Natalie

Первая любовь, школьные года. В лужах голубых - стекляшки льда... Не повторяется, не повторяется, Не повторяется такое никогда! Не повторяется, не повторяется, Не повторяется такое никогда! Лёгкое, с одной стороны, приятное, с другой стороны, немного горькое волнение преследовало меня весь этот день. Мы с мамой ходили по торговому центру, я была уставшая после репетиции последнего звонка, и в моём взбудораженном мозгу всё никак не могло уложиться то, что это была последняя репетиция. Завтра Артур посадит себе на плечо маленькую девчушку с колокольчиком в руках, и всё закончится. - Маш, как тебе эти? – спросила мама, показывая мне маленькие, облезлые бантики. Сегодня мы с мамой выбирали самый главный атрибут моего завтрашнего образа – белые банты. Мне хотелось, чтобы они были огромные, пышные, совсем такие же, как у меня были в первом классе. Эх, найти бы сейчас те самые… Но нет, маме же надо всё выбросить. - Не, мам, ты посмотри какие они облезлые! Как будто их драли собаки. В этом магазине ничего нормального не было, а странно, вроде бы такой приличный магазин, и цены не самые низкие. Ни с чем мы вышли отсюда, нельзя было уходить без бантиков. Я же буду ненастоящая выпускница без них, а так нельзя. Побродив ещё пару часов по торговым центрам в поисках чего-то стоящего, мы с мамой набрели на ленточки, которые можно было бы вплести завтра в косы. Точно! Это будет красиво, почему я раньше не подумала о лентах? Ночью я спала очень плохо, постоянно ворочалась с боку на бок и переживала о том, а как же всё пройдёт, как будет вести со мной в этот значимый день Наталья Александровна, какие эмоции я буду испытывать кроме грусти? В голове вертелись песни, которые мы разучили для выступлений. Я мечтала спеть песню для Натальи Александровны в этот день, но почему-то для классных руководителей мы поём песни не все вместе, а лишь по одному человеку из класса. У нас песню для моей любимой будет петь Лена под гитару. Нет, ну а что я хотела? Чтобы выбрали меня и у всех, кто услышит мой «чудный» голос пошла кровь из ушей? Уж лучше пусть Лена поёт, у неё это хотя бы неплохо получается. Нужно спать, завтра я должна хорошо выглядеть… Ведь завтра не простой день, а один из самых значимых в моей жизни. Ладно, глаза уже сами собой закрываются… *** - Давайте разочек прогоним наши выступления, - крикнула Наталья Владимировна. Она придумала для нашего последнего звонка прекрасный сценарий. Придумывать сценарии она просто мастер. Наталья Владимировна не просто у нас завуч, но ещё и массовик-затейник. В актовом зале царила суета, лёгкое волнение не покидало ни на минуту никого из присутствующих здесь. Девочки в белых блузочках, в белых колготочках и с бантами беспокойно бегали по залу, фотографировались и, время от времени, выглядывали в окно, которое выходило на школьный двор. Там носились первоклашки, они даже не представляют, сколько всего интересного их ждет в школе. Первая любовь, первые разочарования, именно здесь они научатся переживать и жить по-настоящему. А какие красивые у нас сегодня мальчики! Они все в новых костюмах, белоснежных рубашках… Хоть любого выбирай в женихи. Жаль только, что мне этого совсем не хочется. Илюша что-то бубнил мне в ухо про свой новый костюм за семь косарей и нервно теребил воротник рубашки. Ну да, сегодня он действительно был довольно симпатичен. Но всех, конечно же, превзошёл Данил. Он просто был иконой стиля не только в нашем классе, но и во всей школе. Все мальчишки были в чёрных костюмах, Данил же пришёл в красном. Сегодня даже он был мне совершенно не противен, хотелось напоследок подойти и крепко пожать ему руку в знак примирения. Мы с ним довольно часто язвили друг другу и не всегда делали это без злости. Ольга Ивановна и Наталья Александровна, наши дорогие классные руководители, сегодня волновались даже больше, чем некоторые из нас. Наталья Александровна – вот кто был для меня самым прекрасным созданием в этом зале. Платье с очень красивыми красными бутонами роз облегало её худенькую талию. Мне показалось, что она похудела ещё сильнее, и я немного взволновалась за её здоровье, но, увидев, её смеющиеся глаза, поняла, что всё с ней хорошо. Я стояла перед большим зеркалом в актовом зале и рассматривала своё отражение. Шёлковая блузка, тонкие ноги в белых колготках торчат из-под юбочки, в светлые косы туго вплетены мамой белые ленты, немного подкрашенные блеском губы, спадающая с худенького плеча красная лента с надписью «Выпускник». Играет для фона песенка из советских времён «Школьные годы», от которой уже начинают наворачиваться слёзы на глаза. В зеркале отражаются знакомые лица, сколько всего вместе с ними было пройдено в этих стенах. А вот Наталья Александровна… Самый главный мой учитель… Один из самых главных людей в моей жизни. Наталья Александровна, миленькая моя, неужели я больше никогда не приду на Ваш урок? Родная моя! Сумею ли я без этого? Я почувствовала, как комок подступает к горлу, и я просто готова разразиться рыданиями, но пока нельзя. Страшная буду, если заплачу, как атомная война. «Она идёт ко мне?», - подумала я, заметив, как Наталья Александровна будто бы кошачьими шагами подбирается ближе. - Машенька, моя красавица, - шепнула Наталья, поправляя мне ленту, - Всё хорошо? Я кивнула и, не думая о присутствующих в зале, крепко обхватила руками её шею и прижала к себе руками её талию. Она что-то шептала ласковое, обнимая меня в ответ. Запах её духов будет рядом со мной, даже когда я буду далеко, в другом городе. Нужно надышаться им вдоволь, чтобы никогда не забыть, да я и так не забуду. Освободить её из объятий меня заставили лишь удивлённые взгляды одноклассников. Наталью Александровну я отпустила, а вот она всё ещё сжимала нежными руками с длинными пальцами мою талию. Я взглянула на наши с ней отражения в зеркале, поразилась тому, как очаровательно мы смотримся вместе и поняла, что у нас с ней ещё нет общей фотографии, и вообще-то это непорядок. - Сладкая парочка, у нас прогон, - хитро крикнула нам из другого конца зала Ольга Ивановна. После быстрой репетиции нас отправили навестить своих первых учителей. Очень трогательно было заходить в кабинет, в котором ты провела столько времени, будучи ребёнком. На стене висит всё тот же потрёпанный плакат с таблицей умножения, а парты новые, не мои, чужие, но всё равно здесь по-прежнему так же пахнет духами человека, который ввёл тебя в школьную жизнь. Здесь подступает ком к горлу, хочется крикнуть громко-громко и попросить у небес вернуть тебя хотя бы на мгновение в то время, почувствовать себя тем доверчивым ребёнком без забот и проблем. Хочется вернуть то время, когда единственным моим страхом был Леонид Якубович в противогазе на экране телевизора в пятницу вечером. Здесь мы побыли совсем немного, спели песенку, которую пели на выпускном в четвёртом классе и ушли из этого кабинета. Ушли теперь точно навсегда. Актовый уже был полон людей. Родители, бывшие выпускники, учителя, все рассаживались по местам. Лента постоянно спадала с моего плеча, и я боялась её потерять. Неудивительно, что я окажусь на последнем звонке без ленты, столько здесь народа! Сейчас я точно начну плакать, мамы уже достали платки и периодически смахивали первые слезинки с глаз, а ведь ещё концерт даже не начался. «Лишь детство мы вернуть не сможем заново, Как первый вальс оно не позабудется…» - наверное, на их последних звонках тоже звучала эта песня. Наконец-то я нашла глазами маму и бабушку. Ой, а кто это с ними? Тётя Наташа тоже здесь? Ну, всё, сейчас начнёт критиковать меня: то я криво накрасила ногти, то я сутулюсь, то тушь плохая, и ресницы слиплись. - Тёть Наташ, привет! Ты пришла? – я подошла к родным. - Какая я тебе тётя? Называй меня Наташа, тем более при людях, - тёте Наташе было почти сорок пять, но она запрещала называть себя тётей, - Звучит, как тётушка Чарли из Бразилии, где в лесах живет много-много диких обезьян. Я прыснула от смеха. По сути, так и есть. - Манька, - окликнула меня Сашка. Они с Алёнкой тоже пришли ко мне на последний звонок. У Саши последний звонок был в прошлом году, а у Алёнки ещё только всё впереди, так что я у них средненькая. Я обняла подруг. Так приятно, когда в этот день в одном зале собрались все самые близкие люди: родные, подруги и… Наталья Александровна. - Ну, где Натали твоя? – шепнула мне Сашка. - Не знаю, ушла куда-то, - так же тихо ответила я, даже не заметив, как Наталья Александровна пронеслась мимо меня к сцене. Нас позвали на выход, но перед этим Илюша вынес мне все мозги: - Маш, пойдем, я тебя с мамой познакомлю, пожалуйста. Маш! - Блин, Илья, я не твоя девушка и не собираюсь знакомиться с твоей мамой,- резко ответила я и взяла Юльку под руку. Илья сделал грустную мину и отошёл. Если по-другому не понимает, то можно послать его и в грубой форме. Кажется, началось. Слезы уже предательски подступают, а ведь мы только ещё выходим на сцену, чтобы учителя и родители посмотрели какие красивые у них выпускники. 11 «а» уже пошёл… Они такие взрослые, а я ведь помню их совсем малышами. Мы вместе играли в школьном дворе, катались на качелях, бегали на переменах в ближайший магазин за чипсами. - Одиннадцатый «б» класс, - представили нас ведущие, коими были десятиклассники. А ведь в прошлом году последний звонок вёл Данил, а теперь последний звонок прозвенит для него… Ноги у меня задрожали, мы шли красивой линеечкой по три человека к сцене. Рядом Юлька и Лена, так хочется обнять их сейчас. Все присутствующие стоят и аплодируют нам. Это, наверное, поддержка, ведь нам сейчас очень грустно. Мы встали около сцены огромной толпой, в большом зеркале на другом конце актового зала мы все отражались такие взрослые красивые, на экране шла презентация, где показывали наши детские фотографии. Так грустно, а это мероприятие ещё больше усугубляет грусть от всего происходящего. Я краешком глаза посмотрела на Наталью Александровну и увидела, как она оглядывает каждого из нас, и почти незаметно смахивает слезу. В моей душе бушевали какие-то странные чувства, хотелось обнять всех этих людей, присутствующих в зале. Со мной никогда в жизни такого не было. Секунды полетели одна за другой. Вот мальчик десятиклассник говорит очень грустную речь о прощании с детством, про новые дороги, которые открылись перед нами. Откуда ему пока ещё знать? Он понимает, что прощаться со школой – это очень грустно, но что настолько… Мы пели песни о школе, учителя и родители плакали, мы дарили им цветы, смотрели на экране самые забавные моменты из школьной жизни. Мне казалось, что я сейчас нахожусь в каком-то непонятном сне, эта прекрасная школьная жизнь просто не может закончиться, не может выбросить нас, как маленьких слепых котят в свободное плавание. Я дарила цветы Дмитрию Васильевичу, он ласково прижимался щекой к моей щеке. Совсем недавно между нами произошёл конфликт, но разве мы с ним будем помнить об этом? Он хороший, и жена у него хорошая, самая лучшая. Так хотелось шепнуть ему на ухо, чтобы он берёг Наталью Александровну ещё сильнее, чем прежде. Вышла директриса, стала плакать и слезно просить о том, чтобы мы обязательно приходили в эти стены, которые нас вырастили. - И, ребята, пожалуйста, - говорила директриса, - Простите меня за то, что я ругала вас. Быть может, иногда несправедливо, но я всегда хотела как лучше, ведь вы должны стать в этой жизни достойными людьми, да вы уже на верном пути. Она попросила прощения у нас? Директриса, которую называют ученики Анька-крыса и никак иначе? И я ведь так же называла её, и теперь мне очень стыдно. Она вредная, но я всегда считала, что даже в самом плохом человеке есть что-то хорошее. Не может человек быть совсем негодным. За директрисой стали выходить к микрофону с трогательными речами учителя-предметники, учителя начальных классов, родители, классные руководители. Одна речь была трогательнее другой, я оглядела своих одноклассниц, через одну они уже утирали ладошками с новым маникюром слёзы. А я даже не вытирала. Они у меня текли по щекам, капали на блузку, на ленту, на ладони. Но самая пронзительная речь была у Натальи Александровны. Сколько душевного тепла в этой женщине, сколько любви к нам, хотя она знакома с каждым из нас всего лишь два года. Она кажется такой неприступной и холодной снаружи, но это же совсем не так… Наталья Александровна – самый светлый человек, которого я знала когда-либо. - Я вас люблю, я вас всех очень люблю! Вы не представляете как! – прозрачные слезинки текли из любимых мною синих глаз. Второй раз в жизни я видела её слёзы, но если то были слёзы обиды, то это – искренние слёзы, которые должны проливаться, чтобы очищать душу. Хочется сейчас рвануть и крепко-крепко обнять её, обязательно сделаю это, но только не сейчас, а как только всё закончится. «Я больше не буду на школьном дворе С портфелем идти в золотом сентябре. Я больше не сяду за парту свою, Я младшим ребятам ее отдаю…» Заиграла мелодия школьного вальса, я вздрогнула. Вот и приблизился этот самый момент, которого мы все, а в частности я, так ждали и боялись одновременно. Артур с синей ленточкой через плечо вышел в середину зала под громкие аплодисменты и взволнованные вздохи мам и учителей. Наталья Владимировна подвела к Артуру маленькую светловолосую девочку в клетчатом сарафане, с огромными бантами. В руках она сжимала старенький, объемный колокольчик с красной лентой. Он уже давным-давно находится в стенах нашей школы, и когда я увидела его, у меня внутри словно всё ещё раз перевернулось. Воспоминания перенесли на одиннадцать лет назад: я такая же маленькая, в чёрной юбочке и жилеточке с бантом держу в руке этот самый колокольчик. Я вспоминаю, что он показался мне тогда очень тяжёлым, а красивый мальчик-выпускник поднял меня на плечи. Было так здорово смотреть на всех сверху! Неужели это была я? Артур поднял малышку, а та со всех сил звенела в колокольчик. Мелодия последнего звонка… Что может быть грустнее? Все плакали в этом зале, даже Дмитрий Васильевич вытирал глаза клетчатым платком. Всё закончилось. Позади одиннадцать лет школьной жизни и два года школьной любви вместе с Натальей Александровной… Я обняла каждого в этот день, даже Данил улыбнулся мне и по-дружески прижал к себе. И даже Ксюша улыбнулась и приобняла меня, забыв про все наши с ней ссоры и недомолвки. - Наталья Александровна! – крикнула я, уже немного успокоившись. - А? – Наталья оглянулась. - Можно я обниму Вас последний раз? Наталья улыбнулась, сама сгребла меня в охапку и радостно проговорила мне в ухо: - Кто сказал, что последний? Ещё выпускной будет, да и потом наобнимаемся с тобой. Я на радостях звонко поцеловала её в щеку, ах, какая нежная кожа у этой женщины! - А сфотографироваться? – попросила я. Не может такого быть, чтобы на память об этом чудесном времени у меня не осталось ни одной фотографии с Натальей Александровной. Мы вышли на улицу, где Сашка уже настраивала фотоаппарат. Фотографировать – это её хобби и истинное призвание. - Сашка, Сашка, - крикнула я, - сжимая в своей руке ладонь смеющейся Натальи Александровны. - Скажите, «сыр», - сказала Сашка и направила на нас объектив фотокамеры. Навсегда мы с ней вдвоём останемся на этом снимке, обнимая друг друга и, наверное, любя. На этой фотографии мы всегда будем вместе, а что будет потом – это лишь небесам известно. Разноцветные шарики, который мы запустили в небо разлетелись, как мы разлетимся очень скоро. Все старались сделать этот последний звонок ярким и красочным, но лично для меня этот день всё равно останется в памяти, как печальный. Но он, так или иначе, символизирует новую жизнь, новый путь, новую дорогу. И что за люди будут со мной идти по этой дороге? И куда исчезнут те, кого я так люблю? А, быть может, не исчезнут…?