Их было четверо

      — Да отстань ты, окаянный! — напоследок прошипела Ксин. — Ну, цыц! — и осторожно сдвинула мраморную плиту. Собственно, плита прикрывала пролом в стене замка, образовавшийся не то благодаря естественным причинам, не то узник какой в древние времена постарался. Да и Ксин прямо призналась, что подземный ход, по которому пёстрая компания добралась до пресловутого пролома, только нашла, а не сама копала. — Нету ни...       — Нет, ты объясни, — тут же встрял Морис, сообразив, что говорить уже можно. — Ты с ними ещё и разговариваешь? Откуда ты узнала, что эту зовут Валендом, а эту — Мадиной?       На плечах у него умостились две бабочки, жемчужная и красная, коих Ксин в дороге на свою беду не оставила без внимания. Теперь Морис, ставший вдруг удивительно настырным, не давал ей прохода, требуя разъяснений всему подряд.       — Ух, достал, клыкастый! Научись спервоначалу с собой в ладу жить, а потом и поговорим!       Первой из дыры выбралась бабка, за ней — упорный василиск, умудрившийся в узком лазе оттеснить двух хщоров, чтоб подобраться поближе к несговорчивой проклятой. С трудом выбравшиеся детёныши закрутили головами — им в полуразрушенных пыточных бывать ещё не доводилось.       — Разделяемся, — сообщил некромант, с одобрением оглядывая мрачное местечко. — Если кто выживет, а я в этом сильно сомневаюсь, встречаемся здесь. Ну, ужин нечисти, идите вперёд. Поначалу ведите себя как все гости, чтобы отвести подозрения. Только не напивайтесь. Удачи, Морис. Думаю, с тобой мы ещё увидимся. Прощай, славный пёсик, может, такая личина тебя спасёт... Шэкерр, вам пожелаю быстрой смерти. Идите.       — Иди-иди отседова, — замахала руками на гифорца обрадованная Ксин.       — Всё равно потом найду, — многообещающе изрёк тот, выглянул за дверь и, обнаружив там пустой полутёмный коридор, позвал: — Пошли.       Четвёрка словно не слышала, как простился с ней некромант. Кивнула на прощание остающимся и пошла следом за напарником. Она прислушивалась к странному низкому гудению. Такой звук мог издавать только рой крупных насекомых вроде шершней. Пёс Рэйган, опасливо поджав хвост, попытался спрятаться под её юбкой, но убийца мстительно наступила ему на лапу, и больше тот не приближался.       — Ну и мы пойдём во двор потихонечку, — выждав пару минут, решила Ксин, — низшую нечисть в замок не пускают. Удачи вам! Удача тут пригодится точно. Если Фольку где встретите, на ужимки её не отвлекайтесь, она всех подряд дразнит.       Она прощально подняла ладонь, ухватила за руки своих "чудей", и странная компания ретировалась за дверь.       — Вот что, — некромант, оставшись наедине со своими сомнениями, неожиданно передумал брать с собой Рэкки. Ну для чего она ему пригодится? Пусть тут сидит. Даже если ненароком кто заглянет — не удивится. В подвале кто только не заведётся. — Рэкки, жди меня здесь. Никуда не уходи. Если шаги услышишь — спрячься. Наших, думаю, издалека узнаешь.       Таэльфир понимал, что поступает подло, опрометчиво, но он не любил, когда кто-то мешается под ногами. Поэтому безжалостно выдернул свой плащ из ручонок девчонки и быстро направился к выходу. Если её судьба — погибнуть, то пусть будет так...

***

      Огромный зал, в котором собрались гости, был погружён в полумрак. Немного света давали цветы, оплетающие стены, да звёзды, заглядывающие в провалы сводчатого потолка. На полу лучи всходящей луны сложились в причудливый узор. Однако кому-то естественного освещения показалось мало, и вверх поднялся светящийся шар чьей-то энергии. Золотистый, брызжущий искрами. Он осветил накрытые столы, стоящие у стен, и покачивающиеся на одном месте под низкое гудение танцующие пары. Нагам весьма проблематично вальсировать, а теперь была их очередь танца. В конце зала, над чучелом гигантской птицы, запрокинувшей разинутый клюв, покачивалась подвешенная к своду круглая колыбелька, в которой покоилось зеленоватое, больше человеческой головы, яйцо. Вокруг него, полностью скрытые плащами, высились шестеро вооружённых стражей из нелюдей.       Несмотря на то, что низшую нечисть оставили праздновать во дворе, иным из них не нужны были двери, чтобы куда-то попасть — на причудливо изогнутой балке пристроилась компания сильфов и сильфид. Под руководством вездесущей Фольки они занимались интересным и рисковым делом — дразнили гостей. Выбрав удачный момент, высовывались из укрытия в лунный свет и приделывали теням танцующих нагов то раскидистые крылья, то ветвистые рожки, то ещё какие непредусмотренные природой аномалии. А стоило кому-то заметить тень и, подивившись нежданно выросшей у партнёра второй паре рук, крутящих фиги, взглянуть вверх — проказники тут же прятались. Прогнать их с высокого насеста никто, кроме нетопырей, не мог, а те не снисходили до охоты на обнаглевших низших.       Четвёрка на мгновение замерла — она рассчитывала, что в зале будет светлее. Затем неторопливо двинулась к столам. Убийца была не прочь подкрепиться, правда, тут следовало быть осторожной. Кто знает, чем эта нечисть питается. Однако, к своему крайнему удивлению, девушка обнаружила на столе и вино, и фрукты. Правда, были там и другие кушанья-напитки, менее привлекательные, если не сказать правдиво "отвратительные".       Пёс тоже отделился и тёмной тенью нырнул под стол. Что он там обнаружить хотел — это осталось неясно. Скорее, тут причина крылась в трусливо поджатом хвосте...       "Как слепой", — мрачно подумал сопровождающий даму Морис. Глаза "василисков" прикрывали повязки из тёмной ткани, хоть и полупрозрачной, но в комплекте с неважным освещением сильно ограничивающей обзор. Никаких признаков Тёмной — той, ради кого он сюда пришёл. Впрочем, за десяток минут сразу трое гостей ляпнули чем-то на парадные наряды, и один поскользнулся — вряд ли от неловкости. Значит, она где-то здесь.       — Ну как тебе тут? — поинтересовался "жених", выбирая яблоко по-румянее.       — Неплохо, — негромко отозвалась убийца, оглянулась на спутника и вздрогнула, увидев кого-то за ним, — но сдаётся мне, что живой я отсюда не выберусь. Его только не хватало! Здесь твой кузен-василиск. Интересно, у него глаз новый вырос, или у меня есть шанс?       — Да ну? — опешил Морис, тут же разворачиваясь.       Файрендо Котфуа можно было узнать даже в полутьме и издалека. Он стоял в группе василисков и о чём-то их выспрашивал. На лице у него светилась счастливая улыбка.       — Можешь идти к нему. Поздороваешься, — недовольно произнесла Четвёрка, — но, по-моему, это плохая идея.       — Нет уж, вот его впутывать точно не стоит, — решил гифорец, поворачиваясь спиной к кузену, и потянул за плечо спутницу, чтоб тот их ненароком не приметил. — Весь план троллю под хвост пойдёт... Хотя чего он тут забыл-то? Ладно, его дело. Пошли-ка вон туда, подальше.       Наги бесшумно расползались с площадки. Гудение стихло, и теперь вместо него певуче зазвучали флейты. Звук нёсся откуда-то сверху, словно с крыши. В центр, как самые смелые, выскочила пара молодых нетопырей и легко закружилась, почти не касаясь пола. Следом потянулись и прочие желающие.       — Умеешь танцевать? — поинтересовалась Четвёрка.       — Вроде умею, но давно не проверял, — честно признался кавалер, не уточняя, что последняя "проверка" состоялась больше трёх лет назад и закончилась печально — нечаянно оттоптанным и порванным подолом. Чего там говорить полагалось в таких случаях, он уже не помнил и просто предложил ей руку.       — Так мы сможем посмотреть ближе на эту висящую штуку. Подобраться к ней ближе, не вызывая подозрений. По-моему, она играет тут немаловажную роль, — быстро прошептала она, пытаясь показать, что вовсе не напрашивалась на танец, — а вообще мне тут нравится. Хотя всё странно так...       — Думаешь, это про неё говорил маг? Да ну, я думал, это будет нечто более внушительное... — на этом обсуждение планов пришлось прервать, чтоб не быть услышанными другими парами. — В таких замках я ещё не бывал, хотя не сказал бы, что не знаком с бытом некоторых местных народов, — он улыбнулся, заметив рыжую бабочку, прикорнувшую на золотистых волосах Четвёрки, словно цветок, и поспешил придумать другую причину, кивнув на тени: — Мда, тебе приделали крылья, а мне — какие-то кошмарные уши. Авангардно, но идёт.       Внезапно музыка стихла, и в тишине весомо прозвучали треск скорлупки и слабый свист. Все замерли, глядя на яйцо, из которого торчала ручонка. Следом за сей конечностью показалась лысенькая головка, тут же продемонстрировавшая всем гостям фиолетовый раздвоенный язык, а потом и вся новорождённая, вывалившаяся в просторную люльку, дрыгая склизким хвостом, росшим у неё вместо ножек.       Потрясённая Четвёрка, мало знакомая с нечистью, приоткрыла рот, и ей повезло, что на неё никто не смотрел. Клыков василиска у убийцы не было. Отвлёкшийся от невиданного зрелища Морис мельком глянул на спутницу и торопливо защёлкнул ей челюсть.       Никем не замеченная мрачная фигура стояла в дверях, не претендуя на пышную встречу. Цепей, с которыми её любили изображать на фресках сильфы, видно не было, и только повязка скрывала отсутствующие глаза, делая Тёмную похожей на василиска. Она ловила звуки и кривила в усмешке губы, предвкушая щедрую поживу. И разве важно, что теперь в этом замке живут и собираются другие, а не те, кто когда-то два века продержал её заточённой в подземелье? Её это ничуть не волновало.       Собравшиеся разразились радостными воплями, приветствуя новорождённую. Но пол вдруг заколебался, и все начали отходить назад.       — Ты что творишь? — сердилась Четвёрка. — Челюсть мне выбить хотел?       — Ты почему зелье не выпила? — не меньше неё негодовал Морис, увлекая убийцу вслед за гостями. — Совсем жить надоело? Вон, на тебя какой-то василиск теперь косится, вдруг заметил?       — Ага, выпить! Я видела, как тебя перекосило. До сих пор, — она принюхалась и довольно подтвердила, — от тебя до сих пор этой дрянью пахнет.       — Как будто это вино невкусное, которое можно на пол плеснуть, если не понравилось... — покачал головой "василиск", в который раз отчаявшись понять ход женских мыслей.       Она не ответила, разглядывая откуда-то вылезшую гигантскую нагиню. Та целиком не помещалась на освободившейся половине зала, её хвост тянулся далеко в один из ходов. Седые волосы были в беспорядке растрёпаны, к тому же, нагиня не соизволила одеться, однако большинство собравшихся почтительно преклонили пред ней головы. Хозяйка замка, а это была именно она, качнулась к испуганно свистнувшей новорождённой и произнесла имя, нарекая своё дитя: "Ликстансия".       Гости шумом выразили своё одобрение. Прелестная дриада подхватила малышку... и куда-то понесла. Вновь заиграла музыка, чудовищно огромная нагиня скрылась, и все вернулись на свои места.       Четвёрка больше не стала танцевать. Она почему-то всё чаще оглядывалась, и руки её похолодели.       — Морис, — её голос прозвучал неуверенно и надломленно, — ты ведь помнишь нашу задачу, не так ли? Я не знаю, кто такая Тёмная, зато, вижу, нашлись и другие наши враги... Ты их не знаешь. А я пару раз встречала. Я отвлеку их от некроманта и постараюсь убить, а ты отыщи Рэйгу. Он сможет выкрасть ту... из яйца.       — Кто? — гифорец аккуратно осмотрелся. — Ищи Рэйгу, отвлекать и убивать буду я. Во мне дыр меньше.       — Ты их не интересуешь, — она слабо улыбнулась, — они узнали меня. И меня будут ловить. Вернее, убивать. Это моя работа. И расплата за все смерти.       Она задумчиво коснулась шрама на его шее, но тут же отдёрнула руку и шагнула в сторону, высматривая охотников. Она была уверена, что не ошибается. Ей хорошо запомнился пристальный взгляд королевского шута...       "Ну ты же хотел разделиться", — напомнил себе Морис. Без проклятого под боком у любого из спутников больше шансов, чем с ним. Так ведь? Он бросил короткий взгляд в сторону: в дверном проёме стояла, прикусив в задумчивости палец, Тёмная.       "Всё так", — гифорец многозначительно кивнул своей тени и, плечом раздвинув столпившихся гостей, скрылся среди них.