Любовь дракона коротка, как вечность.

Касаясь пергамента, перо тихо поскрипывало под тонкими изящными пальцами молоденькой рыжеволосой привет-ведьмы, которая раздавала лучезарные улыбки всем, кто спрашивал у нее помощи. Девушка любезно отвечала, желала хорошего дня и снова возвращалась к своей работе. Она методично выводила буквы каллиграфическим почерком, получая, казалось, небывалое удовольствие от этого муторного занятия, пока главный колдомедик отдела по недугам от заклятий не подкрался к ней незаметно и не окликнул по имени, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности и смахнуть полную чернильницу на бумаги. - Мистер Малфой! - пропищала она, пытаясь спасти записи о пациентах, - Вы меня так напугали! - Простите, простите, мисс Бёрст, - водя волшебной палочкой над испорченными пергаментами и втягивая в нее чернила, - Я не хотел вас напугать. Надеюсь, вы не держите на меня зла? - он улыбнулся ей так очаровательно и так лукаво, как только мог, и заставил девушку покраснеть до корней волос. - Что вы, мистер Малфой! - проговорила она сбивчиво, совсем смутившись, - Вы же не нарочно, конечно же. Я сама виновата... Раскидаю все по столу... Вечно со мной так... Ничего не могу поделать... - она принялась спешно раскладывать бумаги по картонным папкам, когда мистер Малфой выудил из-под вороха спасенных пергаментов увесистый том и протянул его суетившейся привет-ведьме. - Ваше? - спросил он чуть небрежно. - О, да! - ответила девушка и приняла книгу из рук колдомедика, - Спасибо, мистер Малфой! Даже не запачкалась, слава Мерлину!.. - Так дорожите ею? - спросил мистер Малфой, - Семейная реликвия? - Нет, что вы, что вы... - девушка опустила голову и нервно начала кусать губы, - Это книга моего... друга! Да, друга! - Друга, говорите? - улыбнулся мистер Малфой, мучая свою аспирантку, - Он писатель? - Ученый, - осторожно поправила девушка, бросив на него смущенный взгляд, но заметив в глазах его участие, чуть осмелела и продолжила, - Он известный драконовед, Растабан Лейн. Самый молодой и уже самый лучший эксперт в мире науки о драконах! Вы, возможно, слышали о нем. - Что-то знакомое... Как вы говорите? - мистер Малфой поморщился, будто припоминая что-то. - Растабан Лейн, - повторила девушка и протянула ему книгу, - Вот, - она указала на витиеватые буквы на обложке, - Это его последняя, о приручении драконов. Знаете, даже я, которая ничегошеньки не смыслит в драконах, а уж тем более в их приручении нашла ее довольно занимательной! - Интересно... - мистер Малфой пригляделся к обложке, - Кажется, я уже видел эту книгу!.. - светлые брови сошлись на переносице, - Точно! Мой сын читает ее сейчас! Буквально заворожен ею, я даже подумал, что на ней какое-то заклятье, - он рассмеялся, и мисс Бёрст также не смогла сдержаться от смеха, - Знаете, кажется, я помню он говорил мне об этом юноше... Да, Растабан Лейн, точно! Может говорить о нем часами, - мистер Малфой одарил привет-ведьму ласковой и теплой улыбкой, которая никого бы не заставила усомниться в нежных чувствах мужчины к своему сыну, - У него даже есть подшивка журналов «Придира» с его статьями. Кстати, спасибо вам большое! Сейчас я припоминаю, что он говорил мне о том, как вы дали ему один из номеров почитать, пока он ждал меня после дежурства. - Ох, мистер Малфой, - смешалась девушка, которая прекрасно знала отношение своего начальника к этому весьма сомнительному по точности информации печатному источнику, - Я даже не думала, что его заинтересует эта статья... Я... Он просто просил почитать, а у меня и не было под рукой ничего... И он... И я... - Люси, успокойтесь, - засмеялся мистер Малфой, успокаивая аспирантку, - Как я могу на вас злится? В наше время детей тяжело чем-либо завлечь, а Скорпиус прямо-таки с головой окунулся в изучение драконов, и я как отец не могу не отметить, что ничего лучше для своего ребенка я не могу пожелать. - Ох, вы все-таки невероятный человек, мистер Малфой! - воскликнула девушка, отчего глаза ее засияли восхищением, - Сейчас отцы так и норовтя связать жизнь своих детей с чем-то прибыльным вроде квиддича или работы в министерстве, а вы поощряете занятия наукой! - поймав его лукавый, чуть хулиганский взгляд и смутилась еще больше, поняв, что наговорила пусть и лестных вещей, но явно лишних, учитывая их рабочие отношения. - Благодарю вас, мисс Бёрст, - ответил он, - Простите мне мое любопытство, но вы сказали, что Рабастан Лейн — ваш друг, верно? - О, да, - ответила девушка, опустив голову и делая вид, что продолжает перебирать бумаги, - Он... Он мой очень хороший друг. Тогда не было бы для вас в нагрузку, если бы я попросил вас напомнить ему о том, как я жду его на ужин в Малфой-Мэнор, сослужите службу? - Конечно, мистер Малфой, конечно! - просияла девушка, - Я обязательно ему передам! Он будет ужасно рад, и я непременно сообщу ему, когда он вернется из экспедиции. - Отлично, - мистер Малфой снова улыбнулся ей и поспешил в свой кабинет. С лица его спала улыбка, и из груди его вырвался странный выдох, будто он долго задерживал дыхание под водой. Драко пытался понять, от кого его сын мог унаследовать такой дурной вкус касательно женщин. Как работник Люси Бёрст была очень ответственна и совестлива, правда не без огрех и промахов выполняла она свои обязанности, но как просто девушка она не блистала ни красотой, ни умом, ни какими-либо талантами. И признаться честно, его немного расстроил выбор сына. То, как она заливалась краской, услышав звуки его имени, как дрожал у нее голос, когда она говорила о нем, как заламывала руки пыталась не встречаться с начальником взглядом — все это говорило ясно и четко, что Растабан Лейн ей не просто друг, а гораздо более близкий человек, нежели она поспешила уверить мистера Малфоя. Такое течение мыслей в его голове, слегка позабавило Драко. Не успел он узнать о существовании своего сына, как уже критикует его и строит на его счет какие-то планы. Похоже, подобная черта просто в крови Малфоев — делать все так, как желаешь, не считаясь с другими, даже если пытаешься достичь для них блага. Усмешка была тут же стерта с его лица, как он поступил и с улыбкой после разговора с Люси, ибо не желал задумываться над такими отвлеченными от сути дела вопросами, как характерные качества его семейства. Он зашел в кабинет и сел за стол, пытаясь вернуться к делам, но мысли о сыне все никак не мог покинуть его головы. Эта беспомощность пугала Драко — сейчас он ничего не может сделать. Растабан за несколько сотен тысяч километров от него, и никакая магия не в силах заставить его прервать свои исследования и вернуться для обеда с ним. Да и сама идея совместной трапезы тоже страшила Драко. О чем они будут говорить? Что он может предложить ему? Не может же он просто так бросить ему эту ужасную правду в лицо? Тогда как быть? Драко закрыл лицо руками, пытаясь сосредоточиться, но все в его голове жутко смешалось: работа, которая не терпит отлагательств, пьющая жена, которая позорит себя и его фамилию направо и налево, оба сына, один из которых через пару дней должен будет отбыть в школу, а второй даже понятия не имеет, что имеет с ним кровное родство. И Драко не мог совладать с этой мешаниной, которая готова была заставить его мозг закипеть, а потом взорваться. Он тяжело выдохнул и попытался отбросить все мысли, касающиеся личной жизни и заняться своими пациентами, но все его попытки были пресечены на корню стуком в окно. Драко обернулся и увидел сидящую на карнизе белоснежную сову, которую он искренне ненавидел за сходство с почившей Буклей, принадлежащей когда-то Поттеру. Колдомедик открыл створку и впустил птицу внутрь. Отвязав послание от ее хрупкой лапки, он отпустил сову восвяси, а сам принялся вскрывать конверт, на котором не было никаких помет, кроме родовой печати семьи Малфой. Письмо оказалось от мамы, которая отбыла во Францию по любезному приглашению Блейза Забини его весьма сухой и неприятной супруги, которая терпела Драко только из уважения к чистой крови и его старой дружбы с ее мужем. Нарцисса редко гостила у друзей, поэтому этот ее отъезд в начале лета и планы на проведение в поместье Забини трех месяцев кряду слегка удивили его и даже обрадовали. Поле смерти мужа она все реже появлялась на людях, считая себя уже слишком старой, хотя выглядела она гораздо моложе своих лет, но несмотря на все уговоры сына, она все равно продолжала настаивать на том, что в ее возрасте уже просто неприлично так часто выходить в люди, причем для миссис Малфой выражение «выходить в люди» значило не просто посещение приемов и благотворительных вечеров, но и прогулка по Косому переулку. Она превратилась в настоящую затворницу, облачившись в траур и посвятив себя воспитанию внука. Никогда не слышал от нее Драко ни слова жалобы или упрека в свой адрес, только лишь понимание и сочувствие в этих прекрасных голубых глазах, этот огонь, который горел в них и напоминал об обладательнице такого же завораживающего взгляда, помогал ему жить дальше. Рядом с ней он находил успокоение и силы для нового дня, который ему нужно было просто прожить и не сойти с ума. Воистину эта женщина стала для него питательным эликсиром, бальзамом для его искалеченной души, которая получала все новые и новые удары почти каждую секунду. И Драко крайне огорчало, что его мать выбрала путь полнейшего отрешения от мира, когда все наконец кончено и можно жить ничего не боясь. Его встревоженные глаза пробежались по ровным строчкам письма и вскоре преобрели спокойное выражение. Нарцисса собиралась вернуться раньше, чем задумывала, так как не могла пропустить отправку Скорпиуса в Хогвартс, а также не хотела проводить день своего рождения в дали от дома и рядом с людьми, которые явно ее терпеть не могут, а точнее рядом с молодой миссис Забини. Драко отложил послание в сторону и облегченно вздохнул. Весть о возвращении матери стало для него манной небесной, так как эти три месяц без ее поддержки дались ему крайне нелегко. Астория досаждала ему своими пьяными скандалами, намереваясь каждый раз втянуть в них сына, который в свою очередь с каждым днем все больше походил на затравленного зверька, поэтому решение Нарциссы возвратиться ко дню своего рождения обрадовала Драко до невозможности. Шанс создать хоть какую-то атмосферу праздника сам плыл к нему в руки. Скорпиус еще будет дома, у Астории есть время привести себя в порядок и достойно встретить свекровь, а также все друзья и дальние родственники должны уже будут к тому моменту вернуться домой из своих заграничных резиденций. Правда вопрос с подарком весьма и весьма волновал Драко, так как в выборе презентов он никогда не был хорош, особенно, когда дело касалось женщины. Он всегда терялся, стоило дате, отсчитывающей еще одну веху в жизни знакомой или родственницы, приблизиться к нему вплотную, а уж о подарке собственной матери ему и думать было страшно. Драко уже, наверно, в тысячный раз за день тяжело вздохнул, будто что-то обвивало его грудь и не давало толком дышать, и вспоминал те чудесные времена, когда достаточно было просто заставить эльфа-домовика напечь ее любимых кексов и утром принести их ей на подносе. Сейчас же, когда жизнь его отсчитывает четвертый десяток, подобного знака внимания будет недостаточно. Он посмотрел на часы и сорвался с места, как гончая, услышав выстрел, оповещающий о начале забега, бросился в коридор, чтобы заняться обходом пациентов. Люси следовала за ним попятам, делая заметки в своем блокнотике и вечно извиняясь за сбитые ее предметы, чем уже обеспечила себе на Рождество подарок от начальника в виде мази от ушибов. Девушка каждый сильно краснела и закрывалась длинными прядями рыжих волос как занавесом, что придавало ей еще более жалостливый и нелепый вид. Затем последовало принятие вновь прибывших неудачно оглушенных, лишившихся рассудка и неверно заговоренных, что заняло остаток рабочего дня. Бонусом к возвращению к нормальному состоянию служила еще и лекция от главного колдомелика по поводу аккуратного использования сложных заклятий и наговоров. К концу рабочей смены, когда солнце уже закатилось за горизонт, отправляясь на покой, Драко был окончательно выжит, а Люси и вовсе с трудом держалась на ногах. Рухнув на стул в приемной, она уже сидела босая и совершенно уставшая, прикладывая ко лбу холодный компресс. Драко протянул ей бутылку сливочного пива, покрывшегося каплями конденсата. Девушка опасливо посмотрела на начальника, и только после одобрительного кивка и фирменной ухмылки, откупорила бутылку. - Ох, уж мне эти совершеннолетние! - протянул он, откидываясь на спинку старого скрипучего кресла, - Думают, что получив разрешение на колдовство вне школы, автоматически становятся волшебниками! - Да уж, - ответила Люси и в голосе ее прозвучало такое спокойствие, сродни отчужденности, в роде как и не ей принадлежали эти слова и не ему они были адресованы, - Думают, весь мир к их услугами. Думают, нужно только немного помечтать, дать жизни идти своим чередом и все у них получится... Наивные, - она усмехнулась, а Драко смотрел на нее с неподдельным удивлением. Еще никогда не видел он ее такой раскрепощенной и расслабленной в хорошем смысле этих слов. - Все мы так думали, когда нам было семнадцать, - попытался он реабилитировать в ее глазах молодых и неопытных в колдовстве подростков, которых ему сегодня приходилось спасать. - Нет, - отрезала девушка, устремив отрешенный взгляд в никуда, будто пытаясь заглянуть в другую вселенную, - Я так никогда не думала... Драко смотрел на свою аспирантку и не мог поверить, что это была Люси Бёрст, та самая Люси, неуклюжая, вечно краснеющая, ударяющаяся обо все на свете, подскальзывающаяся и падающая на ровном месте. Это была совсем другая девушка, холодная, категоричная, не терпящая возражений и пережившая столько ужасных вещей, что имеет право быть столь уверенной в правильности своего мнения. Драко не стал ей перечить, он лишь попытался разглядеть за этой пеленой правды причину подобного приступа откровения, но все было тщетно — момент упущен, секунду спустя Люси словно вышла из транса и снова привычно и тепло заулыбалась, покраснела и опустила глаза. - Простите, мистер Малфой, - пролепетала она, - Я... Я была слишком резка и... - Не стоит извинятся, Люси, - кажется, он впервые за все время их совместной работы обратился к ней по имени, - Вы устали, понимаю. - Да, просто все навалилось! - она потерла руками усталое лицо, - Работа, предстоящий экзамен в министерстве на профпрегодность, помощь мисс Лейн в лавке, соседка со своими вечными вечеринками не дает жить спокойно... - Люси, подождите, подождите... - проговорил Малфой тихим хрипловатым голосом, - Вы сказали, что помогаете мисс Лейн в лавке... - Да, она держит небольшой магазинчик снадобий для красоты на косой аллеи, - ответила Люси, сделав глоток сливочного пива. - А она, случайно, не родственница мистера Растабана Лейна? - он чуть наклонился к ней, будто они говорили о чем-то запретном, и ему не хотелось, чтобы ответ на его вопрос услышал кто-то другой. - Конечно! Это его мама, - девушка улыбнулась. - И как долго она уже его держит? - он говорил осторожно, будто ступал по хрупкому льду и боялся, что красивая паутина трещин украсит замороженную воду от следующего его шага. - Да вот уже... Ох, сколько же?.. - она закусила губу, не обращая внимания на жадный взгляд мистера Малфоя, устремленный на ее сосредоточенное лицо, - Не меньше семи... - Занятно, - протянул Драко, - Мы просто учились вместе, она была одной из лучшей на курсе, мечтала стать драконоведом... - Да, мисс Лейн часто об этом говорила, но, поверьте, она ни капли не пожалела о том, что отказалась от своей мечты, - ответил Люси, - Говорит, что не может представить для себя другой жизни, - Драко слегка скривился от этих слов, ибо они ранили его довольно сильно, но маска непроницаемости не сошла с его лица, и он продолжал играть свою роль любопытствующего начальника после рабочего дня, - Она полностью посвятила себя делу! Варит лучшие снадобья для красоты, что когда-либо я пробовала! - Снадобья для красоты, говорите, - протянул Драко, устремив взгляд в даль, - И где же этот магазин? - добавил он небрежно. - А он в том же ответвлении, что и лавка мистера Оливандера, - ответила Люси, явно начиная соображать, насколько странны вопросы начальника. - Вы даже не представляете, как вы меня выручили, Люси, - мистер Малфой улыбнулся и, позволив себе такую вольность, как похлопать ее по плечу, двинулся к двери, - Думаю, что последний пункт в вашем листе заданий вы можете вычеркнуть. Люси закопошилась в сумочке, что висела на спинке ее стула, и, выудив из нее кожаный блокнот и перо, принялась листать плотные страницы. - А что же там? - спросила девушка, бросив это бесполезное занятие — поиск листка с заданиями. - Купить подарок моей маме, - проговорил мистер Малфой и, поправив воротник мантии, вышел за дверь, не увидев как Люси лучезарно улыбнулась. Сбегая по ступеням больницы Святого Мунго, он подпрыгивал на каждом шагу от переполнявшей его радости, а выходя на оживленную магловскую улицу, чуть было не сбил пожилую леди. Сердце его билось быстрее, чем передвигались его ноги, и, скрывшись в темном нелюдимом проулке, он тот час же аппарировал на Косую аллею, в этот раз спокойную и пустующую, только две молоденькие ведьмы да сгорбленный старичок грозного вида встретились ему по пути к лавке мистера Оливандера, чтобы найти в этом же ответвлении ее магазинчик снадобий. Возбужденный и запыхавшийся, он бы точно пропустил заветный поворот, если бы не копна рыжих волос, обладательница которых скрылась за стеклянной дверью, справа от черного сооружения, что принадлежало знаменитому мастеру палочек. Драко остановился и нервно сглотнул, поправляя пиджак, перекосившийся в плечах во время бега, и отряхивал мантию от налипшей на нее уличной пыли. Теперь уже рука его спокойно лежала на рукояти фамильной трости, а лицо приняло обычное выражение полного отсутствия интереса к окружающему миру и приняло на себя печать беспросветной скуки. Он медленно прошел к вперед и развернулся к маленькой остекленной лавочке, надпись над которой гласила «Волшебные снадобья для красоты и здоровья». Сделав глубокий вдох, он коснулся дверной ручки из цветного стекла, надавил на нее слегка, повернул вправо и потянул на себя дверь, открывая себе путь к тому, что так долго и усердно искал. Ему слабо верилось в то, что после нескольких лет поисков, ожидания, надежд и провалов он наконец обретет такое желанное счастье видеть ее лицо, слышать ее голос, побыть с ней хоть секунду в одной комнате, но привыкший к поражению, он был готов рискнуть и точно бы смог смериться с еще одним промахом, ведь терять ему уже было нечего. Все, что можно и нельзя, он уже давным давно потерял. Ступив на скрипучую половицу светлого дерева, которые и составляли весь пол небольшой круглой комнатки, заставленной по периметру высокими старыми стеллажами, которые, казалось, могли рухнуть в любой момент от одного лишь взгляда на них, он вдохнул дурманящий запах сотни тысяч трав. Прямо напротив него, видимо в подсобном помещении, отгороженным бордовой шторой из бархата, что-то хлопнуло, заставив Драко слегка вздрогнуть, а напряжение, овладевшее им, немного отступить. В тусклом свете опасно покачивающейся под потолком лампы блеснул серебряный колокольчик на полукрглом прилавке, отгораживающим покупателей от исполинских заставленных всевозможными склянками, банками и вазочками, стеллажей. Приблизившись ко входу в подсобное помещение, откуда продолжали доноситься непонятные звуки, он коснулся колокольчика, который моментально огласил лавку невесомым приятным переливом. Драко поднял голову и в упор посмотрел на закачавшуюся шторку, которая было резко отдернута и явила его взгляду фигурку маленькой девочки с тонкими руками, похожими на тростиночки, и уже знакомой ему копной рыжих волос. Ее голубого цвета сарафанчик выглядел изрядно потрепанным, а юбка и вовсе было в грязных пятнах, и даже замызганный фартук не смог ее спасти. - Добрый вечер, сэр, - пропищала девочка, - Чем могу вам помочь, сэр? - Добрый вечер, - поздоровался Драко, глядя в ее большие карие глаза, которые глядели на него изучающе и были полны неподдельного почтения и готовности помочь, - Могу я поговорить с хозяйкой лавки? - Она сейчас занята, сэр, но я могу помочь вам в любом вопросе, - ответила она, - Что вам нужно? Успокаивающий настой, что избавит вас от кошмаров и соответственно придаст вашему лицу цветущий вид? Или, может, ароматическая свеча, что помогает собраться с мыслями и укрепит память? Или... - попутно девочка, шагала вдоль стеллажей, указывая маленькими худыми пальчиками на разные баночки и коробочки. - Благодарю вас, - мягко перебил ее Драко, - Но я ищу что-нибудь особенное... - Особенное? - переспросила девочка и нахмурилась, будто усиленно вспоминая, что могло бы удовлетворить столько надоедливого покупателя. - Да, в подарок маме, - уточнил Драко, поняв, как важно этому ребенку почувствовать себя взрослой и умной, способной помочь выполнить это задание. Он не без удовольствия смотрел на то, как она старается держать ровной спину и предлагает ему разные варианты подарочных наборов, которые содержали в себя весьма занятные вещи. Она так ловко справлялась со своей ролью, что Драко так и хотелось похвалить ее. Девочка была точно младше Скорпиуса, судя по ее тонкому голосу и маленькому росту, но в ее интонации, в ее движениях было столько уверенности, размеренности и сосредоточенности, а также понимания того, что она говорит делает и предлагает ему, что Драко позабыл на мгновение, что перед ним стоит не женщина и даже не девушка, а маленькая девочка, которая даже в Хогвартс не поедет в этом году. - Благодарю вас, - возможно, в миллионный раз сказал за это время Драко, - Думаю, я остановлю свой выбор на этом, - он указал тростью на один из тех наборов, что показала ему услужливая маленькая продавщица. - Прекрасный выбор! - искренне воскликнула она, скинув с себя образ компетентного взрослого и снова став веселым и, как он мог предположить, весьма непоседливым ребенком, - Мне он тоже очень нравится!.. - А не подскажете ли вы, что находится в составе этих средств? - спросил Драко, - Моя матушка, знаете ли, имеет аллергию, кажется, на все в этом мире. - Ох, в этом я вам не помогу... - растерянно проговорила девочка, и улыбка спала с ее круглого худого личика, - Только хозяйка знает рецепт и ни с кем не делится своими знаниями, она все готовит сама... - Как интересно! - воскликнул Драко, - А могу ли я спросить у нее, есть в рецепте определенные ингредиенты? И если их нет, то я, конечно же, возьму этот набор, - ни тени улыбки не блеснуло на его лице, его подчеркнуто деловой и вежливый тон подкупил девочку, заставив ее вновь почувствовать себя хозяйкой положения. - Она сейчас занята, но... Но я позову ее, - согласилась она, - Подождите минутку. Девочка скрылась за шторой, оставив Драко в одиночестве. Он нервно ломал пальцы, прислушиваясь к том, что же творилась за бархатными занавесом, но как назло оттуда не было слышно ни звука, даже странные хлопки и причмокивания прекратились. Снова глубоко вздохнув, он расправил плечи и уже был готов к тому, что сейчас перед ним появится совсем другой человек, что все его надежды рухнут вновь, как карточный домик, и он отправится домой ни с чем, снова униженный судьбой, растоптанный жизнью, и будет весь вечер сидеть в своем глубоком кресле, смотреть на ее письма и единственную колдографию, что досталась ему случайно, и слушать треск поленьев в камине, вопли Астории, которая по привычке напьется и ближе к полуночи по своему обыкновению явится к нему в кабинет, чтобы упрекрнуть, пожаловаться, заставить чувствовать себя виноватым, а потом, плюнув ему прямо в лицо и мерзко захохотав, отправиться на очередное свидание с бутылкой огневиски. И когда он уже был готов принять очередной удар под дых, штора слегка отодвинулась. - Чем я могу вам помочь, сэр? - хрипловатый голос, почти неземной, словно из сна, коснулся его слуха и заставил приятную дрожь пробить его тело, как удар тока. Подняв голову, он поймал изумленный и немного испуганный взгляд ее изумрудных глаз, таких любимых ему, таких знакомых, этих глаз, за которые он готов расстаться со своей жизнью. Он следила, как ее тонкие длинные пальцы впивались в дерево прилавка, желая раскрошить его в щепки, а аккуратный маленький рот чуть приоткрывался и закрывался вновь, напоминая два чуть иссушенных лепестка алого мака. Она ни капли не изменилась, за исключением только лишь нескольких морщин в уголках глаз и губ, немного усталого вида и менее длинных волос, но в целом она была все та же. Такая же прекрасная, такая же родная, такая же волшебная, невесомая, чудесная, такая же... Он мог перечислять бесконечно, какой видел ее, мог вечно восхищаться ею, но в тот момент он не мог выговорить ни слова из той речи, что готовил на протяжении всех этих долгих лет поисков. Он просто смотрел на нее и пытался запомнить каждую тонкую черточку ее такого нежного лица, будто в любой момент она могла раствориться перед ним снова, как когда-то давно. - Ты... - прошептала она сухими губами, не отводя от него своего пронзительного взгляда. И это простое слово послужило своего рода щелчком, переключателем между миром реальности и фантазии, оно будто вывело его из транса, дав понять — это не сон, это самая настоящая жизнь. Она стоит перед ним, живая, настоящая, из плоти и крови! Все такая же прекрасная, как двадцать лет назад, она не исчезнет больше, не испарится, уже ничто не сможет ее у тебя отнять! Теперь она его и только его. Больше ничья. Он медленно и осторожно, будто охотник, который боится вспугнуть зверя, подошел к откидной столешнице прилавка, плавным движением руки откинул ее в сторону, заставив петли жалобно скрипнуть, и так просто, не произнеся ни слова, припал к ее губам. Ее вздох, который вырвался у нее из груди, когда его руки, такие сильные, надежные и знакомые, обхватили ее за талию, потонул в их поцелуе, который с каждым движением становился все более отчаянным и неудержимым. Вся боль разлуки и томительного ожидания вылились в этом касании губ, в этих объятиях, в эти касаниях. Они пили друг друга, как божественный нектар, и даже когда воздух в легких кончался, они все равно не могли отпрянуть друг от друга, продолжая утолять свою многолетнюю жажду ощущения любимого человека. Она смотрела на него как на чудо, на сошедшее с небес божество, касалась подушечками пальцев его лица, очерчивала четкие скулы, припухшие губы, миндалевидные глаза, серость которых с годами стала еще темнее, улыбалась ему, а он отвечал ей такой любимой ей улыбкой, искренней, светлой, почти детской, такой, которой он никого кроме нее не одаривал. Нежно она тыльной стороной ладони ласкала его щеку, а он, прикрыв глаза, наслаждался этим прикосновением, чуть ли не мурлыча как довольный кот, целовал ее руки, глядя исподлобья ей в глаза, и украдкой мечтал, чтобы это мгновение длилось вечно. - Как ты нашел меня? - с горечью проговорила она. - Наш сын рассказал, - просто ответил он, заставив ее в одну секунду похолодеть. - Но как? - спросила она, хватаясь за прилавок, будто пытаясь сохранить равновесие, и села на низенький табурет, что он пододвинул ближе к ней. - Мой... - он запнулся, но потом все же продолжил, опустившись перед ней на колени, - Мой сын его большой поклонник, точнее... точнее его научной работы. Буквально бредит драконами, прямо... прямо как ты... - это странное сравнение, пришедшее ему на ум только сейчас, вызвало у него нервный смешок, - Мы столкнулись во «Флориш и Блоттс», и... - он помедлил, опустив голову, но тут же снова поднял ее, и на лице его отразилось новое выражение, преисполненное нежности и почти детского восторга, - Я сразу его узнал... - Он твоя копия, - ответила она, вытирая одинокую слезу белым платком, что лежал все это время в кармане ее идеально чистого зеленого платья, - Я... Я так боялась этого. Каждый раз, когда он возвращался в страну, я молилась, чтобы никто не упомянул о вашем сходстве, чтобы ты не встретил его, чтобы... - она пуще заплакала, закрыв лицо руками. - Почему? - спросил Драко с неподдельным удивлением, - Почему ты не хотела, чтобы мы встречались? - Драко... - проговорила она с улыбкой сквозь слезы, - Какой же ты мальчишка! - она погладила его по щеке, - Растабан — очень необычный мальчик, когда он рос, мне было так сложно проследить за течением его мыслей. Никогда не знаешь, что его огорчит, порадует или разозлит, - она помолчала, стараясь собраться с мыслями, - Он спросил о тебе лишь однажды. Помню, будто это было вчера: я укладывала его спать, когда он вдруг спросил: «Мама, а где мой папа? Он придет проводить меня в Хогвартс?». Так и узнал он, что папа его самый настоящий дракон, - она тихо засмеялась, вспоминая тот вечер, и он рассмеялся ей в ответ, представляя себе эту картину, - Сказала, что его папа влюбился в его маму, отказался от своей драконьей сущности и стал человеком, чтобы быть рядом с мамой, но потом он вынужден был снова стать драконом из-за того, что злой колдун заставил его обманом дать клятву отказаться от человеческой жизни и вновь стать драконом и служить ему вечно. - Теперь я понимаю, от кого у него талант писателя, - он мягко улыбнулся ей, а она не смогла выдержать этого открытого и чистого взгляда, и опустила голову, - И все же почему? Почему ты скрыла его от меня? - Драко... - протянула она, качая головой, - Как ты не можешь понять! - Объясни мне, у тебя это хорошо получается. - Ты сам и вся ваша семья только начали реабилитировать себя в глазах общества, я бы точно все разрушила, явившись с твоим внебрачным ребенком на руках на пороге твоего дома. - Мы бы что-нибудь придумали... - Ничего бы мы не придумали, Драко! - воскликнула она, но потом вздохнула и понизила голос чуть ли не до шепота, - Это ты говоришь так сейчас, когда имеешь определенный вес в обществе, когда стоит тебе только щелкнуть пальцами, и люди бросятся угождать тебе, но тогда ты был лишь бывшим пожирателем смерти, который боролся за место в этом новом мире, как и все те, кого помиловал Визенгамот! - она закусила губу, осознав, что перегнула палку. - Это все просто отговорки, - отрезал Драко и выпрямился, - Мы обязательно что-нибудь придумали бы, и все эти годы мне не приходилось бы жить в страхе за тебя! Каждый чертов день я просыпался и засыпал в постели с нелюбимой женщиной, родившей мне ребенка, который мне не был нужен, не нужен и никогда не будет нужен... - Драко, не смей так говорить! - воскликнула она, окатив его ледяной волной своего взгляда. - Я говорю, как было, как я жил, как чувствовал, как медленно и мучительно сходил с ума от этой неизвестности, - зарычал он, - Да я и не жил вовсе! Я существовал! Метался между сыном, который тяжким грузом весел на моей шее, который вызывает у меня такое чувство вины за то, что я не люблю его, что он не нужен собственным отцу и матери, не нужен никому, что ты себе даже представить не можешь, и его беспробудно пьющей матерью, упрекающей меня в своем пьянстве, сложности характера нашего ребенка, несчастье нашей семьи. Если уж я умудряюсь на протяжении стольких лет справляться со всем этим, то я, наверно, придумал бы способ, как обеспечить тебя и нашего сына всем, что только можно пожелать! Для меня было бы единственной и самой большой отрадой в этом мерзком существовании знать, что вы рядом, что вы ни в чем не нуждаетесь, и этим самым помогаете мне жить! А ты своей трусостью, своим вечным желанием сделать, как лучше, сбежала, чтобы не беспокоить меня, дать мне возможность жить нормальной жизнью, сбежала, чтобы я мог угодить этим ублюдкам, закопав меня этим заживо!.. Он смолк, услышав тихий сдавленный всхлип, и взглянул на ее залитое слезами бледное лицо, поймал взгляд, преисполненный боли за него, моливший о прощении, и блеснуло в нем то ценное для него во все времена понимание, которое пусть и с опозданием, но пришло к ней. Она стояла, комкая в руках мокрый платок, и пыталась унять плач, а он готов был сам разрыдаться как мальчишка и броситься к ней в объятия, прося извинения за эти гадкие, обвиняющие ее в его проблемах и тяготах слова, но что-то мешало ему, будто их разделял невидимый барьер, выстроенный между ними сразу после того, как радость и возбуждение от первой встречи прошли. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, как подступиться, как утешить, будто растеряли все те знания, что приобрели тогда давно друг о друге, будто и знакомы всего ничего, чтобы знать такие тонкости общения между собой. И вязкая тишина обволакивала их, заставляя чувствовать себя ужасно неловко. Во спасение звякнул дверной колокольчик, и стук маленьких каблучков огласил лавку. - Лури, ты не поверишь, что... - звонкий голос оборвался, но обратил на себя внимание присутствующих. Драко обернулся и увидел невысокую худую с рыжими прямыми волосами, собранными в высокий хвост на затылке, женщину, облаченную в стильную шоколадного цвета мантию, - Я прошу прощения, мистер Малфой, - голос ее прозвучал уже не так радостно, а скорее серьезно и осторожно. - Я уже ухожу, миссис Поттер, - поспешно ответил Драко и, обогнув ее, прошел к двери. Выскочив на улицу, он бросил последний взгляд через стеклянную витрину на ее одинокую хрупкую фигуру за прилавком, а она быстро взглянула не него поверх плеча Джиневры Поттер и еле заметно кивнула. И этого кивка было достаточно, чтобы сердце Драко Люциуса Малфоя пропустило удар и напомнило, что годы никогда не смогут разорвать того, что победило саму смерть. Песня к главе: Ben Folds - Still.