Natalie

Как известно, любовь – это цветок, только поливать его надо слезами. Даже, несмотря на то, что это светлое чувство к Наталье Александровне появилось у меня совсем недавно, я в скором времени начала осознавать, что много мне придется и пострадать, и поревновать. Через пару дней после разговора с подругами в торговом центре, я с одноклассниками пришла исправлять оценки по алгебре. У меня стояла тройка, которая меня вполне удовлетворяла, но мне так хотелось после уроков посидеть в её кабинете, пусть даже я бы просто так убила время. Со мной пришла моя Юлька. Мы чего-то там нарешали, у нас был один и тот же вариант. В классе остались только мы с Юлькой, отличник Илья и сама Наталья Александровна. Юлька первая понесла работу ей на проверку. - Наталья Александровна, я решила! Проверьте, - произнесла Юлька своим скрипучим голосом. Наталья Александровна взмахом головы откинула со лба черную челку и ослепительно улыбнулась. - Ой, Юля, - голос её звучал игриво, - Моя Юля. Юлька захихикала и стала глазами следить за тем, как учительница проверяет её работу. Именно в тот момент, когда я услышала от Натальи Александровны фразу «моя Юля», меня просто переклинило. И впервые вместо чувства восхищения, уважения, которые я испытываю к этой женщине, у меня возникла какая-то острая обида на неё. Меня же она никогда не называла «моя Маша» и вряд ли когда-нибудь назовет. Спустя пару минут Юлька уже сияла от того, что ей поставили заслуженную четверку. До этого у неё стояла точь-в-точь такая же тройка. Я подошла к столу Натальи Александровны и положила перед ней тетрадь с работой, а в моей душе все-таки была какая-то надежда на то, что может быть она и мне сейчас скажет что-нибудь ласковое, но это все пустые надежды. Учительница взяла тетрадь в руки и лишь сурово взглянула на меня, не сказав ни полслова. - Ну, на три ты решила опять, но на четыре это мало, - сказала Наталья Александровна спустя пару минут. Я просто опешила, у нас с Юлькой все было под копирку. Да, это немного нечестно, но мы решали вместе. Она поступила так же нечестно, как и я. На самом деле, если бы на месте Натальи Александровны была другая женщина, мне было бы наплевать глубоко. Жизнь вообще штука несправедливая. Но тут эта женщина, которую я буквально боготворю, ставит моей подруге выше оценку, флиртует с ней. По жизни я человек не завистливый, но тут как-то уж совсем мне обидно. Я хотела было открыть рот, что у Юльки то же самое, но естественно промолчала, все-таки мы подруги, не хотелось подставлять её. Да и с Натальей Александровной спорить не хотелось. - Ну ладно, - я вздохнула, все ещё тая надежду, что может она как-то успокоит меня или хотя бы улыбнется. Но учительница бросила на меня очередной холодный взгляд. - Девочки, идите уже, мне с Ильей надо разобраться. Илюш, иди ко мне, - это прозвучало как-то грубо. К тому же все прекрасно знали, что заносчивый отличник Илюша за эти полторы четверти стал её любимчиком. Наверное, это было не грубо сказано, просто мне в том настроении всё казалось в таком мрачном свете. - До свидания! – крикнула Юлька и пулей вылетела из кабинета. Я же почему-то не сказала ничего Наталье Александровне на прощание. Есть во мне вот эта вот обидчивость, и никуда не деть её. Очень в жизни мешает. Но я думаю, что она не очень обратила внимание на то, попрощалась я с ней или нет. *** Еле отвязавшись от болтливой Юльки, я шла по улице домой. Под ногами хрустел снег, а завтра первый день календарной зимы. Да, все-таки иногда Юлька слишком много разговаривает, а в таком состоянии мне особенно действует на нервы то, что она все время капает мне на мозги. Настроение было на нуле. Я все шла и думала: почему я такая «везучая»? Вот нужна мне эта лишняя нервотрепка по поводу математички, но ведь сердцу не прикажешь. Как бы мне хотелось просто прижаться к её плечу в этот снежный день или взять за руку и согреть её своей ладонью. Но это лишь далекие мечты, которые вряд ли когда-то станут реальностью. Однако можно и помечтать. Ведь, когда мечтаешь о невозможном, испытываешь чувство, что, может быть, все будет, если очень постараться? Я не заметила, как почти что подошла к дому. В моей голове было слишком много мыслей, чтобы я обращала внимание на то, что происходит вокруг. Мне все говорят, что я слишком много думаю, но по-другому я, увы, не могу. Мне вспомнился сегодняшний разговор девчонок в раздевалке перед уроком физкультуры. Мои одноклассницы бурно обсуждали то, каким должен быть идеальный парень. Я заткнулась и вышла из раздевалки. Я не знала, каким должен быть этот идеальный парень, да и меня почему-то не особо это и интересовало. Насколько он должен быть красив, насколько накачен, должны ли у него быть кубики или рубики, мне было наплевать. Конечно, я, как и все девчонки мечтала выйти замуж, родить милейших деток, но я не думала об этом сейчас. Сейчас для меня существовала только она, только эта восхитительная женщина. И меня совсем не смущает то, что она старше меня на двадцать лет, что я о ней практически ничего не знаю, ни об её прошлом, ни о ней, как о человеке. Но разве это важно? *** - Маша, все хорошо? – лицо мамы показалось в дверном проеме моей комнаты. Я как раз сидела за столом и делала уроки. Мне совершенно не хотелось сейчас вести с мамой беседы, к тому же, не смогу же я сказать ей, что её любимая доченька влюбилась в учительницу математики. Боюсь, что маму тогда сразу увезут в реанимацию, а меня упекут в психушку. - Да, мам, все хорошо, - отозвалась я, - Просто уроков много очень задали. Опять не успеваю делать. - Точно? – и без того большие печальные мамины глаза стали, казалось, ещё больше. Я кивнула головой. Мама очень любит меня. У неё нет никого кроме меня. Мой отец ушел от нас, когда мне было полтора месяца, поэтому мама и бабушка – это вся моя семья. Было уже около одиннадцати часов вечера. Завтра в расписании нет ни алгебры, ни геометрии, у Натальи Александровны методический день. Может быть, это и лучше для успокоения моих нервов.