День девятый. Проклятая ведунья
30 марта 2014 г., 17:03
Рэйган проснулся в холодном поту. Ему снилось, что служители Вознёсшихся его поймали и собираются наказывать за совершённые грехи.
— За оскорбление благородной девицы Огалы Велагалы и насилие над ней, вы, Рэйган Висельник, будете подвергнуты...
— Я не знаю никакой Оглалы! — завопил пират, стараясь не слушать ужасный перечень пыток, ожидающих его. — Не знаю! Пальцем ее не трогал!
Он проснулся, когда его волокли к высоченному деревянному острозаточенному колу, уселся, путаясь в плаще, и вытер вспотевшее лицо. Голова раскалывалась от боли. Но Рэйган был свободен, никто нападать на него не собирался, и жизнь была прекрасна.
Успокоенный утренней тишиной пират оглядел спящих товарищей и расплылся в блаженной улыбке. Нежно свистнул, откликаясь какой-то птичке, глотнул вина — и ночной кошмар как рукой сняло.
Рэй был удивлен тем, что Четвёрка ещё спит. Он подошел и долго вглядывался в её спокойное лицо. Но тронуть не посмел. Чего уж теперь-то...
Задумчиво почесав затылок, Рэйган направился к провизии, чтобы соорудить завтрак.
Не иначе как на запах еды с ветки спрыгнул недрёманный караульный. Утро его нисколько не обрадовало, принеся лишь головную боль, и на мир Морис смотрел волком. Молча махнул рукой пирату и присел возле догоревшего костра.
— И даже без яда, — протягивая счастливому сопернику хлеб с сыром, проронил Рэйган, — я всё интересное проспал. И весь в шерсти. Тьфу, ну и жизнь... Эй, Рэкки, подъём!
Воровка заворочалась и, лениво поднявшись, подошла к пирату сзади. Вид у неё был фантастический...
Морис вытаращил глаза, едва не выронив изо рта бутерброд, и схватился за аркан. Пол-утра он промаялся головой и успел позабыть, какой казус приключился с ревнивой пронырой... Впрочем, одежда диковинного существа была знакомой, как и фигурка, так что в ход оружие он не пустил. Только мрачно вопросил:
— Ты кто вообще?
— А-а-а! — обернувшийся Рэйган отпрыгнул назад и упал на мирно разлёгшегося некроманта. — Вознесшийся да сохранит меня, о мама моя, почему ты меня не остановила, когда я в путь собирался!!! Оно опасно? Хищное?
— Да что с вами? — тонко удивился девичий голосок, странно звучащий из-под густой чёрной бороды, достигающей пояса. Волосы Рэкки так же изменились. Теперь они были более тёмные и спускались до лопаток.
— Рэйган, слезь с меня, — глухо произнес некромант, но, к сожалению, пират его не расслышал.
— Хотел бы я знать, опасно ли это, — признался гифорец, тоже потихоньку сдавая назад и не сводя глаз с чуда-юда. — Рэкки, это же ты?
— Да что на мне, грибы выросли? — обиделась та. — Чего вы надо мной...
Тут наброшенная петля затянулась на её теле, прижимая руки к бокам.
— Что тебе тут нужно? — вкрадчиво поинтересовалась Четвёрка, ухитрившаяся подкрасться незаметно. — На Рэкки ты совсем не похож.
— Рэй! — грозно рявкнул придавленный некромант, но его никто не замечал.
— Да что вы в самом деле! — отчаянно завопила воровка, приготовившись расплакаться.
Морис, вовремя вспомнив, кто среди них главный по магии и нечисти, ухватил Рэйгана под мышки, стащил с Таэльфира и вопросил уже у освобожденного работодателя:
— Это что за хрень такая?
И тут некромант поднялся. Поднялся во весь рост и наотмашь ударил крылом опешившего пирата по лицу.
— Вы не забыли, кто ваш господин? — ледяным тоном поинтересовался он.
Рэкки завизжала и бросилась наутёк, но Четвёрка продолжала держать аркан, хоть и выглядела впечатлённой, поэтому далеко воровке убежать не удалось.
— Не забыли, — столь же неприветливо уведомил Морис, выпуская пирата из рук и подозрительно разглядывая тёмного мага. Второе нежданное перевоплощение его удивило, как ни странно, меньше — мало ли, в кого эти чародеи от нечего делать превращаются?
— Вот и чудненько. А теперь быстренько завтракайте, потому как сразу же после еды мы с Морисом вас покидаем. А вы все идёте в ближайший город и ждёте нашего возвращения.
— Как же так? — растерянно пробормотал Рэйган. — Почему без нас?
Рэкки только теперь заметила, что её шею что-то щекочет, но руки у неё были связаны, поэтому она тёрлась подбородком об своё плечо, недоумевая, что же ей мешается.
— И я разрешил Морису выбрать себе напарника, — не обращая внимания на потрясённого пирата, продолжил Таэльфир, — человека, которому он доверяет. Ну и которого обрекает на смерть. Мы идём туда, откуда люди не возвращаются.
Пират задумался и в который раз почесал затылок — не иначе там кто-то завёлся от лесной привольной жизни...
— Сам справлюсь, — коротко буркнул Морис. Не то не доверял никому, не то смерти ничьей не хотел, не то от лишних слов голова с похмелья гудела.
— А почему он должен выбирать? — освобождая аркан от Рэкки, поинтересовалась Четвёрка. — За опасную работу всегда хорошо платят.
— Что бы ты о себе не думала — тебя убьют, — ответил Таэльфир.
— Такой исход дела меня тоже вполне устраивает.
— Это просто самоубийство. У тебя нет шансов.
— Так даже лучше, — она верила некроманту, но в её голосе не было ни тени колебания. Рэйган продолжал пугать затылочных насекомых, Рэкки в ужасе ощупывала бороду, пытаясь её оторвать, и надеялась, что это просто кто-то подшутил над ней. Некромант спокойно принялся за еду, посчитав вопрос о присоединении убийцы решённым.
— Со мной, — с нажимом уведомил Морис, — в такие места ходить нельзя никому. Ну разве что мёртвому. Потому как мне-то наверняка ничего не сделается — проверял, да, – а остальные все нечаянно помрут. Ну или не все. Кажется, я предупреждал, что проклят.
— Рано или поздно... это всё равно бы произошло. Если к смерти быть готовой, то не страшно. Господин согласился взять меня с собой, и я иду.
— Я бы тоже пошёл, — пробормотал Рэйган, — а награда-то будет большая?
— А мне с бородой ходить, да? — заливаясь слезами, выкрикнула Рэкки. — Уж лучше помереть!
— Возможно туда и та белая придёт, — решил припугнуть их некромант, — и Тёмная, которая её намного хуже.
— Да кому наши жизни нужны? — подбоченившись, возразил пират. — Может, ценить их научимся.
Морис, едва услышав о Тёмной, вытащил палаш, так и носимый без ножен, и проворно зачиркал оселком вдоль лезвия, даже на скрежет не обращая внимания. Где Тёмная, там и Золотая, вот бы их обоих подловить! А от сборища самоубийц он решил отделаться при возможности — без него останутся целее, чем с ним.
— Кажется, на празднике я внесу свой вклад в ужин для гостей, — произнёс некромант, принимая обычный безразличный вид, — потом не нойте, что я вас не предупредил. Собирайте вещи, и в дорогу. Нам нужно поспешить. Следующий привал разобьём у ограды. Отдохнём, выспимся, а потом встретимся с проводником, который отведёт нас внутрь. Очень милое существо. Кто её обидит, того тут же отправляю назад. Хотя там и без меня защитники имеются...
***
Лес и впрямь подступал к высокой каменной стене вплотную, иные дубы даже свесили ветки во двор. Но охоты вскарабкаться по стволу и перебраться по сучьям не возникло ни у кого — над стеной мерцала тёмно-серая, непрерывно колышущаяся завеса. Ветви, до половины покрытые листвой, за ней становились высохшими и безжизненными. На "ограду" все эти укрепления смахивали как меч на зубочистку, но другой по пути не нашлось. Замка за деревьями и стеной видно не было, но сомневаться, что он где-то там имеется, не приходилось — в просветах крон на фоне рыжего закатного неба изредка мелькали крылатые фигуры и исчезали за завесой. Окончательно в правильности избранной дороги некроманта убедил знакомый дребезжащий голосок, внезапно донёсшийся из-за деревьев. — Ну-ка глядите ещё раз. Берём. Кидаем, зажимаем. Трясём. — Голос прервался частым сухим стуком. — И — оп! — бросаем. Четыре-шесть-три-один. Сколько будет? — Басовитое недовольное ворчание. — Ну ладно, ладно, четырнадцать. Теперь Фолька. О, десять. Ну а теперь давайте вы. Бодрый стук перекатывающихся камешков оборвался, и некстати появившихся путников встретил неожиданный обстрел — юный хщор так лихо выкинул из стакана игральные кости, что словили их почти все: Рэкки — в бороду, Рэйган — в лоб, Четвёрка — в пряжку ремня. Последний камешек пролетел над плечом Мориса — повезло, как обычно — а на долю некроманта снаряда не досталось. — Ну кто кидает так? — Бабка погрозила пальцем великану-игруну, потом на всякий случай сидящему рядышком такому же. Пристроившаяся на ветке сильфида захихикала. — А Фольке их опять потом по кустам со... — Старуха и чудище, — мрачно оповестил всех Рэйган, потирая лоб, — почему старуха? Нельзя было кого-нибудь помоложе найти? — Молчи, смертник, — некромант "ласково" вцепился пирату костлявой рукой в шею и приветливо обратился к проводнице, — почтеннейшая, я прошу вас не обращать внимания на этих людишек. Они будут нечисть отвлекать, пока мы с вами по Замку прогуляемся. Я даже не знаю, как их вернее использовать. Сразу на кухню послать или всё-таки одеть как гостей? Морис при виде двух хщоров напрягся, но гиганты враждебности не проявляли. Один подозрительно втягивал ноздрями воздух, другой жался к стене и что-то неразборчиво подвывал. — Ох ты ж, сколько вас, — всплеснула руками Ксин. — Целая дюлигация, если по умному-то! Надо вас всё-таки как-то обрядить, чтоб на местных похожи стали... Хотя вот ты, бородатый, на гномика очень смахиваешь. Я, правда, не видала их никогда, и никто не видал, но сказывают, что вот такие они и есть. Нечисть-то, её тоже обдурить можно, коли с умом к этому делу отнестись. Цыц, Фолька! Хихикает она... Лучше б дело посоветовала! — Я не бородатый! — яростно взвизгнула Рэкки, но некромант другой рукой сдавил ей шею, и пигалица испуганно притихла, лишь пришмыгнула распухшим от слёз носом, да рукавом покрасневшие глазищи вытерла. — А остальных одеть поприличнее, глаза завязать и чтоб шепелявили. Никто от василисков не отличит! — предложила сильфида, усмехаясь в ладошку. — Шепелявить-то на кой? — не поняла бабка. — А василиск с выбитыми клыками не шепелявит разве? Клыков-то у них нет! — Я немного подготовился к проникновению, — сообщил Таэльфир, стаскивая с осла мешок и вытряхивая из него причудливые спутавшиеся тряпки, которым найти применение было сложновато. Например, нечто, напоминающее гигантский носок, оказалось колпаком, который пират, неудержимо смеясь, напялил на бородатую воровку. — Правда, я не рассчитывал на проклятого и гнома, но всё же... Одевайтесь! Шэкерр и Морис, вы — чета василисков. Зубы вам сделаю, не беспокойтесь. Рэй, тебе придется хуже всех. Выпей-ка... — Главное — кузену не рассказывать, как я василиском был, — сумрачно изрек Морис, выуживая из кучи за штанину какой-то костюм, — подумает, что издеваюсь. — Кстати, ни разу не видел настолько заросших василисков, — заметил Таэльфир, — Рэкки, окажешь Морису услугу? Постриги его и побрей. А он пусть покажет, как правильно бороду носить. Не скули, Рэй, все хорошо. Гифорец взглянул на девчонку с великим подозрением и заметил: — Лучше я сам. У меня и так шрамов хватает, чтобы их ещё и на морде делать. А ты, Рэкки, маскируйся, не отвлекайся... — Ну-ка давай я! — неожиданно предложила Ксин. — Ты не сомневайся, у меня опыт большой и рука набитая! Я столько ёлок постригла, когда Фольке в кости проигралась... "Жених" впечатлился ещё больше — не иначе, представил бритые ёлки — и, прихватив новую одежду и нож, быстро смылся в сторону встреченного по пути родника. Пират отчаянно взвыл, глядя на покрывающиеся шерстью руки. Четвёрка, воспользовавшись его замешательством, куда-то отошла. Рэкки покралась было за Морисом, но некромант поймал её за шиворот, что-то прошептал на ухо и послал в противоположную сторону. Когда он повернулся к Рэйгану, то на месте того сидел абсолютно чёрный огромный пёс с горящими красными глазами. Правда, вёл себя здоровяк совсем как щенок-глупыш. То вскакивал и гонялся за хвостом, то беспричинно скулил и прыгал вокруг некроманта. — Это баргест, — пояснил Таэльфир, — не знаю, водятся ли у вас такие... И есть ли они вообще. Но, думаю, это лучше, чем болтливый развратный мужлан. — Эх, знатный колдун, да, Фолька? — ностальгически вздохнула старушка. — Ну, покуда вы готовитесь, я вот чего скажу. Вон, видите? — она протянула пустую ладонь, словно приглашала полюбоваться на что-то незримое. — Слетаться начали. Тёмная, значит, внутри. Гости потому не засидятся — кому нравится, когда кругом одни досадные мелкие неудачи? Она развлекается так, невезение насылает. Так что делайте свои дела, не затягивая. А коли всё из рук валиться начинает — значит, Тёмной приглянулись. Только шеи где-нибудь неудачно не сверните... Ну и про маскарад свой не забудьте, а то как есть сожрут. — Не хочешь ждать нас? — спросил тот, надевая на пса ошейник. — Хоть покажешь пролаз? — А как же, покажу. С вами же туда и пойду, только вот как вылезем, дорожки-то у нас и разойдутся: уж больно приметная компания будет, ежели всей толпой по замку бродить вздумаем, — пояснила Ксин. — А как же, разделимся... Сейчас вернутся те, и договоримся как именно. Гнома, наверное, с собой возьму... А пса отдам им. Словно услышав, о ком идет речь, из-за дуба показался... кто-то. Синеглазый, гладко выбритый, приодетый, причёсанный и молодой. Только привычно угрюмое выражение лица наводило на мысль, что это и есть тот самый Морис, которого подобрали на василисковом кладбище. Волосы он обстриг неровно, как достал, но чёрные обугленные кончики больше не делали его похожим на погорельца. Пожалуй, неприветливый гифорец теперь действительно походил на аристократа, вид портили только два шрама поперек шеи, не скрытые теперь волосами и воротником мундира: широкий и свежий синеватый рубец и узкий белёсый след, хорошо заметный за ушами. — А этот зверь откуда? — положив ладонь на аркан, подозрительно осведомился новоприбывший "василиск". — Он будет вас защищать, — невинным голосом сообщил некромант, — очень преданная псина. Но с ним надо строго. Чуть что — сразу плетью его. Послушай, Морри, твоя невеста что-то долго не возвращается. Ты знаешь, по-моему, гном очень ревнив. Как ты думаешь, он способен на убийство? — После прошлой ночи я ничему не удивлюсь, — честно признался тот. — Только это ещё вопрос, кто кого убьёт. — Ох ты ж, нельзя так, — переполошилась бабка. — Вы взаправду, что ли? Нельзя никого убивать! Ну-ка пойду я погляжу... Сидите, чуди, тут меня ждите! Но младший детёныш увязался за ней всё равно, норовя схватить за подол. — Ну и я тогда пойду... — решил гифорец. Видно, не доверял лесным великанам и странным старушкам. — Куда! — хватая пса за загривок, поинтересовался тёмный маг. — Боюсь, там и без тебя будет весело...***
— Пусти меня! — Четвёрка ожесточенно дёрнулась, но мстительная бородатая воровка уселась на ней прочно и отпускать свою жертву не намеревалась. — Больно не будет, — успокоила она запутавшуюся в платье убийцу и щёлкнула ножницами. Девушка всё равно вскрикнула, увидев, как на траву упал хвостик от её косы, перевязанный лентой. Рэкки довольно ухмыльнулась: — А потом я постригу тебя налысо… Красотища! — Я тебе побалую! — заскрипел сзади старушечий голосок, и обе дамы вдруг взлетели вверх тормашками — хщор не понял, в чём дело, но на всякий случай сцапал обеих за что получилось и гордо предъявил добычу Ксин. — Да ты чего? Пусти их, ну-ка! Чудь, как есть чудь... Однако тот не послушался, только обиженно насупился и отвернулся. — Спасите! — завопила Рэкки и ножницами ткнула хщору в глаз, не подозревая, что это не самая лучшая идея... Великан взревел от боли и, отшвырнув менее агрессивную добычу, зажал широкой трёхпалой ладонью глаз. Попала воровка, куда целилась, или нет, но хщору её методы освобождения явно не понравились. Ксин скакала вокруг, пытаясь кого-то — а может, всех сразу — успокоить. Подоспевшему Морису картина открылась вполне однозначная, и петля аркана мигом сорвалась в полет, безошибочно захлестнув шею "чудя". Тот отбросил Рэкки следом за Четвёркой куда-то на дерево и тараном попёр на новую угрозу. Ударившись о ветку, воровка плюхнулась прямо на свою жертву, опомнилась и принялась лихорадочно кромсать косу, чтобы уж довершить начатое дело. Меж тем на хщора вылетел спущенный с цепи пёс. Он принялся скакать вокруг нелюди, покусывая её, но, скорее, играючи, чем всерьёз. — Ну-ка хватит! — гаркнула бабка, чудом умудрившись перекричать шум-гам, и взмахнула руками. Морис застыл безо всякой магии, увидев сотни бабочек, взвившихся с травы, листьев и волос старухи. Она... тоже? Никто больше ничего странного не узрел, только ножницы вдруг неудачно скрипнули лезвиями и выскочили из рук, потерявшись где-то в траве. Да ослеплённый хщор махнул лапой, чудом попал по удавке и оборвал её. Из-за деревьев, ворча, выскочил его брат, и нелюдь бросился к нему, привычно хныча и пряча в лапах физиономию. — Главное — ведать, когда применить! — непонятно кому сообщила Ксин, подняла с земли хворостину и, грозя ей, попыталась шугануть баргеста. Тот обиженно рявкнул и отошел подальше от мохнатых чудищ. — А вы чего тут удумали? — потрясая веткой, боевая старушка направилась к куче рук-ног, виднеющейся под деревом. Морис стоял столбом и только провожал её взглядом, пытаясь переварить увиденное. Это же проклятье, приманивающее удачу мёртвых! Разве можно им управлять? — Отстаньте от меня! — вскакивая, завопила Рэкки и отбежала подальше от опасной незнакомки. — У-у, пороть вас всех некому! Ты на кой моему чудю в глаз ткнула? Разве не видишь, он плачет теперь, больно ему. А ты чего сразу верёвкой своей машешь? — напустилась она уже на гифорца. — У-у, безобразники! — Тебя не спросил, когда и чем мне махать, — буркнул Морис, наконец отмерев. Ловко смотал аркан и присел возле Четвёрки, потряс её за плечо: — Эй, ты как? — Отвратительно, — негромко ответила она, — а эти чудища не могут отсюда убраться? Вместе с опасной женщиной? Послушай, она ведь не будет меня стричь? Как ёлку... Я сама. — Её сейчас, кажется, больше хщоры волнуют, — сообщил "жених", коротко глянув на старуху, перенёсшую свою воспитательную лекцию уже на великанов. Попутно она пыталась осмотреть рану, но детёныш упрямо отворачивался, не подпуская её к себе. — Не надо стричься. Разве тут нельзя... подровнять или что там вы делаете? — Морис осторожно пригладил ладонью разлохматившуюся истерзанную косу, словно надеялся прилепить отрезанное обратно. — Морис. Извини, но кроме тебя, боюсь, некому это сделать. Распутай меня, только осторожно. Этот некромант... Это платье — воплощение забытых кошмаров. Чёрный шнурок — это от корсета. Его надо затянуть. Но поначалу распутай меня от пояса. И выброси — он не от этого платья. Только не перепутай! Если ты меня спасёшь, то обещаю никого не убивать. Разве что нечисть. Пожалуйста. Вознёсшиеся... почему как только ты появляешься, то меня начинают преследовать неприятности... Хотя, нет. Всё началось с того, что я вытащила из реки некроманта... — Угу. Так, этот? Похоже, мне с нарядом ещё повезло... — чего и куда тянуть, он разобрался не сразу, но скоро дело пошло на лад, и злополучный пояс был развязан, а корсет — затянут. Четвёрка села и проверила, не порвалось ли платье. Оно было чёрным, с узким воротничком и янтарной застёжкой на шее. По столичным меркам его посчитали бы излишне скромным. Спина, шея, грудь — всё скрыто тканью. Подол до самых щиколоток, да ещё легкая накидка сверху... Но для убийцы с её шрамами нужно было именно такое одеяние. Ну и даже смотрелось оно на ней неплохо, подчеркивая стройный гибкий стан девушки. А та распустила волосы и, вытащив зеркальце, на миг словно бы заледенела. С одной стороны её волосы были коротко отстрижены — едва прикрывали ушко. С другой оставались изначальной длины — почти до колен... Девушка заморожено положила зеркало на траву и повернула голову, застывшим жутким взглядом отыскивая воровку... Но та уже давно сбежала, предчувствуя расправу. — Ну, пойдёмте, ждут нас, — окликнула Ксин. — Солнце село совсем! — Подожди-ка, — недобро протянул Морис. — Как ты это сделала? Ты что, тоже проклятая, тоже падальщица? — Суровый какой, — фыркнула бабка, ничего не пояснив и удаляясь обратно, к стене. Возвышающиеся за её спиной хщоры уже успокоились. Левый глаз младшего слезился, но, кажется, остался на месте. Четвёрка вытащила нож и, проверив его на остроту, подровняла волосы с другой стороны. Причёска получилось замысловатой — по бокам волосы срезаны, а по спине змеятся уцелевшие. Но кто знает, как эти василиски наряжаются... Тут и некромант подошел. В одной руке цепь, на которой пёс пляшет, в другой за шиворот волочется гном. — Ну-ка, пейте, василиски, — сунув флакон Морису, велел он, — сейчас Ксин проведёт нас по проходу и придётся разделиться. Морис и Шэкерр — вы вместе. И пёс с вами. То есть Рэйган. Я возьму с собой Рэкки. А у почтенной тоже свои дела. Есть возражения? — А у меня дела к почтенной. — Морис понюхал снадобье (как оказалось, зря, пахло оно отвратительно) и на глаз отхлебнул. — И что нам там втроём делать? — Все разговоры после — у нас времени нет. Ваша задача — отвлекать. Желательно Тёмную. Вот и всё. Ну и похитить то, в честь чего устраивают праздник. Сейчас не скажу. Но ни с чем не перепутаете. Если представится возможность. Проклятый кивнул. Он знал, кого ищет. Знал, что хочет исправить. Чем все закончится – догадывался. — Глупо это как-то, да? Устраиваться здесь на ночлег, — младший сын барона Орма поёрзал в седле, недоверчиво разглядывая новую стоянку отряда. Чёрные обгорелые остовы домов ничем не отличались от людских, и только уцелевшее двухэтажное строение на окраине своим странным видом намекало, что поселение всё-таки принадлежит аборигенам — осёдлому племени сильфов. — Да брось, — Берт высвободил ногу из стремени и ободряюще пнул товарища. — Тут больше никого не осталось. А в лесу нас бы мигом сожрали вместе с караулами. — Да уж тебе-то нечего бояться, Везунчик. Даже если подлые твари оставили после себя ловушки, ты-то в них точно не угодишь. — На этом Орму смолк, опасаясь показаться трусом, и пришпорил гнедого коня, даже не заметив, как напрягся после опрометчивых слов Берт. Дом оказался не двухэтажным, просто очень высоким — впору воздушных змеев под крышей пускать, как раз и сквозняки по углам гуляют. Гифорцы негромко гомонили, расположившись на расстеленных по земляному полуплащах. Деревянную мебель уже безжалостно порубили на дрова, и прямо посреди комнаты полыхал костёр. Белый ароматный дым клубами уносился в открытое окно. Встряхнутый плащ, раздувшись парусом, спланировал на пол. Берт небрежно поправил его ногой, обернулся и обомлел. Даже глаза протёр для верности. На него загадочно глядела золотокосая, золотоглазая нелюдь в сверкающих одеждах. Та самая, из странных снов. Она застыла в умиротворённой позе, окружённая сотнями многоцветных бабочек. Они слетались с распростёртых в траве мёртвых тел в широкий рукав и одновременно вспархивали с открытой ладони другой её руки. — Ты глянь, чего сила искусства делает! Или ты втюрился, Везунчик? — заржали за спиной на три голоса. И только тут до Берта дошло, что он смотрит на потрясающую мозаику, выложенную во всю стену. Кое-как отбрехавшись от зубоскалов, он приземлился на импровизированный походный лежак и взглянул на вторую фреску. Невнятная тёмная фигура выглядела такой же чуждой, как и золотая, но куда более зловещей и недружелюбной. Провалы незрячих глаз, рваный капюшон и связка цепей в руках. Скованные ими сильфы выглядели абсолютно беспомощными и лишёнными надежды. — Это вообще что? — не удержался Берт. — Тёмная нашлёт на вас кромешное невезенье, — загробным басом завёл кто-то справа, — и утащит ваши души за собой в бездну на цепи, словно шелудивых псов! А золотая высосет из ваших трупов удачу, как мозг из кости, и бросит в жернова времени! В зале грохнул хохот. — Именно это нам обещала перед смертью та сильфка-оборванка, — сквозь смех пояснил кто-то другой. — Эх, жаль ты, Везунчик, не слышал, то-то потеха была. Ха, посмотрел бы я, как нашего Везунчика можно лишить удачи. Зубы поломали бы обе эти твари! А тот уже не слушал, только в душе крепла тревога. — Эй, Везунчик, выходи, а то поджигаю! — донеслось снаружи. Берт в одиночестве глядел на мозаику. — Так я, выходит, вор? — тихо спросил у неё, сжимая кулаки. — Падальщик, который наживается с трупов и их удачи? Что ты наделала, стерва, я никогда о таком не просил! Золотоглазая удача, виртуозно выложенная из множества сверкающих камушков, всё так же таинственно и безмолвно взирала на разорённый зал со стены. «Или я просто проломил башку в прошлый раз и теперь банально схожу с ума?» — Берт, мать твою! Как только парень показался на пороге, в крышу полетел загодя приготовленный факел. Нечисти из Загадочных земель нельзя было оставлять ничего. Идея отыскать Тёмную или Золотую не оставляла его уже три года. Не нравилась только новая компания, которой при этом достанется и за себя, и за того парня. Впрочем... Кто мешает разделиться ещё раз, уже в замке?
