Natalie

Школьные дни летели с удивительной быстротой. До Нового года, а значит и до зимних каникул, оставалась пара недель. Оценки мои на конец первого полугодия блистали разнообразием: пятерка по русскому языку, пятерка по литературе, четыре по химии, по физике, по физкультуре (да, физ-ру я тоже не люблю). У меня выходила всего лишь одна тройка по геометрии, потому что по алгебре была твердая два. На уроке русского языка мы повторяли сложноподчиненные предложения. Я была вся во внимании, ведь это мой любимый предмет, хотя наша Галина Сергеевна не особо нравилась нашему классу. Школьники любят учителей шустрых, резвых (например, как Наталья Александровна), а Галина Сергеевна представляла собой очень меланхоличную натуру с вечно унылым выражением лица. Но человеком она была очень не плохим. Я уже была готова выйти к доске и написать все подчинительные союзы, как дверь кабинета русского широко распахнулась и влетела наша классная Ольга Николаевна. Она сурово поправила очки на носу, разъяренно выдохнула и кого-то стала искать глазами среди нас. Наконец, её злобный взгляд остановился на мне. Так я и знала. Она за мной. - Савина, выйди на минуточку! – произнесла Ольга Николаевна. Это прозвучало устрашающе, - Можно, Галина Сергеевна? Руссичка кивнула головой и продолжила вести урок. Я медленно поднялась со своего места и почувствовала легкое головокружение. Вот может же классная довести! - Маша, быстрее! – повысила голос Ольга Николаевна. - Удачи, - шепнула Ленка с первой парты. - Что ж ты такого натворила? – послышалась реплика Артура. Ольга Николаевна не оставила без внимания фразу одноклассника: - А она знает, что натворила! Да, Маш? Выходи, давай. Я вышла в коридор. Голова почти перестала кружиться, но тут передо мной вновь возникло злобное лицо классной. - Так, я что-то не пойму, что у тебя с математикой происходит? - А что происходит с ней? – я сделала вид, что не понимаю в чем дело. Просто с этим человеком я знакома пять лет и доказывать ей, что я исправлю – это бесполезно. В любом случае сейчас она опустит меня ниже плинтуса. - Да? А вот до меня дошли сведения, что у тебя выходит оценка два по алгебре. Я молчала. Да и Ольга Николаевна не ждала от меня никаких реплик, она сама высказывалась. - И тебе не стыдно? – уже кричала классная. Урок идет все-таки, а она орет, стоит на всю школу, это ей должно быть стыдно, - Вроде бы хорошая, воспитанная девочка, поведение замечательное, другие предметы идут отменно! А тут что такое? Значит так, я сейчас с Натальей Александровной разговаривала. Она ждет твою маму у себя в кабинете в субботу в три часа. Передай ей. Всё! На урок иди. Я кивнула и уже собралась открывать дверь кабинета русского языка, но Ольга Николаевна ещё не угомонилась. - Хотя, нет, Маш! Я сама позвоню вечером сегодня. Кто тебя знает. Ой, Господи, делай ты что хочешь! Только вот моей маме придется познакомиться с моей любимой женщиной. И боюсь, что эта женщина немного хорошего про меня скажет. Черт, ну вот почему моя синеглазая ведет математику, а не историю или русский с литературой? Я зашла в кабинет и с невозмутимым лицом села на своё место. Да, я расстроилась, но из-за чего конкретно я пока не могла понять. Но скорее всего даже не из-за двойки по алгебре, не из-за того, что мою маму вызвали в школу, а из-за того… Я просто переживаю, что моей маме не понравится та женщина, которая нравится мне, и она придя домой плохо скажет о ней или вдруг они не поладят? Тьфу, дура-Маша, надо о своей успеваемости думать, а не о том, какое впечатление произведет учительница математики на мою маму. Спокойно подумать над этим мне не позволили одноклассники, которые засыпали меня вопросами со всех сторон: - Ты жива? - Это она на тебя там так орала? - Машка, че она хотела от тебя? О том, что произошло и, что мне говорила моя классная руководительница, я поведала только Юльке. После урока русского в расписании стояла алгебра. Мне было жутко стыдно идти на неё и смотреть Наталье Александровне в синие глаза. Почему же я такая глупая? Почему Илюша понимает математику? Почему Катя понимает математику? Почему они идут на мехмат? Почему для них решать километровые уравнения – раз плюнуть, а для меня острый нож? Но именно тогда, именно на этом уроке русского, после разговора (хотя вряд ли её монолог можно так назвать), я поставила себе цель, во что бы то ни стало справиться с этой ненавистной мною математикой и все-таки стать для неё кем-то больше, чем просто ученицей. *** Смотреть Наталье Александровне в глаза мне было стыдно на этом уроке алгебры. Но что делать? Я обещаю, я клянусь, что исправлюсь. Мы писали итоговую контрольную работу. Не особо хотелось получать ещё одну пару. Хотя да, одной больше, одной меньше. По правде говоря, в этой теме я хотя бы что-то понимала, и наскрести на троечку я все-таки мечтала. Но я опять не могла сосредоточиться! Она ходила вокруг да около. Многие просили помочь её, она помогала. Меня распирала ревность от того, что Наталья Александровна наклоняется к моим одноклассникам. Но сама попросить подойти я не могла! У меня просто не хватало смелости. Меня просто колотит перед ней, когда мне удается перекинуться с ней парой фраз, мой голос дрожит и мне приходится молчать, потому что не хочу, чтобы она слышала моё овечье блеянье. Прошла половина урока, а я так и не могла сосредоточиться на контрольной. Вот она проходит мимо, улыбается Насте, помогает Саше, а я сижу, как дебил и не могу ничего с собой поделать. Она уже где-то рядышком со мной… Ах да, она помогает Кате, которая села сегодня сзади меня. Она близко. Наталья Александровна, я здесь, подойдите ко мне! Именно такие мысли крутятся в моей голове, но какая-то глупая детская робость, которая появляется у меня в её присутствии, мешает произнести мне это вслух. Наталья Александровна отошла от Кати и поймала мой молящий взгляд. Да, да, я словно собачка смотрела на неё и не могла проронить ни звука. - Что, зайка? – неожиданно обратилась ко мне учительница. Я ведь даже не звала её. Неужели, она по моему выражению лица бедного родственника поняла, что мне нужно, чтобы она подошла ко мне? Наталья наклонилась ко мне, и я почувствовала щекой прядку её густых жестких волос. Меня словно пробило током. - А как график этой функции построить? – промямлила я, чуть не потеряв сознание от того, что её лицо так близко. - А? – переспросила Наталья Александровна. Блин, я такая умная, промычала чего-то себе под нос и ещё хочу, чтобы учитель понял. - Как построить график такой функции? – повторила я. Наталья Александровна улыбнулась и посмотрела на меня. - Аа, ну здесь все просто, вот смотри. В моей руке был карандаш. Наталья Александровна осторожно высвободила карандаш из моей потной ладошки. Какие у неё теплые пальцы! Учительница принялась объяснять что-то, строила график в моей тетради. Да, я прекрасно понимала, что сейчас должна слушать её и разбираться в этих графиках, а вместо этого я смотрю в её лицо и ловлю её сладкое дыхание. От неё и, правда, сегодня пахло чем-то сладким. - Понятно? – Наталья Александровна смотрела прямо на меня и улыбалась. Её голубые глаза игриво блестели. Захотелось обнять её. Я кивнула головой и сама расплылась в улыбке. Эта улыбка так вдохновила меня, что я сама, без её помощи решила за пятнадцать минут ещё два задания. Моя муза и вдохновительница. Она назвала меня «зайкой», я почувствовала щекой её волосы и на своей руке почувствовала тепло её нежных пальчиков. Настроение портило лишь одно, то, что моей маме в эту субботу предстоит разговор с ней. А может быть, все обойдется? Наталья Александровна совсем не враждебно настроена ко мне. Наталья, Наташа, Натали… Натали… Именно так я и стала называть её с этого дня.