Natalie

Со Дня Учителя прошло пару недель. В школе всё следовало своим чередом. Моё настроение полностью зависело от настроения Натальи Александровны. Если у неё что-то случалось или ей просто было грустно, то о моём хорошем расположении духа не могло быть и речи. Как мне может быть хорошо, если ей плохо? Хотя, зачастую мне могло взгрустнуться, даже, если у неё всё хорошо, но она веселится с кем-то из моих одноклассников и не обращает на меня внимания. Вот тогда, друзья, просыпается ревность и совсем немного эгоизма. Но мне всё равно казалось, что мы стали ещё ближе, ещё на один крохотулечный шажочек, но ближе. Всего нужно добиваться потихоньку. Мне казалась теперь наша дружба не чем-то невозможным, а вполне реальным. Конечно, в пределах школы мы не общались, да и дружбой наши коротенькие диалоги и улыбки в коридорах на переменках нельзя было назвать. Меня отчасти раздражало, что наши отношения развиваются так медленно, но чересчур навязываться я тоже не могла. Это некрасиво, да и к тому же излишняя навязчивость часто пугает людей и убивает всё желание общаться и поддерживать с таким приставучим человеком любые связи. А этого мне никак нельзя было допустить. Наши отношения и так висят на волоске. *** Осенний ветер дул прямо в лицо, обдавая холодом лицо и губы. «Осень, осень, ну давай, у листьев спросим, где он май, вечный май?» - проносились строчки песни у меня в голове. Я переминалась с ноги на ногу, стоя на трамвайной остановке напротив гипермаркета детских игрушек. Только мне могло приспичить в такую погоду отправиться в самый большой в нашем городе книжный магазин, который находится за тридевять земель от нашего, позабытого Богом, микрорайончика. Книги – моя слабость. Я помешана на художественной литературе и русских классиках, я не могу жить без Толстого и Достоевского. В книжных магазинах я могу находиться часами, рассматривая картонные обложки и вдыхая аромат типографской краски. Книжные я посещаю как минимум раз в две недели, правда, покупаю что-либо из литературы значительно реже. Нынче книги – дорогое удовольствие, а мои карманные денежки не могут позволить мне приобрести сборник рассказов моего любимого Куприна или томик стихов неповторимого Пастернака. «Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочущая слякоть Весною черною горит…» На дворе середина октября, но «Февраль. Достать чернил и плакать!» актуально в любой месяц и в любое время года. Ужасная холодина на улице. Спасает только то, что в минус температура ещё не ушла и нет дождя со слякотью, которые обычно ещё больше портят настроение в такую невесёлую погоду. Настроение у меня в этот октябрьский денёк и правда не на высоте. Сегодня мне совсем не удалось поболтать с моей волшебной Натали, что совсем меня не радует. Такие мелочи стабильно портят мне настроение. Что за детские рассуждения в семнадцать лет? Двадцать первый трамвай ходит крайне редко, а в осенние дни почему-то ещё и медленно. Надо было всё-таки ехать на метро, так было бы и быстрее, и теплее. Только трамваи я с детства люблю больше. Так здорово сидеть в тёплом вагончике, смотреть в окно, слушать в наушниках какую-нибудь спокойную композицию и наблюдать, как ветер носит по бульварам красно-жёлтые листья. Да и двадцать первый трамвай идёт как раз мимо дома Натальи Александровны, а садится она, когда едет с работы именно на этой остановке. Вот бы встретить её! Трамвай теперь мой любимый вид транспорта, ведь не зря же мы с Сашкой летом ехали с Натальей Александровной в одном трамвае. Бывает же такое! Я чувствовала, что мои губы потрескались и их дерёт так, как будто солью посыпали открытую рану. Распущенные волосы разлетались в разные стороны, а глаза хотелось зажмурить от сильнейшего ветра. На остановке уже собралась приличная толпа народа. Сразу понятно, что на заводе, который находится неподалёку, закончилась смена. Мужчины, женщины, почему-то некоторые с детьми. Какая ужасная толкучка, сейчас в трамвае точно не посажу свою пятую точку! Я услышала стук колёс трамвая по рельсам и завидела красный вагончик с номером «21». Теперь ясно, почему они все так ломанулись к этой остановке. Какой-то крупный потный дядька навалился на меня всем своим телом, как будто бы на остановке мало места. С другой стороны меня тоже зажали, только запах совсем другой, свежий, приятный и очень лёгкий. Тут понятно, что на меня навалилась женщина, молодая и любящая хороший парфюм. Надо же, совсем как у моей Натальи Александровны! Моя голова повернулась, чтобы посмотреть на обладательницу таких же духов, как у моей любимой женщины, но мои ноги моментально подкосились. Хорошо, что потный дяденька подстраховал меня, потому что на меня смотрел никто иной, как она сама. Сама Наталья Александровна! Голубые глаза сначала были удивлены. Видимо, она тоже не ожидала такой встречи, но после засияли, а губы растянулись в улыбке. Кому рассказать, скажут, что таких совпадений не бывает, что это только выдумка или сказка, но я вам, дорогие мои читатели, могу смело сказать, что это чистая правда и такие удивительные совпадения действительно случаются. - Привет, Маш, - сказал знакомый голос, - Куда собралась? Нет, я была удивлена больше, чем она. Я почувствовала, как краснею и белею, как мои потрескавшиеся губы открылись и не могут сжаться обратно. Я кивнула головой и наконец-то улыбнулась. Мне кажется или сейчас мы вместе поедем на трамвайчике? Как жаль, что до «Бульвара» так мало остановок, мы с Сашкой до её дома пешком ходим. Вместе ехать совсем чуть-чуть. Но надо радоваться, что хоть что-то. Трамвай подошёл к остановке и остановился. Люди, уставшие после рабочей смены, врассыпную бросились к дверям. - Ты погоди,ты маленькая такая, тебя же затопчут. Последние зайдем, - Наталья Александровна легонько придержала меня за рукав. Мы вошли с ней в трамвай вместе самые последние, но, как ни странно, места нам хватило. Я и она сели рядом на двухместное сидение. Да это же была моя мечта! Можно представить, что мы вместе куда-то едем. Трамвай был старый и поэтому еле-еле пополз по рельсам. Однако сегодня мне это было только на руку. - Так куда ты собралась-то? – повторила свой вопрос Наталья Александровна. - В книжный магазин, купить чего-нибудь да и просто так, - ответила я. - Ааа, - протянула Наталья Александровна, - Понятно, понятно. Всё книжки читаешь? Она, как классный руководитель, знала про мою страсть к книгам и к литературе. - Есть такое, - ответила я и хотела было спросить, какие книги любит она, но к нам подошла кондуктор. - Проезд, пожалуйста, оплачиваем, - сказала тучная, но добродушная женщина в синем фартуке. Наталья Александровна запустила руку в карман чёрного драпового пальто и извлекла оттуда горстку мелочи. Наскоро отсчитав нужную сумму, она положила монетки в полную ладонь кондуктора. Надо же, как быстро она отсчитала деньги, недаром же она учитель математики! Я следила за каждым движением её руки, её тонких длинных пальчиков. Она же обычный человек, который ездит в трамваях, тратит деньги на проезд, она такая же, как сотни, тысячи, миллионы, но для меня особенная, не такая, как все… - А дочка Ваша бесплатно поедет? – улыбнулась кондукторша и посмотрела на меня. Точно! Я чуть не забыла оплатить проезд, любуясь этой восхитительной женщиной. Деньги на проезд всегда готовлю заранее, чтобы не копошиться в транспорте в сумках и карманах. Поэтому я отдала монетки, которые довольно долгое время сжимала в ладошке, и получила билетик. Я никогда не обращаю внимание на номера билетов, мне никогда не достаются счастливые. Может быть, потому что я не так часто езжу в транспорте, а, может быть, потому что я человек-невезучка. Тётенька-кондуктор сказала, что я её дочка! Мы же совсем не похожи, но мне так приятно это слышать. Не знаю почему, я же очень люблю свою маму, а Наталья Александровна мне нравится, как женщина, но если бы Наталья Александровна была моей мамой… Нет, это исключено. Как мать она мне не нравится, я влюблена в неё, как мужчина может быть влюблён в женщину. Хотя, откуда мне, семнадцатилетней девчурке, знать то, как мужчина может быть влюблён в женщину? - Дочка моя, - игриво сказала Наталья Александровна и посмотрела на меня, улыбаясь. Такой флиртующий взгляд обычно меня вгонял в краску, но сегодня я ни капли не смутилась, а даже наоборот он раззадорил меня. Мне показалось, что я знаю её с самого рождения и ближе человека на белом свете нет, ни о каком смущении не могло в эту минуту идти и речи. Я подумала, что я это совсем не я. В груди и даже, кажется, в горле что-то защекотало, я легонько взяла в свою ладонь её руку, лежащую на чёрной кожаной сумке, и крепко сжала. Наталья Александровна выбралась из-под моей цепкой лапки, но после этого быстро накрыла сверху мою ладонь своей. У меня сначала перехватило дыхание, я думала, что она хочет вырваться, и мой жест ей не понравился, но оказалось, что наоборот, она сделала так, чтобы я не смогла убрать свою руку от её. Трамвайчик мерно покачивался из стороны в сторону. В нашем районе до сих пор ходят трамваи, которые стары, как мир. Однако они так вписываются в романтичный осенний пейзаж за окном вагончика. Я сижу рядом с ней в трамвае. Мы молчим. Моя рука накрыта её ладонью. Наши локти соприкасаются. Мне хочется закричать от счастья, но я знаю, что нельзя. Рядом она и вокруг полно людей. Хотя, мне абсолютно плевать на людей, когда рядом она. За окном летят с деревьев жёлтые листья, там холодно. Народ на следующей остановке продрог насквозь, а мы здесь, с ней, в тёплом трамвайчике с каким-то даже волшебным номером «21». Ну, что волшебного в этом номере? Абсолютно ничего, но рядом она, а это значит, что волшебство рядом. - Маш, покажи-ка, - Наталья Александровна нарушила молчание, глядя на трамвайный билет, который я держала в другой руке, - А тебе повезло сегодня! Я опустила голову и не поверила своим глазам – билет был со счастливым номером! Сумма первых трёх цифр совпадала с суммой последних. Одиннадцать и одиннадцать. Надо же, мне никогда в жизни за мои семнадцать лет не попадался счастливый билет. А тут, когда рядом появилась моя Наталья Александровна, я получила счастливый билет! Конечно, если она рядом никакие билеты не нужны, но всё-таки какое интересное совпадение! - Вы верите в это? – спросила я, сжимая её ладонь в своей. - Не знаю, Маш, - пожала плечами учительница, - Не то, чтобы верю, а хочется верить. Могу сказать, что да. И вообще числа для меня всегда были чем-то магическим. А ты нет? - И я верю, - ответила я, расплываясь в улыбке, - Вы же верите. Трамвай притормозил, хотя до остановки было ещё далеко. В моей душе всё запело, ведь, если сейчас он простоит здесь, то я смогу быть с Натальей Александровной пусть ненамного, но дольше. Водитель трамвая из своей кабинки что-то кричал кому-то по телефону. Люди в трамвае начинали шуметь и возмущаться. Упс, кажется, мы сломались. - Да ваш трамвай только на металлолом сдавать! – крикнул мужчина в фуражке, который вылетел из трамвая и, сплюнув, быстро пошёл по дороге. - Люди торопятся! - Поломка надолго? - Деньги верните, и мы пересядем на другой транспорт! Возмущенные крики послышались со всех сторон. Наталья Александровна же молчала, она была очень тактичной и воспитанной женщиной. Она не могла себе позволить встать посреди вагона и начать кричать о том, какое вокруг безобразие. - Граждане пассажиры! – наконец-то крикнула громким голосом кондукторша, - Поломка скорее всего надолго. Сейчас я верну Ваши деньги и попрошу всех покинуть вагон. - Блин, - тихо проговорила Наталья Александровна. Я же не знала радоваться тому, что сломался трамвай или нет. С одной стороны, мы так мило сидели за ручку и душевно беседовали, но с другой стороны… Люди по очереди подходили в кондукторше и получали назад свои двадцать рублей. Спустя пять минут мы с Натальей Александровной оказались на улице рядом со сломанным трамваем. Да, прохладненько, там было значительно теплее. -Таааак, - протянула Наталья Александровна, - Весело нам с тобой. Я-то пешком дойду, а тебе до метро прилично так идти будет. Если эта колымага сейчас тут встанет, то трамваи ещё ой, как долго ходить не будут. Я пожимала плечами и смотрела в родные голубые глаза. Мне было плевать доберусь я до магазина сегодня или нет, потому что самое главное сейчас было то, что я рядом с ней, и пусть на улице колотун-бабай, и пусть сломался этот несчастный трамвай с волшебным номером «21», она рядом, и это главное. - Не знаю, Наталья Александровна, - наконец сказала я, - Давайте я Вас провожу сначала, а потом подумаю, как быть. Ведь нам всё равно по пути. Вы ведь домой? Снова откуда-то взялась эта смелость во мне. Она меня одновременно пугала и радовала, но я ещё никогда в жизни не общалась с ней настолько свободно, мне даже показалось, что я была нагловата. Ведь я даже не спросила, согласна ли Наталья Александровна на то, чтобы я проводила её. А что, если она против? - Сначала в сад за Тёмой, а потом домой, - ответила женщина, - Можешь со мной пойти, если я тебя не задержу. - Конечно же, не задержите, - затрепетала от счастья я. Мне всегда хотелось поближе познакомиться с её Артёмкой. Я видела его только на фотографиях в «Одноклассниках» на страничке Дмитрия Васильевича и один раз на улице, когда мы с Сашкой встретили их с нашим любимым физруком. Наталья снова улыбнулась и двинулась по дорожке вдоль трамвайных путей, взглядом, приглашая меня следовать за ней. - Здесь недалеко, садик как раз около нашего дома, - начала женщина, глядя куда-то вдаль, - Кстати, у нас дом очень удобно расположен, всё под рукой. И магазин продуктовый прямо в доме, и парикмахерская, и ветеринарная клиника, и детский садик рядом, и школа. - А Артём в нашу школу пойдёт или в ту, что около Вашего дома? – поинтересовалась я. - Однозначно в нашу, - ответила Наталья Александровна, даже не задумываясь, - Пусть уж вся семья сразу будет там. - Здорово ему будет! И мама, и папа рядом. Наталья Александровна шла очень быстро, так что я еле поспевала за ней. Нет, она не просто шла очень быстро, она летела как пуля по дорожке вдоль трамвайной остановки. Таких остановок до её дома ещё парочка. На секунду мне показалось, что она так быстро идёт, чтобы избавиться скорее от моего общества, но потом я сообразила своим куриным мозгом, что человеку просто нужно скорее забрать ребёнка из детского сада. Время-то уже почти пять. Её каблучки стучали по асфальту. Навстречу нам шли люди, и мне казалось, что каждый из них смотрит только на нас. Меня почему-то распирала гордость, ведь рядом со мной идёт такая красивая женщина, жгучая брюнетка с нежно-голубыми глазами. Между нами возникла пауза. Мы молчали, но это молчание совсем не напрягало меня. У неё очень широкий шаг, а у меня совсем маленький, поэтому, чтобы догнать её, мне приходилось чуть ли не бежать. Иногда под ногами раздавался хруст сухих подмерзлых листьев. Хруст сухих листьев я люблю. - Извините, милые дамы, у меня к вам просьба небольшая, - мужской голос раздался откуда-то сбоку с моей стороны. Слова было трудно разобрать, поэтому, даже не глядя на обладателя этого голоса можно было понять, что мужчина пьян. Действительно, перед нами появился уже довольно пожилой мужчина в нетрезвом виде. - Не надо никаких просьб. Извините, до свидания! – резко ответила мужчине Наталья Александровна, - Пойдём, Маш! Она взяла меня под руку и зашагала ещё быстрее вдоль закусочной, вокруг которой столпились пьяные мужчины. Она летела вдоль гастронома, вдоль какого-то ветхого деревянного домишки. Наталья Александровна всё ещё держала меня под руку. Лихо она отшила того пьяного мужика, самая настоящая роковая женщина. У меня в груди сердце почему-то сжалось в комок. Мне было жалко того пьяного дяденьку около закусочной, наверняка он хотел попросить у нас денег на водку. Естественно, ему бы не дали, но она ответила ему чересчур грубо, ведь люди, больные алкоголизмом, по сути, несчастны. Но это же моя Наталья Александровна, такая дерзкая, неприступная, женщина-вамп. В этом она вся, и она дорога и нужна мне именно такая. - Лихо вы его! – сказала я, всё ещё оглядываясь на давно немытого пьяного мужчину в грязной куртке. - А как ещё нужно? – Наталья Александровна слегка улыбнулась, - Понимаешь, на самом деле, они сами виноваты, что им приходятся просить деньги у прохожих на водку. Я вижу, тебе жалко его, да? Я робко кивнула. Сейчас она подумает, что я какая-то тютя-матютя, которая жалеет алкашей на улице. - Не надо, Маш. Вот если бы бедный человек просил денег на хлеб – это одно. Не помочь тогда, будучи сами сытыми, было бы подлостью. А он просил деньги на водку. На водку, которой он прожжет себе весь желудок, на водку, которой он медленно убивает себя. Так что, по сути, мы с тобой, послав его далеко и надолго, пытались сохранить ему здоровье! Конечно, он всё равно найдёт, где смочить глотку, но мы уже тут будем не причём. Как же она права! Как интересно она говорит… Вот Наталья Александровна математик, а ведь из неё получился бы замечательный и литератор, и историк, да какой угодно учитель! Не первый раз замечаю, что учитель – это не просто профессия, а самое настоящее призвание. Мы ещё поболтали о математике, она рассказала, что у неё есть права, но нет машины и её нужно обязательно приобрести. Всегда завидовала женщинам, которые водят машины. Лично я бы никогда не решилась сама сесть за руль из-за своей трусости. Мне кажется, что если бы я повела машину, то непременно бы посбивала всех пешеходов, наехала бы на всех, кого можно и в конце концов разбилась бы сама. Быть может, когда-нибудь я решусь выучиться на права или хотя бы попытаюсь. Я не заметила, как мы подошли к двухэтажному зданию, огороженному цветным забором. На калитке висела выцветшая табличка с надписью: «МБДОУ «Сказка». За забором был детский городок и бегало очень много ребятишек в цветных курточках и шапочках. Среди мальчиков был и Артём, и я всё пыталась найти его среди толпы малышей. Ребёнок моей любимой женщины был для меня чем-то святым, это был не просто ребёнок, это была частичка её. Наталья Александровна открыла калитку, а я поспешила за ней. Не успели мы войти, как я услышала радостный крик и увидела, бегущего нам навстречу четырёхлетнего мальчонку. - Мамочка! – кричал малыш. Спустя несколько мгновений передо мной возникла удивительно нежная картина ласк матери и ребёнка. Наталья Александровна сидела на корточках и прижимала к себе сына, который маленькими ручонками обхватил её шею и тихонько шептал: - Мамочка… Честно признаться, я чуть не прослезилась, настолько они были милые и трогательные. Мои губы просто расползались в улыбке, глядя на эту очаровательную парочку. На секунду мне показалось, что я здесь третья лишняя, ведь они семья, а я здесь никто, но Наталья Александровна быстро отлепила от себя цепкие Тёмкины ручонки и посмотрела сначала на меня, потом на Артёма. - Тём, познакомься с Машей! – сказала Наталья Александровна, вставая с корточек. - Привет, Артём, - сказала я и протянула малышу руку. Было видно, что мальчик засмущался. Какой он стеснительный у неё, не то, что его мама. Артём опустил глазки и смущенно улыбнулся. На его смуглых щёчках выступили ямочки, совсем как у Натальи Александровны. Эх, малыш, как же ты похож на маму. Обожаю, когда малыши смущаются, это так мило. - Тёма, неприлично отворачиваться, когда с тобой здороваются, - Наталья Александровна говорила строго, но всё равно улыбалась, глядя на своего малыша. Я была наслышана, что у них с Дмитрием Васильевичем около десяти лет не было детей, поэтому Артём был ещё более долгожданным и любимым в семье ребёнком. Артём снова поднял голубые глаза на маму, потом на меня. Наталья Александровна ждала, когда он перестанет стесняться. Было видно, что она была строгой, но очень любящей и заботливой матерью. Наконец Артём крохотными пальчиками ухватился за кончики моих и снова улыбнулся. - Здрасте, - тихо сказал малыш нежным голосочком. Улыбка так и не сходила с моего лица. Дети сами по себе всегда дарят радость и тепло, а её ребёнок, её частичка, тем более. Мы вышли с территории детского сада. Уже виднелась шестнадцатиэтажка на бульваре, в которой жила Наталья Александровна со своей семьей. Сейчас Наталья Александровна шла уже значительно медленнее, потому что Артёмка маленькими ножками никак бы не смог догнать, если бы она летела так же стремительно. Наталья Александровна вела Артёма за руку, а я шла со стороны малыша. Мне так хотелось взять в ладонь крохотную ручку этого мальчика, такую нежность я испытывала к её сыночку, к её кровиночке! - Тёма у меня стеснительный очень мальчик, - начала Наталья Александровна, - Бывает, гости к нам приходят, а он краснеет и в другую комнату убегает. Нет, он не дикарь, просто стесняется сильно. Особенно таких красивых девчонок, как ты. Теперь уже засмущали меня! Если я смущаюсь, значит, наглость ещё не успела проглотить всю мою стеснительную и трусливую натуру. Видимо, я – всё ещё я. Шестнадцатиэтажка стояла прямо на бульваре, где большая проходимость, поэтому в этом длинном многоподъездном доме располагались какие-либо магазинчики. Надо же, в одном доме три продуктовых магазина! Тут же была и аптека. Аптека, я думаю, в доме нужнее, чем три продуктовых. Мы подошли к аптеке, и Наталья Александровна остановилась. - Маш, вы можете с Тёмой на улице постоять, а мне в аптеку забежать за каплями нужно, - сказала Наталья Александровна, - Сейчас такой сезон, что все болеют, в аптеке все простуженные, подождите на улице. Стоп, Маш, мы тебя не задерживаем? Тебе в книжный ещё. - Нет, Наталья Александровна, Вы что? – ответила я и взяла Артёма за ручку, как мне мечталось, - Я никуда не тороплюсь сегодня. Да, пусть в книжный я уже сегодня не успею, потому что дома нужно ещё зубрить кучу дат к ЕГЭ по истории, но какая разница? Теперь мне никакой книжный уже не важен. Эх, как бы я не обожала книжные магазины, всё равно время, проведённое с ней гораздо лучше, чем время, проведённое среди книжных полок! Как ни крути, ничего лучше, чем быть рядом с ней, я не знаю. - Ладно, - засветилась в улыбке Наталья Александровна, - Тём, останешься с Машей, пока я в аптеке? Артём кивнул маленькой головкой в синей шапочке, такой же синей, как его глаза. - Ну, ждите меня. Я быстро. Стройная фигура Натальи Александровны в чёрном пальто скрылась в дверях аптеки. Артём стал разгребать ботиночком сухие листья, а мне так захотелось подружиться с этим мальчиком. Вот было бы здорово приходить к ней домой под предлогом игры с Артёмом. - Артём, а что вы в садике сегодня делали? – спросила я в надежде, что малыш разговорится и перестанет стесняться меня. Малыш поднял головку и задумался: - Рисовали. Анна Викторовна нас учила рисовать осенний лес. Ещё мы там ели. Завтрак, обед и полдник. Я внимательно слушала Артёма и рассматривала его курточку, джинсики, ботиночки. Всё это купила ему Наталья Александровна, сама выбрала, сама его одела. - Но я не люблю там есть, - продолжал Артём, - Там невкусно. Артём был для четырёх лет удивительно рассудительным мальчиком. Говорил он очень чётко, не коверкал слова, выговаривал все буквы. Такой же умненький растёт, как и мама. - Смотри, собачки, - Артём заулыбался и подошёл ко мне. Надо же, он очень быстро перестал стесняться и стал называть меня на «ты». Видимо, я расположила его к себе. Ура! Я повернула голову в ту сторону, куда указывал пальчик Артёма, и увидела трёх огромных собак, которые подкрадывались всё ближе и ближе к нам. Меня охватила паника. Я очень сильно боюсь собак, и этому есть объяснение. Когда мне было четыре года, как Артёмке сейчас, мою маму очень сильно покусала дворовая собака, и в моей детской памяти отложились синяки и следы от зубов на маминых ногах. Я помню, как мама плакала тогда от боли и мазала следы от собачьих клыков какой-то мазью. Этот случай очень повлиял на мою психику, поэтому теперь, когда я вижу огромную собаку, то меня просто бросает в дрожь, а уж если их несколько, то я чуть ли не теряю сознание от страха. - Смотри, смотри, вот у этой уши стоят, а у тех висят. Артём, кажется, в отличие от меня совсем не боялся больших бездомных дворняг и радостно показывал на них пальцем. Малыш любит животных, и всё бы ничего, если бы три огромные псины не столпились вокруг мальчика и не стали обнюхивать его. Одна из них, как раз со стоячими ушами, огрызнулась и, глядя на малыша, стала скалить зубы. Меня затрясло. Я не боялась за себя. Я, кажется, была им неинтересна, я испугалась за маленького Артёмку, который не понимал, что собака скалит зубы и злится. Он всё стоял и улыбался. Белая собака со стоячими ушами, бешеным взглядом и обнаженными белыми зубами, казалось, уже была готова броситься. Две другие громко залаяли. Меня окутал страх. Я на секунду представила, что эти три махины сейчас бросятся на малыша и просто раздерут его в клочки, ведь каждая из них больше, чем он сам. - Артём, не тыкай в них пальчиком, им не нравится, - дрожащим голосом произнесла я и резким движением взяла Артёма на руки и прижала к себе. Мне не нужно было этого делать, потому что собакам ещё больше это не понравилось, и две других тоже оскалили зубы и стали отступать назад, словно хотели разогнаться перед прыжком. «Уж лучше пусть меня раздерут, а этого кроху я в обиду не дам», - пронеслось в моей голове. Я держала Артёма на руках, а он ручками обнял меня за шею и немножко трясся. Кажется, это я виновата. Собаки чувствуют страх, а я показала им его. Но я ничего не могу поделать с этой фобией! Теперь из-за меня Артём тоже будет бояться бездомных псов. Да со мной же ребёнка нельзя было оставить! Где же моя Наталья Александровна… В этих аптеках вечно очереди. - Не бойся, - прошептал мне почти на ухо мальчик, - Я же не боюсь, и ты не бойся. Собаки все не отходили. Они продолжали скалить зубы и маячить вокруг нас. Только бы они передумали кидаться, пусть они уйдут! Этот кроха меня успокаивает, он не боится, он уже, в свои четыре года, настоящий мужчина. - Ну-ка, кыш, кыш отсюда! – из-за моей спины вылетел молодой мужчина и затопал ногами на собак. Собаки ещё больше оскалились, но всё же попятились назад и скрылись за домом. Я дрожала, Артёмка у меня на руках тоже. Мне хотелось плакать, но я держалась. - Всё нормально? – спросил мужчина, чуть придерживая меня за локоть, - Они часто тут бегают. Злые ужасно, перекусали половину соседнего двора. Отлов вызывать надо, а людям всё денег собрать жалко. Пока не съедят их, даже и не почешутся. - Да, всё хорошо, спасибо Вам, - сказала я, начав немного приходить в себя, - Я уж думала нас сейчас разорвут. Мужчина улыбнулся и пошёл вдоль шестнадцатиэтажки по бульвару. Я поставила Артёма на землю и увидела, что он вот-вот заплачет. Слёзки быстро покатились по смуглому личику, а голубые глаза от слёз стали совсем синими. Мальчик испугался, но в трудной ситуации не показал этого и был абсолютно спокоен. Как Наталья Александровна воспитала его! Артёмка начал всхлипывать и, обняв мои ноги, уткнулся носиком мне в джинсы. - Маленький мой, Тёмочка, всё хорошо, - запричитала я, - Они ушли, малыш. Я присела на корточки, как Наталья Александровна и, достав из сумки бумажную салфетку, стала вытирать слёзки с детского личика. - Что случилось? – Наталья Александровна стояла на пороге аптеки и сжимала в руках пакетик с только что купленным лекарством. Она побледнела и приблизилась к нам. - Мама, мамочка, - всхлипывал Артём, - Меня хотели собачки большие покусать, но Маша спасла меня. Артём подбежал к маме и уткнулся в её чёрное пальто, продолжая плакать. Наталья Александровна вздохнула, прижала одной рукой головку Артёмки к себе и пристально всмотрелась в моё бледное, всё ещё напуганное лицо. - Господи, - сказала она и рукой, в которой она держала пакетик, обняла меня за плечи. Мы втроём стояли посреди бульвара. Наталья Александровна обнимала одной рукой Артёма, а другой меня. Я уткнулась в копну её густых чёрных волос, они щекотали мне лицо. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Мне хотелось, чтобы этот миг не кончался.