вернулось. Мой слуга Рэйган проводит тебя. Да хранят тебя Вознёсшиеся. А мы позаботимся о погибших....       Раненый хмыкнул и поднялся на ноги, потирая затылок — видно, по голове ему не раз попало.       — Вот и хорошо, подождём, пока эта нелюдь вернётся. Заодно и по долгам мне заплатит — вон их сколько, долгов, видите? — он обвел кладбище жестом пахаря, приглашающего полюбоваться щедро уродившейся пшеницей. Похоже, удары не прошли бесследно, и мозги у него слегка съехали набекрень. Кто в здравом уме захочет остаться?       — Пошли отсюда, парень, — Рэйган тяжело опустил руку незнакомцу на плечо. Ну не рассказывать же раненому в самом деле, что некромант велел выпотрошить его умерших товарищей: — Эй, ты меня слышишь? Не захочешь по-хорошему — выволоку силком. Кстати, ты часом не из Шинрондо? Впрочем, неважно, потопали! Некр... Ой, простите, господин. Что мне делать, если он не захочет уйти?       — Просто отведи его к дереву. Её это должно позабавить. Пусть с ним расправится. Я знаю, что у тебя рука не поднимется... И я зла на парня не держу за то, что он выжил, — Таэльфир подозвал девчонку и что-то ей велел. Та ловко поскакала по полю, легко перепрыгивая изуродованные тела и без отвращения их разглядывая.       — Тракт, ведущий в Голодную степь, в той стороне? — перебил выживший, указывая куда-то в стену леса. Но, не дождавшись ответа, высмотрел неподалёку раскидистый высокий граб, скинул с плеча чужую руку и целеустремленно пошёл к дереву.       — Туда, куда надо пошёл, — пират хмыкнул, довольный тем, что ему не пришлось с опасным типом связываться, но тут все испортила девчонка...       — Стой! — отчаянно завопила Рэкки, бросаясь к незнакомцу. Она схватила его за руку и потянула назад. — Не ходи туда! Она зла! Она очень зла и хочет пить! Она готова кровь выпить из-за цепи!       — Чего? — удивился тот, послушно останавливаясь. — Кто голодная? Белая такая, слепая, костлявая?       — Ага, — всхлипнула та, толком не понимая, что ей говорят, — это я во всем виновата, но посадили её, потому, что я подсунула... Не ходите к дереву! Она до сих пор там, в цепях... Она вас убьёт.       — В цепях? — воин припомнил нечеловечески сильную худую фигуру, которую даже мечи не брали, и сильно засомневался, что эти трое как-то сподобились поймать белую нелюдь. Поднял с земли палаш, выпавший из чьей-то руки, и положил вторую ладонь на аркан. — Ну-ка посмотрим, что там у вас...       — Нет! — взвизгнула Рэкки, но тут опомнившийся пират её схватил и, грубо перекинув через плечо, поволок на расправу к некроманту. А вокруг толстого ствола действительно была обмотана цепь, только вот если на ней кто и сидел, то видно его (или её?) не было.       — Эй, белая, разговор есть! — прикрикнул безумец, нарываясь на повторение ночного урока, преподанного людям — не лезь туда, о чём ничего не знаешь.       Ему никто не отозвался, лишь приглушенно звякнула цепь.       Парень бросил быстрый взгляд наверх, подпрыгнув, уцепился за ветку и исчез в листве — вышло не так ловко, как обычно, но он не привык осторожничать. Забрался повыше, присмотрелся, раздвигая ветки... и прямо из увядших листьев взметнулись две тонкие, но сильные руки, накинули ему на шею петлю и тут же рывком дёрнули на себя. Убийца была наготове, но она никак не думала, что перед ней явится не Рэйган, изрядно её в заточении достающий...       Воин полетел вперед, выпуская аркан и хватаясь за верхнюю ветку, чтоб не сорваться. Кончик клинка уперся в живот нежданной угрозе, пропоров куртку, но так и не коснувшись кожи.       Гифорец открыл рот, вознамерившись выдать что-то угрожающее, но так и застыл, повиснув на ветке. Вид у него был исключительно дурацкий.       — Что-то это мне напоминает, — наконец сообщил он.       Четвёрка с недоумением отшатнулась от странно знакомого лица. Клинок её мало побеспокоил, так как из-за недавнего ранения живот по-прежнему был замотан бинтами, что, к сожалению, теперь стало заметно.       — Так, — мрачно протянула она, — в семейке Котфуа одежду портить любят... Как поживает глазик милого Ренди? Как здоровье тётушки?       — Ренди наверняка захотел бы передать привет, — хмыкнул парень, упираясь ногой в нижний сук. Отвёл было клинок, но передумал и поинтересовался: — Или ты хотела устроить вторую хорошую драку?       — Что ты тут делаешь? — она резко сменила тему. — Кладбище видел? Ужас, сколько падали некроманту на поживу... Уходи отсюда и побыстрее. А если будешь мешать — устроим драку. На этот раз тебя никто не спасёт...       — Это кого в прошлый раз спасли? — возмутился гифорец, и, не дожидаясь ответной любезности, сам вытянул голову из петли. — А вот я прямиком с кладбища. Что-то второй раз уже не заладилась моя служба... Ну да ладно. А ты что же, оказывается, кровь пьёшь? — он с любопытством воззрился на убийцу.       — Что ты та... — тут ему очень повезло с тем, что он освободил шею, так как глаза Четвёрки неожиданно закатились, и она, не держась более за ветви и обламывая мелкие сучки, рухнула на землю. За ней скользила цепь, прикрепленная к ошейнику. От боли девушка почти сразу же очнулась и даже села, тихо бормоча ругательства.       Воин спрыгнул рядом, деловито потянул цепь в стороны, словно проверяя, сможет ли оборвать, но, конечно, не смог. Сунул клинок за пояс, за неимением ножен, и тоже присел на траву, умело не показывая головокружения — голова после акробатических упражнений гудела не хуже таза, по которому стукнули поварёшкой.       — Ты куда вляпалась?       — Что? — она изумлённо обернулась, вспомнив о нём. — Ах, Морри, как же приятно видеть знакомое лицо... Но тебе действительно не стоит... Фу ты, всё в голове путается. Тут неподалеку два мертвяка разгуливают. Меня стерегут. Чтобы никто не принёс мне воды... до самого захода солнца, а я со вчерашнего дня не ела... Я же не вор, а наказали меня...       Она поняла, что толком ничего не сумела объяснить и с досады замолчала, устало улегшись в траву. Схватка, даже такая короткая, окончательно её вымотала. Но глаз она не закрыла, тоскливо уставившись на болотце, края которого поблескивали чистой водицей...       Воин ничего не ответил, только пошарил за спиной, выискивая свой трофеи. Трофей печальный — собственная фляга в бою прохудилась, словно решето, вот и пришлось позаимствовать столь нужную вещь у мертвеца.       — На. — Протянутая фляга была порядком подкопчённой, но целой, с вытесненными на донышке серебряными буквами "Валенд". Внутри булькала и попахивала тиной болотная вода.       — Если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты хочешь меня отравить, — отодвигаясь, заметила она, — убери это. Убери, пока он не снёс тебе голову. Некромант не любит, когда нарушаются его повеления... И лучше не оглядывайся!       Он пожал плечами, на ощупь прицепляя трофей на место.       — Убирайтесь, — прошипела Четвёрка кому-то за его спиной. Её слабость снова отошла, уступив место ярости, — ходят тут... всякие... Послушай, Морри, почему ты не остался в замке? Для чего ты ищешь её? Смерть... Что бы со мной не приключалось, я, вопреки ожиданиям родни, подруг, знакомых, хотела жить даже когда... неважно. У тебя есть братья, проклятье, что тебе ещё надо?! У тебя есть те, кто ждёт… Ты понимаешь, что я должна убить тебя? Иначе пострадает моя репутация. Я должна предоставить им твою голову.       — Есть куда более неприятные вещи, чем смерть. Но до радикальных мер я еще не дошёл, так что зря ты про это. Репутация... Прошлый раз ты со мной не сладила. Кстати, вон сколько голов на поляне осталось, не хватит им? — Морис махнул рукой в сторону кладбища и всё-таки бросил вопросительный взгляд через плечо. К деревьям, вяло волоча по земле внушительную секиру, уныло покачиваясь, брёл мертвец. Несомненно мертвец, так как мало того, что одна его рука отсутствовала до локтя — у него ещё и голова была пробита... И одет он был в военную форму. Судя по всему, подняли его с кладбища...       — Я с тобой не сладила? — возмутилась Четверка. — Да я никогда не воспринимала тебя всерьёз, потому что ты безумец! Сумасшедший.       — Ненормальных нельзя недооценивать, — усмехнулся гифорец, поднимаясь, и недовольно смахнул с рукава... что-то. Видимо, галлюцинацию, так как ничего вниз не упало.       Трупов же он каких только не повидал, но вот ходячих встречать не доводилось... Но мертвяк — он и есть мертвяк. Пока не пытается зарубить секирой, внимания не стоит.       — Кто-то идёт, — насторожилась убийца, передумав высказывать всё, что она о своём знакомом думает, — план таков...       План она придумать не сумела, так как из-за кустов бесшумно вышел некромант, а за ним с треском, выкатился Рэйган, размахивая снятой, мокрой от пота, рубашкой. Четвёрка мрачно поглядела на Мориса, но бросаться на него было уже поздно, увы.       Пират не верил своим глазам, некромант невозмутимо слизывал тёмную кровь с новых перчаток, хотя испачканы его руки были до локтей...       — Тебе нужна дополнительная плата? — поинтересовался Таэльфир. — Почему юноша всё еще жив?       — Дорогая, что это значит? — делано возмутился его слуга.       — Он… — Четвёрке хотелось крикнуть, что гифорец спас ей жизнь, но она понимала, что для наёмной убийцы этого спасения недостаточно. Убийцы не бывают благодарными. Ей никто не поверит. — Он мой жених.       — Что? — изумлённо вылупился на неё пират, — тот самый, который дал тебя обесчестить тем четырём негодяям?       — Ты не вправе их называть так, — она насмешливо оскалилась, — ты сам поступил бы точно также, если бы удача благоволила бы тебе… А жених… Я вначале не узнала его, он так оброс, постарел... Всё-таки четыре года прошло… Тьфу, меня преследует это число! Узнав, я хотела его убить, но он раскрыл мне на всё случившееся глаза. Он хотел спасти меня. Бродил вокруг конюшни, где я была заперта, — она врала вдохновенно, вспоминая прошлое и недавнее, — когда я убила своего мучителя, его тётка — отвратительная злобная старуха — ненароком заглянула ко мне. Она сразу всё поняла и, заперев меня, подожгла конюшню, чтобы я сгорела вместе с убитым. Именно мой жених вытащил меня и посадил на свою лошадь. Тогда я не узнала его. А теперь мы поговорили… и все выяснили.       — И он то... — Рэйган с трудом переварил невероятную историю, разумеется, не поверил ей, но волновал его другой вопрос, — и он теперь женится на тебе? На наёмной убийце? Зная, что тебя те четверо…       — Жених, говоришь… — задумчиво пробормотал некромант, обрывая слугу: — А вы что скажете, юноша? Может, представитесь? Вам то ли невероятно везёт, то ли вы прокляты...       Небритый, потрёпанный побоищем "юноша" выглядел на добрый тридцатник, но поправлять тёмного мага не стал — он с открытым ртом слушал "историю встреч и разлук". Потом подобрал челюсть, выразительно нахмурился и процедил:       — И зачем было рассказывать? Разве наши дела касаются кого-то ещё? — хотел было по обыкновению представиться "Бертом", но передумал. Если одна знает его как Мориса, то и другие рано или поздно раскусят обман. — Морис. Представитесь проклятому?       — Я требую доказательств! — завопил Рэйган. — Эта особа морочит нам всем голову! У неё не может быть жениха, она же не девица! К тому же она и близко мужчину к себе не подпустит. Поцелуй её, давай-ка, покажи, какой ты жених! Да она пальцем к себе не даст притронуться!       — Этот крикун — мой слуга, Рэйган, — не обращая на вопли внимания, невозмутимо произнес господин, — а я его хозяин, Таэльфир Горгульгу. Если не хочешь с вновь обретённой расстаться — присоединяйся ко мне. Раз ты проклятый, то, думаю, в этом мы сойдёмся.       — Протестую! — выл пират.       — У меня дела в Загадочных землях. Незаконченные, — прямо заявил Морис, игнорируя провокационные вопли. — Нам по пути?       — Какие же у вас дела? — мягко поинтересовался Таэльфир. — У нас тут тоже остались ещё... дела. Во всяком случае, до завтрашнего утра мы не намерены отсюда уходить. Вас не беспокоит то, что я несколько... потревожил ваших соратников, нет? Кстати, насчёт невесты. Тут всё очень прискорбно. Она украла у меня одну вещицу. Пришлось девушку наказать. До захода солнца она будет находиться здесь без еды и воды. А стражей, которые следят за исполнением наказания, вы, я так полагаю, видели.       — Дело чести. Надо вернуть всё, как было, — уточнил выживший, так ничего и не прояснив. – Украла? Что за ерунда? Я бы скорее поверил, что убила.       — Устала повторять, что это не я, да эти не поверят... Ну вот, иди и разберись там с делами, — как-то охотно согласилась Четвёрка и негромко добавила, — только не мог бы ты мне на память оставить клинок? А то мне тут придётся выяснять отношения, а тебе всё равно оттуда не возвращаться. Это ты к тому чуду идёшь, что целый отряд разметало? Вперед, Морри, плакать не буду. Можешь зарубки оставлять — в таком случае хотя бы мёртвому телу твоему некромант найдёт достойное применение...       — Какая добрая у меня невеста, — не без издёвки констатировал "жених", бросая палаш на траву. У него-то в оружии недостатка не было — вся поляна им усыпана. И, стараясь не выказывать облегчения — неужели дурацкому фарсу конец? — подыграл напоследок: — Что ж, раз прощения я не заслужил, настаивать не смею. Бывайте, господа.       Сказано — сделано. Гифорец без лишних слов развернулся и побрел прочь. Но не успел выйти из-под полога леса на поляну, как пошатнулся, ухватился за дерево и сполз по стволу вниз.       И картина зверского побоища обрела заключительный штрих...