Их было четверо

      Рэкки досадливо поморщилась и выплюнула шерсть изо рта. Однако та продолжала щекотать лоб и мешала дышать. Воровка нехотя поднялась и замерла на полузевке, припомнив ночной кошмар. То ли приснилось всё это...       Она живо схватилась за лицо и снова почувствовала безнадёгу. Борода была на месте. Именно она-то и лезла в рот. А блаженно растянувшийся на солнышке пёс... На солнышке? Задрав голову, Рэкки зажмурилась от яркого света, но всё же успела заметить, что солнце уселось на верхушки деревьев. Поздно-то как... Опасливо покосившись на спящего хщора, воровка поползла к мешку с едой и обнаружила, что тот почти опустошён. Недолго думая, она принялась прятать оставшееся к себе в живот, а последний ломоть хлеба, который внутрь уже не поместился, пришлось скрыть за пазухой. Убедившись, что из продовольственных запасов ничего не осталось, Рэкки решила перетрясти вещи некроманта. Сам-то куда-то делся, а бороду кто расколдовывать будет? Разглядывая подписанные флаконы и фляги, воровка вспоминала старика-учёного. Такой же был аккуратный. Ничего не подписывал, но всё по полочкам раскладывал и ничего трогать не разрешал.       Проснувшийся баргест широко зевнул, щелкнул пастью и изумлённо распахнул красные глазищи. По поляне разнесся горестный вой. Это пират оплакивал потерянное, возможно навсегда, человеческое обличье.       Фолька резко села, хлопая глазами и явно не понимая, как тут очутилась, Ксин бдительно забормотала что-то вроде "цыц, маленькую разбудишь!", детёныш хщора проснулся, завозился и уставился на голосистого баргеста каким-то недобрым взглядом. А растянувшийся под деревом охранничек даже не шелохнулся, разом заставив всех порадоваться, что ночью ни нечисть, ни лесная живность не вздумала подзакусить образцово беспечными странниками.       — Поднимайтесь! — завопила Рэкки. — Какой кошмар, нас обокрали! Кто-то стащил все наши продукты!       — Тихо ты, — цыкнула на неё старушка, с трудом поднимаясь и первым делом склоняясь над нагиней. — Кто мог стащить продукты, нетопыри али василиски? Нету тут, в лесу, такого народца, какой спёр бы провизию, а нас не тронул.       — Ну я бы не сказала... — скромно заметила Фолька, явно намекая на сильфов.       — Вот, — поддакнула воровка, — а ещё здесь есть он!       И она обвиняющим перстом указала на опешившего пса. Тот даже оправдаться не мог, поэтому на всякий случай от импульсивной старушки попятился.       — Признавайся, ел? — тут же потребовала та ответа.       Рэйган отчаянно замотал мордой. Но у него был такой хитрющий и свирепый вид, что никакие оправдания его спасти не могли.       — Ну видишь, не ел, — развела руками Ксин, привыкшая доверять бессловесным тварям больше людей. Те, дескать, не врут.       — А может, благословенный съел? — подала идею сильфида, разглаживая складки на платье. — Вон как спит сладко, наверно, с полным животом!       Ксин выпрямилась, держась за спину, доковыляла до спящего и потрясла его со словами "Эй, клыкастый, ты наши припасы не съел часом?"       Морис наконец соизволил выбраться из объятий сна и сесть, протирая заспанные глаза. Он совершенно не помнил, как и когда отрубился, но ноющие мышцы и ломота в затылке ясно намекали, что отъехать в небытие помог кто-то с дубиной, причём после продолжительной драки.       — Ел? Ничего не ел... — просипел он, пытаясь согнать мысли в кучку.       — А там, на рубашке, не крошки ли? — потешалась сильфида, в уныние которую не смогла повергнуть даже потеря крыла.       Тут Рэкки притихла, решив всё пустить на самотек. Она чуяла, что гифорец может о многом догадаться.       — Ну что, нам пора искать некроманта! — негромко заметила она. — Или к деревне идти за продуктами.       Однако дельная идея как-то затерялась на фоне затеянной перепалки.       — Ты меня в чём-то обвиняешь? — холодно осведомился Морис.       — Ой, нет, конечно! Но что-то чудится мне, что у тебя губы в сыре! И карман как-то топорщится, — дразнилась провокаторша, за недостатком хлеба решившая удовольствоваться зрелищами.       Ксин ойкнула и повисла на рукаве у Мориса, который на лишний груз не обратил никакого внимания и, в два шага вернувшись к стоянке, сгрёб сильфиду за грудки и поднял над землёй.       — Ну как, всё ещё чудится?       Фолька, впечатлённая видом разъярённого и малость перекошенного со сна воина, да ещё нос к носу, поспешно замотала головой и пискнула:       — Я пошутила!       — Это хорошо, что пошутила, — процедил Морис, — но не заставляй шутить меня. Например, проверять, как хорошо ты летаешь, если запустить в небо, — небрежно плюхнул устрашённую сильфиду на лежак и, грубовато оторвав от себя бабку, скрылся за деревьями.       — Зря ты ему про воровство намекать начала, — укоризненно попеняла Ксин, украдкой утирая лоб. — Он же того, честный слишком и от благословения малость на голову тронутый. А ты нашла, чем шутить!       Воспитательный процесс прервал хщор, с грохотом затеявший заведомо безнадёжное дело — старался содрать с шеи стальной хомут. Ксин сбилась с мысли и вдруг предложила:       — Пойдёмте-ка все ко мне в домишко! Уж суп из корешков с крапивой я завсегда наварю, голодными не останетесь!       — Правда? — обрадовалась Рэкки. Ох, как любила она эти домишки... Правда, уходила всегда, не прощаясь с хозяевами. — А у вас большой дом? Господин Морис! Бабушка Ксин нас в гости позвала! Пойдёмте скорее!       Однако тот не спешил воспользоваться гостеприимством и даже не отзывался.       — Неужто обиделся так? — удивилась Ксин. — Эх, молодёжь! Пойду, поищу, что ли...       — Да умывается поди, — буркнула Фолька. — Сам вернётся.       Как ни странно, сильфида угадала. Взбодрённый, но впавший в традиционно угрюмое состояние Морис услышал окликающий его голосок и нехотя зашагал обратно. Шумная компания, которую он вчера так рад был видеть живыми, сегодня вызывала только глухое раздражение.       Мельком глянув вправо, гифорец остановился от неожиданности и для верности присмотрелся: с ветки платана свисала длинная светлая коса. Хмыкнул, подошёл и, задрав голову, позвал:       — Какие интересные лианы в этом лесу. Ты там ночевала, что ли? Аля, просыпайся.       Убийца почти тут же соскользнула с ветки, потирая щеку, на которой отпечаталась кора. Вид у неё был крайне недовольный — она никак не предполагала, что заснёт на посту.       — Некромант не объявлялся? — первым делом осведомилась девушка.       Проклятый покачал головой, но понял, что ситуацию этим не прояснить, добавил:       — И есть нам нечего. Пойдём, надо решать, где его искать.       Возле потухшего костра Рэкки неумело нагружала осла собранными вещами, что-то радостно про себя бормоча. Она обожала, когда её приглашали в гости. Пес её счастья не разделял. Его удручал возраст гостеприимной Ксин. Вот если бы их пригласила хорошенькая девушка...       — Куда это собрались? — невесело поинтересовалась Четвёрка, с неудовольствием заметив, что её сумку к скотинке уже привязали.       Морис поддержал её солидарным хмурым взглядом.       — Ко мне в гости! — жизнерадостно известила Ксин, укачивая дремлющую нагиню.       — Никаких гостей, — тут же отрезал он. — Это еще что за светские променады? У нас дела. Или вам, — гному и баргесту досталось по мрачному взгляду, — понравились борода и шерсть? Чародея-затейника найти не хотите?       — С голоду сдохнем, но найдём, — хихикнув, передразнила сильфида.       — А зачем меня искать?       Некромант вышел из-за дерева и небрежно к нему прислонился... И он ли это был? Его лицо чуть ли не блестело от свежести, куда девалась та мертвенная серость... Задорно блестели синие глаза, лоснящиеся волосы скрепляла на затылке блестящая заколка. Таэльфир выглядел... юношей. У него даже изменилось телосложение, сделалось более изящным и гибким. Оделся тёмный маг, как настоящий франт. Во всё новое и по последней моде. Что в такой одежде в лесу делать — вот это тоже непонятным осталось.       Некроманта словно не обеспокоили напряжённые взгляды, сверлящие его. Он зевнул и как бы невзначай вытащил позвякивающий мешочек.       — Нет уж, ты мне бороду убери, а не золотишком звени! — завопила Рэкки, надвигаясь на него.       — С чего бы это? — удивился тот и насмешливо произнёс: — Ты мне в замке не помогала, мешалась только. А бороду себе сама вырастила — я тут ни при чём. Так что ни денег, ни чего-то ещё ты не получишь.       Воровка замерла, беспомощно разинув рот. Рэйган слабо дёрнул хвостом, но злить мага побоялся. Четвёрка тоже помалкивала, прикидывая, сколько она должна с некроманта получить.       — Маг, а с виду легче всех отделался, — хмыкнул Морис, коротко улыбнувшись и снова помрачнев. — Вон твоя посылка, в котелке свистит.       — Ох ты ж, это тот летун! — вдруг обрадовалась бабка, наконец разобравшись, кого ей этот человек напоминает. — Похорошел, похороше-ел, да, Фолька?       Та хихикнула, хлопнула в ладоши и картинно прижала руки к груди.       — Ксин, тебе нравится та маленькая змейка? — спросил Таэльфир. Его голос смягчился и притих, когда он заметил, как поредело окружение старушки.       — А как же ж она не нравиться может! — разулыбалась она. — Только где вы её взяли и зачем? Крохотная ведь такая...       — Лучше не знать зачем, но теперь в этом нет нужды. Воспитайте её как родную, Ксин. В отличие от людей, наги благодарят за заботу, и в беде она вас не оставит. Берите её и уходите. Мне предстоит разобраться с моими подопечными.       — Как это? — растерялась старушка, прижимая к груди котелок. — Мне?       Притих даже хщор, ничего не поняв, но навострив уши.       — Ладно, скажу, для чего я велел её похитить. Чтобы сварить из неё зелье. И пока я не передумал... — он многозначительно ухмыльнулся.       — Неправдоподобно, — заключила добродушная особа, приняв всё за шутку, но нагиню укачивать начала ещё ласковее, как родную. — Только это... Не подсобите ли мне в дельце одном напоследок? Люстру с чудя моего помогите снять как-нибудь. Он же не светильник!       — Это не по моей части, — покосившись на хщора, протянул некромант. Он без труда представил, как не понявшая благих намерений нечисть пуляет-таки его на вершину дерева. — А хотя...       Из-за деревьев неторопливо вышли мертвецы. Один из них зашёл к чуде спереди, отвлекая, другой с нечеловеческой силой светильник разломил и в сторону отшвырнул.       — Ох спасибо так спасибо! — обрадовалась бабка, наблюдая, как освобождённый детёныш крутится на месте и рычит на ходячие трупы, ещё ничего не поняв. — Ну мы тогда откланяемся, пожалуй. Бывайте здоровы, и коли неподалёку проходить будете, в гости заворачивайте!       Она с натугой приподняла сильфиду, помогая подняться на обмотанные лечебными листьями ножки, и взяла за руку. Но прошла болезная компания шагов десять, когда "чудь" неожиданным броском сграбастал взвизгнувшую Фольку и... усадил себе на плечо. Так они и скрылись: чудная старушка с трепетно прижимаемым котелком, хромающий детёныш хщора и миниатюрная фигурка с поникшим крылом.       — А котелок можно было и оставить, — тихо пробормотал некромант, — теперь пора с вами разобраться... Ты, Рэйган, потерпи. Я тебя обратно человеком сделаю, но позже.       Таэльфир приблизился к Морису и Четвёрке. Задумчиво постоял, зачем-то глянув на небо, затем сунул парню мешочек с золотом, взял его свободную руку и, соединив с ладонью девушки, торжественно провозгласил:       — Властью, данной мне богиней Рагнеймой, я, её служитель, соединяю ваши руки и сердца. С этого дня и до самой смерти вы муж и жена!       Не обращая внимания на всеобщее изумление, он коснулся тростью вначале руки Мориса, затем убийцы, и на пальцах новобрачных появились костяные кольца со вправленными в них двумя маленькими сапфирами.       — Очень смешно, — буркнул Морис, не проникшись торжественностью момента. — А Рагнейма, надо думать, шепнёт новость Вознёсшимся, когда к этим мумиям небесным на чай придёт. Лучше бы клыки убрал, мешают же.       — Ах да, насчет этого... А теперь скрепите ваш союз слиянием уст. Вот как поцелуешь — сразу клыки пропадут. И ещё вот, специально для тебя сварил, — лукаво подмигнув, тёмный маг сунул гифорцу в карман некий флакончик. Заметив, что Четвёрка пытается стянуть кольцо, он громко произнес: — А в кольца я вживил часть ваших костей. Их нельзя снять, потерять или сломать — только продать. За любую цену. Супруг тотчас же такое предательство почувствует. В случае развода продайте кольца друг другу. Деньги я отдал Морису, так как теперь он — глава семьи. Ваш брак состоялся в присутствии двух свидетелей. Он может быть тайным, а можно и огласить его.       Свидетели отчего-то выглядели недовольными.       — А это уже шантаж, — заметил гифорец, имея в виду не то способ избавления от клыков, не то огласку. Похоже, он так и не поверил в серьёзность Таэльфира. — Ну это ничего. Всегда подозревал, что женюсь с бухты-барахты, на границе Загадочных земель под дубом, обвенчанный с невестой некромантом. И что в свидетелях непременно будет кто-то вроде заколдованного пирата и бородатой воровки.       Морис улыбнулся, покачал головой, кинул увесистый мешочек на немногие свои вещи и, тронув за рукав Четвёрку, пошёл куда-то прочь, подальше от чужих глаз.       Та, все ещё ошеломлённая неожиданным ритуалом, упрямо пытаясь стянуть кольцо, пошла следом. За ними хотел было незаметно увязаться пёс, но некромант его словил за ухо и показал увесистую сумку, в которой принёс еду...       — Еще раз убедился, что лучше говорить правду, — хмыкнул парень, когда никто непредусмотренный не смог бы их услышать. — Ну да ладно. В любом случае, глупо было бы оставлять это, — он взмахнул окольцованной рукой, — перед дальней дорогой в Загадочные земли. Так что не переживай, разойдёмся с остальными и всё снимем.       — Я тоже подумала, что спорить с ними бесполезно, — Четвёрка невесело усмехнулась. — Что ты там потерял, в этих Землях? Мне давно хотелось спросить... Почему ты охотишься за смертью? Твоя тётка мне многое наплела, ну и то, что в детстве тебя уронила. И что с тех пор ты стал таким. Чудить начал. По стенам лазить, в Загадочных Землях пропадать... И шрам у тебя на шее странный.       — Ну, если интересно... То уронили меня гораздо позже, лет в семнадцать, зато сразу об камень. И начались у меня такие галлюцинации... Да не шучу я, почти не шучу. Видишь? — он небрежно отогнул ворот рубашки, демонстрируя старый след от чего-то острого. Ниже виднелся белесый кончик еще одного шрама. — У меня с детства дорога была только в солдаты, да и то до первой драки. Старший сын — наследник, второй же обычно воином становится, а лучше — прославленным офицером. Только мне всю жизнь с завидным постоянством не везло. Сколько от нас учителей тайком сбежало, мне кровь по какой-нибудь глупости пустив... Но я был упрям и заставлял брата нанимать новых, потому выучился драться почти на всём. Как раз в то время, когда по мне уже можно было читать лекции на тему «виды и разновидности шрамов, оставляемых разнообразным оружием», я повздорил с дядей и сбежал на свою первую войну. Там и началась вся бесовщина. И моя удача. До сих пор не знаю, чудится мне всё, или правда Золотая сделала меня вором и падальщиком... Хотя Ксин такая же. Выходит, не чудится? Или бывают одинаковые завихрения в мозгах? Мои-то тогда и начались, три года назад. Однополчане умирали, а их удача доставалась мне. Чтобы Берт Везунчик потерпел поражение? Да никогда... Правда, вернётся он наверняка один, потому что слепая Тёмная своей косой его срезать не может, а тех, кто рядом — запросто. А он от того ещё везучее становится...       — Теперь-то его точно, ну как пить дать повысят! Вы бы видели, у-у-у, что там было! — вещал Орм, оживленно размахивая руками. — Капрал Вокх, значит, сам в разведку идти намылился и Везунчика с собой прихватил на удачу, хе. Лес мы там выжгли кое-как, но слышали, что какая-то погань вернулась. И не поверите, какая! Слышим, значит, с парнями рёв — аж земля задрожала! Мы сразу в сёдла и вдогонку разведчикам. Смотрим, у деревьев земля воронкой ввалилась и из нее подземный тролль лезет. И кони Вокха и Берта в разные стороны мчат — понесли и скинули седоков. И ведь не успеть! Тролль граблищей своей как хватит по обоим, да только Берт отшатнуться успел, ну прямо на волосок лапа мимо прошла. А капрал не успел. Ну тролль-то скотина тупая, хоть и здоровая, пасть раззявил и давай жрать, чего поймал. А наш Везунчик не растерялся и аркан ему на шею накинул да вокруг дерева обкрутил для верности. Хрен бы, конечно, шею гаду помял, там ж шкура ого-го какая, да видать, чего-то там зверюге поперек горла встало, а тут еще Берт арканом дожал. В общем, мы-то только и понадобились, чтобы капралу подобающий костер устроить. Нет, ну вы представляете, какой Везунчик! А вот и не вру! Вы гляньте, у него сколько порезов от веток осталось, а на руках от веревки такой след, что не приведите Вознёсшиеся. Да, Берт?       Парень сделал вид, что давно уснул и не слышит. А в голове всё вертелась мысль: умер бы капрал такой отвратительной смертью, не будь рядом чересчур удачливого товарища? Не спутала ли карты Золотая, чтобы позволить выжить любимцу?       — ...Такой план.       — А ратники согласны? Они же окажутся под ударом, не мы.       — Командир Неглаф признал, что план разумен. Ни они без гифорцев, ни мы без пехоты ничего не стоим против нетопырей. Эти твари не могут скрываться вечно, в этот раз западня надёжна, будто слово Вознёсшегося короля Ксавьера.       — Да, капитан, — Везунчик поудобнее перехватил знамя, а разговор благополучно зачах. Капитан Рогван часто брал его с собой, явно присматриваясь к талантливому юноше и прикидывая, стоит ли тратить время на обучение из оборванца Берта командира. В парне чувствовались благородные корни, хоть тот и не признавался, но никаких лидерских качеств оный пока не проявлял. Напротив, отчего-то всё больше сторонился однополчан.       Из-за горбатого лысого холма показался лагерь пехоты. Оба всадника замерли на месте.       Нетопыри не стали дожидаться, пока захватчики соблаговолят договориться между собой и устроить ловушку. И с каждого тела, как дама, заждавшаяся своего забывчивого кавалера, нетерпеливо вспорхнула бабочка.       Стяг выскользнул из разжавшихся пальцев.       — О Вознёсшиеся, Берт, ну быстрее! Ты так дотошен, словно мы на слонах по этому мосту едем!       Подвесной, покачивающийся от ветра мост единственной тропой пересекал ущелье. Он выглядел вполне надёжным, и не возникло бы проблем, если б не кони. Животных вели под уздцы, завязав глаза. Лошади тревожно всхрапывали, но доверчиво ступали вслед за своими всадниками над бездной.       — Орм, сколько можно ныть? Это земли Загадок и тварей. Которые хрен знает, кем могут прикинуться и откуда неожиданно вылезти. Не хочу наступить на одну такую, — огрызнулся Берт, по третьему разу прощупывая сапогом следующую доску. За спиной послышалось разноголосое хмыканье — гифорцы цепочкой следовали за добровольным проводником.       – Тем более, надо скорее дотопать до края и...       Из чащи за спиной послышался далёкий, въедливый рык, от которого у половины воинов зашевелились волосы. И не только у них. Конь в середине цепочки тараном бросился вперёд, сминая ряд и сбивая с ног людей.       Берт летел вниз под возгласы и ругань оставшихся на мосту. Плеск, страшное, предсмертное ржание — конь добрался до дна ущелья первым...       Удар спиной, темнота в глазах... и всё.       В следующий миг Берт приготовился было приветствовать Вознёсшихся, но быстро понял, что в Мёртвом Королевстве не может быть так больно, сыро и холодно. Кашляя и хватая ртом воздух, он сделал пару гребков и немеющими руками ухватился за что-то осклизлое, но устойчивое. Прижался к поросшему мхом, выступающему из-под воды валуну, попытался проморгаться и унять стук зубов.       Перед глазами вилась изумрудная бабочка. Течение сносило вниз двух мертвых лошадей. На соседнем камне, нелепо перегнувшись в позвоночнике, лежал младший сын барона Орма. Ему не повезло.       — Не любишь войну, рядовой? — Капитан Рогван бросил на собеседника проницательный взгляд.       — Не люблю, когда убивают наших, — сумрачно поправил Берт. Изумрудная бабочка согласно качнула узорчатыми крылышками, сидя у него на плече. Оранжевая, похожая на летучий кленовый лист, описывала круги над головой. Командир не видел. Их никто не видел. Да и сам Берт иногда думал, что не видит, что это бред, галлюцинации, сны...       — Войны без этого не бывает, как ни печально. Ты бы далеко пошёл на военном поприще, как считаешь?       — Не могу знать. Разрешите идти?       Рогван задумчиво пожевал губу и кивнул. С этим Везунчиком явно творилось что-то неладное, и капитан всё больше склонялся к мысли, что такой впечатлительный, себе на уме союзник ему не нужен.       Он мог бы рассказать ей и это, и много чего ещё... но зачем? Зачем пересказывать шажочки, приведшие к безумию, если все и так знают, что ты сумасшедший?       — Видишь, Тёмная, ты меня поймала. Не веришь? Поймала, — одними губами прошептал Берт. Кони в стойлах безмятежно похрупывали овсом. — Тебе осталось только затянуть аркан...       Тёмная наверняка была бы не против. Но её рядом не оказалось, и верёвка затянулась сама.       Кажется, он не то хрипел, не то кричал, проклиная золотую удачу, тёмную неудачу, Загадочные земли, сволочей бабочек и весь свет заодно. Кажется, костерил себя вором, глупцом и источником всевозможных бед. Кажется, даже требовал повесить себя обратно, откуда взяли.       Старик послушал-послушал, прогнал стражу за дверь, да и ввалил страдальцу оплеух по первое число.       — Улыбнулась судьба — так радуйся, болван. — Хлоп по щеке. — Ты чего это тут удумал, олух? — Бац, подзатыльник. — Родители тебя растили-растили, — стук! — я воспитывал-воспитывал, — бац! — брат заботился-заботился, а ты на нас наплевал? Сбежал, так хоть дерись достойно! А он в петлю. И ведь было бы от чего!       Граф бережно приподнял подбородок племянника, разглядывая багровую до синевы полосу.       — Доктора бы. И, пожалуй, поживём-ка мы перед возвращением месяц в столице. Это не те шрамы, которыми стоит хвастаться перед родными и друзьями. Верно?       Парень молча кивнул. Дядя отыскал его вовремя... Повезло. Даже тут повезло.       Граф Анфлинтанский по каким-то своим причинам молчал об увиденном. Даже вернувшийся из деловой поездки в столицу брат так и не узнал, почему младшенький вдруг полюбил рубашки со стоячим воротником. И почему упорно не желал приводить в порядок или стричь длинные растрёпанные волосы.       О своих ратных подвигах в Загадочных землях Морис Бертранд Котфуа никогда не рассказывал.       Он вдруг понял, что слишком задумался, и пауза затянулась.       — Ну вот, становился я удачливее, становился, а потом повесился, — преувеличенно бодро заключил Морис. — Воров, знаешь ли, никогда не любил, и быть самому невольным вором стало совсем невмоготу. Или чувство вины перед погибшими загрызло? Ну, всё равно меня из петли, увы, вытащили и забрали домой. И начались эти дурацкие попытки научить ненормального жить обычной жизнью. Тёмная мне так ничем и не помогла — я раньше думал, что если увижу её живьем, то она как-нибудь всё это прекратит. Теперь хочу отыскать в Загадочных землях Золотую и добиться, чтоб забрала своё проклятое благословение обратно и оставила меня с моей куцей удачей. Мне чужого не надо. Не надо, чтоб из-за меня кто-то умирал... Видишь, какие сложности? А можно было бы гораздо проще всё это прекратить... — он машинальным движением приставил к шее нож и горько усмехнулся: — Но это было бы трусостью, побегом от совести, который я себе больше не позволю. — По коже скользнула тонкая алая струйка, но безумец не стал закреплять успех и спрятал оружие на место. — Можешь, кстати, считать всё это бредом безрассудного солдата, я не обижусь.       — Я бы в это не поверила, — задумчиво произнесла Четвёрка, — если бы ты мою удачу не вытянул. Мало того, что мне тогда, в вашем замке, не заплатили, так ещё и чуть не прикончили... В этот раз чуть головы не лишилась. Опасный ты человек. Может, сговоримся? Ты отдаёшь мне деньги, а я убиваю тебя быстро и безболезненно. Впрочем, думаю, ты бы и так мне их отдал... И сколько сразу проблем решится... Ну как, согласен?       — Деньги? — удивился и заулыбался он. — Я и не думал их брать. Если Рэкки ещё не спёрла, они твои. И твоя удача при тебе, она тут, — он стукнул себя кулаком по груди в районе сердца, — и пока ты жива, никто её не отнимет. Так что вернётся к тебе везение, не дразни только Тёмную, как я. А я... всё-таки буду делать, что задумал.       — Не поможет, — жестко отозвалась Четвёрка, направляясь к нему, — будешь и дальше обворовывать других. Не мог бы ты закрыть глаза? Ненадолго.       — Да могу, — снова удивился Морис, но послушался.       — И как ты до сих пор живой? Такой доверчивый... Не могу понять, почему тебя до сих пор не убила. То ли из-за везения твоего, то ли потому, что... — договорить Четвёрка не сумела. Вместо слов она порывисто обняла его, стараясь не задеть раненое плечо. — Послушай, я не смогу в таком состоянии идти с тобой в Загадочные земли — я почти калека. Мне нужна хотя бы неделя отдыха...       Что на такое ответить, он в первый момент не нашёлся. Во второй — тоже, ибо всегда был в разговорах не силён и побоялся ляпнуть что-то не то. Поэтому просто бережно обнял в ответ, неловко провел ладонью по волосам.       — Ты смотри, — негромко раздалось у неё над головой, — я ж могу подумать, что ты согласна...       — Ты же видел тогда... в замке. Я как испорченная вещь. Меня выбросили из семьи. И никому больше такая не нужна. Порядочная девушка должна была удавиться. А я живу. Ты ведь не знаешь, что я в винопитии сильнее Рэйгана. У меня нет дома. Из документов только свидетельство о моей смерти. Ругаюсь как кучер... Но это излечимо. А те четыре шрама — нет. Такое позорище поискать надо. За всю жизнь я встретила лишь одного человека с подобными шрамами. Это был преступник, убивший собственную мать. Его поступок так возмутил даже наёмников. Они выжгли ему клеймо на все лицо. "Убийца матери". На дарканском.       — Видел. Ну а ты у меня на шее видела? То ещё позорище. Даже брат не знает, не говоря об остальных. И ругаться я умею не хуже тебя, правда, как пьяный мордоворот из ополчения. Так что, какая ра... — Но тут ему в голову пришла другая мысль, и Морис, подцепив девушку под подбородок и заставив посмотреть на себя, подозрительно поинтересовался: — Или это ты так пытаешься меня тактично отпугнуть, потому что своего сумасшедшего графа забыть не можешь?       — Ох, — девушка неожиданно смутилась, — воровка сболтнула, да? Морри, я знакома только с одним сумасшедшим. Меня впечатлило то, как он вытащил меня из огня. Потом ещё и из болота... Выяснилось, что этот безумец ещё и летать умеет. Очень интересный молодой человек. Такого забыть непросто.       — Кажется, я его знаю, — глубокомысленно заметил тот, — только от титула его, тьфу-тьфу, избавили. И должен сказать, что сей ненормальный тип сам не понял, когда успел полюбить одну опасную девушку. Альдессой зовут. Думаю, она тебе тоже знакома...       — Голуби мои, мы там стол накрыли, уже почти всё сожрали, а вы всё тут воркуете, — укоризненно произнёс некромант, подходя к ним, — я, конечно, понимаю, что вам не до еды, но давайте не будем дожидаться, пока кто-то из вас упадёт в голодный обморок...       Морис одарил его таким недобрым взглядом, что мёртвому некроманту полагалось мгновенно слечь в могилку, но потом вдруг хмыкнул и, не сдержавшись, расхохотался:       — Только не говори, что вы с бутербродами сидели за кустами и глазели! И сейчас из-за веток вылезут гном и баргест...       — Они поспешно уплетают то, что осталось. Ты думаешь обо мне слишком плохо... Ну и на пса с гномом они уже больше не похожи. Это прощальное застолье, Морри. Можете ещё немного тут постоять, но скоро еда кончится, и тех двух любопытствующих мне будет нечем сдержать. Так что кончайте тут любезничать, — Таэльфир скрыл улыбку ладонью и, развернувшись, направился обратно к стоянке.       А гифорец вопросительно взглянул на девушку, которую так и не выпустил из объятий, намекая, что разговор-то прервали на самом интересном месте.       — Я не хочу с тобой расставаться, — оглядываясь, тихо произнесла она, — но обстоятельства! В столице нас не поженят. Я считаюсь мёртвой, к тому же на год старше тебя. Что скажут твои родственники... Пожалуй, мне лучше этого не знать, я их и так не люблю... Давай посчитаем, что это была помолвка, которую ещё можно расторгнуть. И не говори ничего родне. А потом... там видно будет.       — Конечно, будет, — согласился теперь уже настоящий жених, легонько поцеловал её в губы и, не дав опомниться да, чего доброго, передумать, лихо подхватил на руки. — Ну а теперь можно и на застолье!       Опасения некроманта оправдались с лихвой. То ли сознательно, то ли ненароком, но съели свидетели всё. Рэкки нежно терла гладкий подбородок, пират лениво дожёвывал яблоко. Таэльфир ничего не ел и выглядел глубоко опечаленным.       — Ну вы, конечно, проглоты... — протянул подошедший Морис, оглядывая следы пиршества. Ставить Четвёрку на ноги он не торопился — видно, вошёл во вкус.       — Морис, у меня осталось ещё еда, — вкрадчиво начал некромант, но тут нервы его не выдержали, — если ты мне подскажешь, как от этих двоих отделаться, то я тебя не только накормлю, но ещё и три заветных желания выполню! Они не хотят отсюда уходить... Я им и денег дал, и угрожал... А они говорят, что пойдут со мной!       Воровка и пират закивали. Лица у них были ну очень довольные. По-видимому, их не пугала опасность новых превращений.       — Тебе, должно быть, тяжело, — шёпотом заметила невеста, начавшая потихонечку приходить в себя, — может, отпустишь меня? Если что — у меня есть немного запасов. Так что с голоду не умрём.       — А чего? Они заскучать точно не дадут, — заухмылялся гифорец, припомнив свой неудачный командирский опыт, закончившийся попойкой, букетом с колючками и бородой. Альдессу он, несмотря на просьбу, только прижал покрепче и всё равно на землю не поставил. — Вон какие довольные, уже поди задумали что-то.       — Тут где-то неподалёку замок есть! Каких-то там графов, — азартно поделилась Рэкки, — говорят, там огроменный наг живет! Мы с псом, то есть Рэйганом, решили освободить его! И всех нагов! Устроим нечестивое восстание!       — Ну и золотишко оттуда вынесем, — ухмыльнулся пират, — замок-то в горах стоит. Никого нет. А все вместе мы точно там всё разнесём!       — Я слышал про этот замок, — таинственным шёпотом вдруг возвестил Морис, — там живёт пара неуравновешенных василисков, убивающих взглядами, а один ещё и под настроение устраивает пьянки вместе с нагом. Ещё сбрендивший вояка с арканом, лазающий по стенам и ходящий через окна, а еще одна гарпия, которая хоть и не василиск, но слуг до сердечных приступов доводит одним взглядом. Ах да, ещё один восставший из мёртвых. И один жутко умный интриган, который всё про всех знает. И в гости к ним приезжает иногда дарканка, которая во время приступов бродит по коридорам с ножом... Как побывал там, еле ноги унёс! — широко усмехаясь, заключил он.       — Не смешно, — мрачно заявила Четвёрка, отворачиваясь от парня.       — С нами же тёмный властелин идёт... — Грабители не поверили, что всё это правда.       — Ни в коем случае, — тут же, странно покосившись на Мориса, отрёкся некромант, — я возвращаюсь к себе на родину. Куплю себе склеп и буду тихо-мирно изучать тёмную магию.       — Так ты ж с виду совсем как живой, — удивился самозваный баюн, — как из замка выбрался, не узнать совсем...       — До этого мне пришлось побыть совсем мёртвым, — поморщился тот, — так что мне с этими двумя делать?       — Сбеги от них, — выдвинул предложение Морис. Раненая рука непроизвольно дрогнула, и он всё-таки нехотя поставил невесту на ноги, опасаясь ненароком уронить.       — Ладно, присаживайтесь, — некромант зашёл за дерево и вернулся с ещё одной сумкой. Грозно зыркнул на притихших своих преследователей и принялся доставать угощение. — Это вам, голуби. А тем не давайте. Они уже сытые, но из жадности вас будут объедать. Ну и не сердитесь на меня. Когда надо будет вашему первенцу имя давать — шепните это колечку. Я приду и ритуал проведу... Свидимся ещё.       Тут он улыбнулся, стукнул по земле посохом... и исчез. Бросившаяся к тому месту воровка не обнаружила ни ямы, ни следа. Она напрасно обшаривала траву — некромант как сквозь землю провалился.       — По-моему, у нас неприятности, — тихо заметила Четвёрка, чуть не подавившись от неожиданности хлебом.       — Чего? — не понял жених, коротко проведя ладонью по глазам, чтоб проверить, не обманывают ли.       — Нам тоже пора уходить, — так же негромко произнесла девушка, — или ты хочешь повторения того кошмара, когда тебя за главного оставляли?       Тут уж подавился сам Морис и от неожиданности выдал во всеуслышание:       — Вспомнил я тут, что если не поторопимся, то на общевойсковой сбор опоздаем. Поэтому мы, пожалуй, откланяемся тоже...       — Мы вас проводим! — обрадовалась Рэкки.       — Давай попробуем так, — нервничая, прошептала невеста, — пойдем с ними, а как только они отстанут или отвернутся — убегаем. Только вот куда...       Гифорец коротко кивнул, одобряя план. Убегать с тем, что есть при себе, ему было не привыкать, два раза из дома на войну сматывался, а теперь хоть разнообразие какое-то.       — Ну провожайте, воля ваша. Только из Загадочных земель сами потом выбирайтесь, как хотите.       — А мы потом к Ксин пойдём! — бодро заявила воровка, собирая вещи и нагружая осла. — А где вы жить будете, а?       — Купим дом где-нибудь за морем, — ответила Четвёрка, незаметно утягивая свою сумку из общей поклажи. Попутно она заметила, что вещички некроманта тоже исчезли. Никак с собой под землю их уволок...       — Мир посмотрим, — поддакнул Морис, пряча деньги в карман и добросовестно навьючивая покорного осла. — Ну, вставайте, отправляемся.       Пират и воровка некоторое время шли за молодожёнами, но потом как-то незаметно вырвались вперёд. Они о чём-то весело болтали — никак придумывали, что будут делать с золотом, которым их наградил за разгильдяйство некромант. Во-всяком случае, доносились такие слова как "куплю себе красивское платье", "а строить шхуну будут в столице", "и гребешок, и туфельки, и ресницы длинные, как у повелителя", "ребятишек отчаянных соберу, из гифорцев"... Четвёрка остановилась, задумчиво провожая их взглядом, затем легонько толкнула локтём Мориса — пора.       Тот кивнул, глянул последний раз на удаляющиеся спины жизнерадостных попутчиков и потихоньку скрылся за зарослями боярышника, увлекая за собой невесту. План у него был смутный: сначала осторожно, таясь, чтоб не услышали, потом бегом — чтоб не догнали, а лучше где-нибудь в чаще затеряться... А заблудиться не страшно. Должна же быть хоть какая-то польза от этой удачи?       Но Четвёрка, как только парочка скрылась из виду, бросилась бежать, да ещё так скоро, будто за ней Тёмная гналась. Впрочем, она обернулась, чтобы посмотреть, следует ли за ней Морис.       — Ну что, посмотрим, как там за морем живут? — азартно выпалил тот, её нагоняя.       — Что? — выдохнула она, останавливаясь и прислоняясь к дереву. Похоже, даром прогулка в Замок не прошла. Перед глазами плыли тёмные пятна, дыхание сбивалось. — За морем посмотрим, но нужно с делами разобраться. В столице. Сошлюсь на ранения и расторгну договор с Кланом Убийц. У нас никого не удерживают. Ну и подыщу другую работёнку. Припомню, как играть на флейте, и устроюсь учительницей музыки... Шучу. Без рекомендательного письма в порядочное семейство не примут.       — А что? Захочешь, письмо найдём, — уверил Морис, останавливаясь рядом и улыбаясь как-то непривычно и тепло. — Флейту дарканскую выпишем, они там, говорят, самые хорошие. Между прочим, я теперь не отстану, пока ты мне не сыграешь, — предупредил он. Неожиданно приметил что-то в траве, быстро наклонился и спустя секунду протянул невесте небольшой цветочек дикой красно-зелёной расцветки, тут же задумчиво изрёк: — Нет, ты лучше его не трогай, он ядовитый, наверно, — и выкинул через плечо.       — Даже если нас разлучат... Я не забуду свободы, которую ты мне подарил, и то, как я снова почувствовала себя живой, — она прижалась к нему и закрыла глаза, но насладиться моментом ей не дали. Где-то невдалеке раздался дуэт двух голосов: тонкий писк воровки и грубый хриплый рёв пирата. Четвёрка вздрогнула, представив, как эти двое ворвутся в их мир, уничтожая тишину, криками заглушая то, что она хотела ещё сказать... Морис, видимо, разделял её тревогу, потому что когда запыхавшиеся Рэйган и Рэкки выбрались из кустов — никого уже не было. Зато всю поляну покрывали бабочки. Они порхали огромным разноцветным облаком вокруг маленького яркого цветка, из оборванного стебелька которого тёк сладкий ароматный сок...