Любовь дракона коротка, как вечность.

Назойливое тиканье напольных часов в кабинете Драко Люциуса Малфоя исчезла от испепеляющего луча разрушающего заклятья его палочки. Закрыв уши руками, будто жуткий размеренный звук течения времени все еще преследует его, он сидел в глубоком кресло за рабочим столом с плотно закрытыми до боли глазами и пытался привести в порядок все свои мысли, который кишили в его голове горсткой склизских червей. Они извивались, обвивая его разум своими влажными телами, пробирались внутрь мозга, бороздя его кору. Их сок, которым были обмазана поверхность их тела, разъедал его воспоминания часовой давности, они благодаря усилиям червей теперь походили на бесцветные обрывки колдографий, но ее изображение ее измученного, молящего лица он не мог забыть. Оно выелось ему в самое сердце, а туда он бы никогда не позволил червям добраться. Пусть довольствуются жалким мозгом, он все равно ему теперь не нужен. Драко Малфой как и последние несколько недель занимался никому не нужной бумажной работой, которая должна была быть обязательно закончена в срок по приказу министерства, когда Люсиль Берст с заплаканным красным лицом и растрепанной косой ввалилась в его кабинет без обычного, предвещающего ее появление, стука и начала быстро что-то говорить, но из-за жуткой каши у нее во рту он не мог разобрать ни слова. Ее слова, смешиваясь со слезами, что текст водопадом из ее глаз, полных боли и ужаса, напоминали бессвязный поток звуков отчаяния. Драко усадил ее на табурет и вытер своим платком ее лицо, и только тогда она смогла, переводя дыхание и глотая комки, подступающие к горлу, объяснить, что миссс Лунария Скарлетт Лейн находится на грани жизни и смерти. Драко почувствовал, как тело его слабеет, будто его в одночасье лишили всех сил. В голове зашумело, загудело, застучало, а затем по прошествии громкого хлопка сделалось нестерпимо больно во всех конечностях и весь мир вокруг него закружился и поплыл, как пейзаж из акварели, на который совершенно нечаянно перевернули стакан с водой. Люсиль продолжала тороторить про обезумевшего Расти, про рыдающую Джинни Поттер, которая прибыла почти сразу же после аппарации Растабана вместе со своим мужем, про бутылку эльфийского вина, что она вытащила из кармана жениха и, конечно же, про ужасно бледную, умирающую Лунарию. Драко слушал в пол уха - он все еще пытался понять полный смысл первого, сказанного аспиранткой предложения, гласившего, что любовь всей его жизни, свет его души, все то, кем он жил, покидает этот мир. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что невольно вздрогнул от прикосновения Люсиль, которая долго звала его по имени. Он поднял глаза и посмотрел ей прямо в лицо, а она смотрела на него, и, кажется, в тот момент она увидела все его прошлое, все их прошлое. Люси отдернула руку и прижала ее к груди. Она изучало его взгляд, потерянный, пустой, зараженный страхом и отчужденностью, взгляд человека, которая потерял все, что имел, человека, которая лишился смысла своего существования. - Так вы любите ее! - прошептала она в искреннем удивлении. - Как же я раньше этого не видела! Какая же я... Какая же глупая... - Люси... - ему с трудом получилось обратиться к ней. - Что с ней? - Она умирает, - пролепетала девушка, сдерживая от того, чтобы снова не расплакаться. - Она умирает, - повторила она, будто не могла поверить, что произнесла секунду назад такую ужасную вещь. - Яд убивает ее... - Яд? - перебил он Люси, поднимая на нее блестящие глаза. - Да, - ответила она. - Доктор Телль осмотрел ее и пришел к заключению об отравлении. Он сказал, что это яд не известного ему происхождения. Драко почудилось, что по голове его ударили кувалдой. - Где она, Люси? - он схватил аспирантку за руки. - В палате семь, - выпалила Люси, напуганная его неожиданным и резким действием, его обезумевшим взглядом. Драко быстро встал и бросился в указанную палату. Помедлив перед дверью, он медленно повернул ручка, делая при этом глубокий вдох и позволяя себе на секунду прикрыть глаза и собраться с духом. Он перешагнул порог и вступил в комнату, залитую мягким золотистым светом угасающего солнца, в лучах которого лежало Лунария, исхудавшая, тяжело дышащая, совсем не похожая на себя прежнюю, но все такая же для него прекрасная, родная, любимая. Драко приблизился вплотную к ее кровати и присел рядом. Ее глаза, не потускневшие от убивающего ее яда, что обычно случается с отравленными, забегали по белоснежным стенам, затем по изножью железной койки и наконец впились в его фигуру, застывшую подле нее вечным хранителем. - Лури... - прошептал он, касаясь кончиками пальцев ее тонкой руки, обтянутой пергаментной кожей. - Драко... - прохрипела она, делая попытку взять его за руку, но ее пальцы не смогли даже чуть приподняться над белым полотнищем, обтянувшим матрас. - Все будет хорошо, - прошептал Драко, целуя ее в горячий лоб. - Я знаю, - ответила она, не отводя от него глаз. Драко склонился над ней, проводя собственный осмотр. На ее теле он обнаружил десятки маленьких синячков, что-то вроде кроводтеков, какие бывают после укуса пиявок. Он слушал биение ее загнанного сердца, качающего кровь со скоростью звука, задавал ей легкие вопросы о том, что она чувствует, строя их так, чтобы ей пришлось отвечать односложно и просто, не напрягаясь. Драко слушал ее ответы, вполне предсказуемые для него, и пытался сдерживать все свои чувства, чтобы они ненароком не отразились на его лице, и она не смогла их увидеть, но потом он понял, что может не стараться, ведь она и так уже практически ничего не видела, а позже он понял, что она уже практически и не слышит. Когда его вынужденное любопытство было удовлетворено, он снова поцеловал ее и оставил, клянясь, что совсем скоро он вернется и будет все время с ней, не успеет она и соскучится, а она бессильно кивнула и провалилась в забытье. Покинув ее палату, Драко прислонился спиной к двери, отделявшую его от нее, и закрыл глаза. Ему не верилось, что все это происходит на яву. Ему ничего так не хотелось в жизни, как того, чтобы он сейчас проснулся и понял, что он заснул в одном из малиновых кресел в ее подобие лаборатории на Косой аллеи, а она сидит за столом и пишет очередную смету в ожидании, когда он наконец проснется, но его мечте не суждено было сбыться. Он заметил, что его мечтам вообще не суждено сбываться, а если же они и становились явью, то платить за их превращение в реальность всегда приходилось слишком дорого. Драко осел на пол, не отрывая спины и затылка от стены, и обвил руками колени. Так всегда было - она страдала, а он ничего не мог сделать. Если же доктору Телль яд был не известен, то он же знал его лучше всех. Это был сок того самого растения, который Луна и Рольф Скамандары привезли из своей экспедиции и отдали ему для исследований. Пару недель назад он забрал все наработки, что они сделали с Лури за последний год, для того, чтобы начать синтез противоядия, но из-за распоряжения министерства и начальства о приведении документации в порядок, он так и не успел закончить работу. Все время ему что-то мешало. Все время ему мешал долг - перед Темным лордом, перед семьей, перед обществом, перед начальством, перед кем угодно. Все время находилось что-то, что он ставил превыше своих чувств, превыше Лури, и вот теперь пришло время, когда он понял свою самую большую ошибку в жизни. Все время он жил долгом, жил ради кого-то, кто был не важен, разве что за исключением своей семьи, которая не хотела его понимать, но которую он не мог оставить, а те, ради которых стоило отдать жизнь, смиренно ждали своего часа, который все так и не наступал. И теперь сама судьба дает урок ему, нерадивому студенту, через страдания тех, кого он любит. Она учит его тому, что он так не хотел учит на протяжении всей жизни - Драко никак не хотел видеть то, что важно, и то, что совершенно пустячно, не хотел бороться за то, что стоит борьбы. Всю жизнь он был героем печального образа, заложником обстоятельств, который никак не мог переломить обстоятельства и подстроить мир под себя. Он сам все время подстраивался под мир тогда, когда нужно было поступать совершенно наоборот. И теперь он платит за свое незнание, платит за нежелание учиться, за нежелание быть смелым, за свой страх, за свою трусость. Правильно сказала ему Лури тогда, когда он оставил ее одну в пустом коридоре после налета на Отряд Дамблдора - вс, что он делала в своей жизни, есть одна большая отговорка жалкого трусливого мальчишки. Глупый, трусливый мальчишка... Ка же она была права! Она всегда была права... - Драко, - надтреснутый голос позвал его по имени, заставив встрепенуться и поднять голову наверх. - Как она? - Джинни Поттер присела рядом с ним и теперь, подхватывая катившиеся слезы, кружевным платком, смотрела на него с надеждой. - Она умирает, - ответил Драко просто, будто отвечал на вопрос о погоде. - Этого не может быть, - прошептала Джинни в ужасе. - Так есть, Уизли, - ответила Драко печально. - Так есть... - Но... Но ведь можно найти противоядие! Можно ведь! Я знаю! Расти принес ту бутылку... Там еще полно... - Уизли, ты понятия не имеешь, что это за яд. Ты вообще понятия не имеешь, что происходит... - Заткнись, Малфой! - закричала Джинни, резко поднимаясь. - Это ты не понимаешь, что происходит, чертов нытик! Это вообще все случилось из-за тебя! Все из-за тебя! И если ты хотя бы не попытаешься помочь ей, не поднимешь свою задницу и не отправишься делать противоядие, то я сдеру с тебя кожу живьем, тебе ясно? - Уизли, тупая рыжая твоя голова, на то, чтобы закончить синтез противоядия понадобиться еще как минимум неделя! - заорал Малфой, стоя с ней лицом к лицу. - Этот яд... - он умолк и потеря глаза, - это не обычный яд. Мы с Лури занимались его исследованием почти год, и синтез противоядия занял у меня около месяца, и оно еще до сих пор не готово! Думаешь, я хочу, чтобы она медленно умирала, пока яд проникает в ее тело. Я знаю, как он действует, я знаю, что с ней происходит и будет происходить через пять минут, десять, час, и если ты думаешь, что мне легко, то ты чертовски ошибаешься, Уизли. - Если ты не попытаешься ей помочь, я убью тебя, Малфой, - прошипела Джинни. - Я Луна мне в этом поможет, когда прибудет сюда. - Ты хочешь, чтобы я ввел ей неготовое противоядие? Ты хочешь, чтобы я поставил на ней опыт? - А ты хочешь дать ей умереть, даже не попытавшись побороться за ее жизнь? Тебе самому не мерзко от таких мыслей, Малфой? - Иди к черту, Уизли! - заорал Малфой снова, ударяя кулаком в стену и даже не поморщившись от боли, пронзившей его руку. - Я введу ей незаконченное противоядие, - зашипел он, подойдя к ней в плотную и буквально вливая в нее эти сочащиеся ненавистью слова, - я поставлю над ней опыт, пока она медленно умирает, но любой исход будет на твоей совести, Уизли. Тебе ясно? Джинни не смела пошевелиться - таким она еще никогда не видела Драко Малфоя. Она кивнула. - Ясно, - процедила она сквозь зубы и, резко развернувшись, зашагала по пустому коридору прочь от него. Драко запустил пальцы в растрепанные волосы и поплелся к своему кабинету. Все внешние звуки раздражали его, ибо слишком много голосов говорило в его собственной голове, сводя с ума. Он мечтал оградиться от всего, мечтал взять ее в охапку и убежать на край света, вымаливая прощения у богов и прося жизни у них для нее, но он просто сидел в глубоком кресле за столом и смотрел прямо перед собой. Он закрывал лицо руками и снова обращал его к запертой двери, за стеклом которой он видел все те же знакомые тени - тонкая фигурка Люси, невысокие очертания Уизли и квадратная тень Поттера. Драко вздохнул и поднялся со своего места. - Где Растабан? - спросил он измученным голосом, открыв дверь. - Он в ординаторской, - ответила Люси. - Мистер Малфой... - Драко обернулся, хотя был уже на полпути к заявленной цели. - Вы решились? - Да, - ответил он просто. - Мне нужен Расти. - Ты расскажешь ему? - спросил аврор Поттер. - Придется, - пожал плечами Драко. - Только будь с ним... - начала Джинни, но осеклась, увидев его усталое лицо старика. - Удачи, - просто сказала она и поспешила удалиться, промакивая слезы все тем же скомканным платком крупные слезинки. Драко переступил порог ординаторской и увидел Расти, сидевшего на старом продавленном диване ужасно ссутулившись. Молодой человек не отрывал взгляда от противоположной стены. - Растабан, - обратился к нему Драко, и юноша тут же поднял голову. - Мне нужна твоя помощь, пойдем, - он протянул ему руку, помогая встать. Руки и ноги все еще плохо его слушались. Они прошли обратно в кабинет главного колдомедика, где уже все было готово для продолжения исследований. - Что вы собираетесь делать? - спросил Расти, оглядывая разложенные на столе записи и ингредиенты. - Синтезировать противоядие для твоей мамы, - ответил Драко, приступая к работе. - Подай мне, пожалуйста, вон ту маленькую колбу, - Расти подал. - Но разве еще... разве еще не... - Нет, - ответил Драко. Расти согласно кивнул, казалось, успокоившись. Иногда просто нужно услышать от кого-нибудь что-то успокаивающее, даже если это и жалкая ложь. - Твоя мама очень сильная женщина, - проговорил Драко. - Я знаю, - ответил Расти, нарезая коренья. - Думаю, что ты не знаешь и половины того, какая она сильная. - Как будто вы знаете, - огрызнулся Расти. - Знаю, - ответил Драко, не заметив этого грубого выпада. - Я знаю о твоей маме все то, чего даже она не знает. Расти внимательно посмотрел на колдомедика. - Что вы хотите этим сказать? - спросил он, немного сконфуженно, ожидая открытия великой тайны. - Я любил твою маму, - ответил Драко. - И люблю ее до сих пор. И буду любить, пока этот мир не загнется. - Почему вы не сказали ей об этом? - спросил Расти наивно. - Сказал, причем давно, - ответил Драко. - Двадцать лет назад я признался ей в любви. - Но это... Невозможно... Ведь я... Тогда... - Расти осел на табурет и начал клонится назад, будто теряя сознание. Драко тут же подхватил его под спину и пересадил в свое кресло с твердой и надежной спинкой. Расти смотрел на него полными слез глазами, в которых отражался ужас, радость, гнев, счастье и еще много чувств, названия которых Драко даже не знал, но сам когда-то чувствовал. - Вы мой отец? - осторожно спросил юноша, хмурясь будто от боли. - Да, - ответил Драко, склоняясь над ним. - Я твой отец. - Но... Как так... - Расти заплакал. Как маленький мальчик он плакал на плече своего отца, который не смел его даже в своих мыслях судить за это - ведь у его сына не было возможности плакать на его плече, когда это было еще дозволено ему в силу возраста. - Ты бросил нас... - Я не бросал, - покачал головой Драко. - Вы сами ушли. Твоя мама забрала тебя и ушла. Скрылась, будто и не существовало такой Лунарии Скарлетт Лейн. Никто не знал, где она, не знал и я... Годами я искал ее, даже не зная о тебе. Она даже не сказала мне о том, что у нас будет ребенок. Когда она узнала о моей реабилитации, о моей женитьбе, то оставила меня. Но когда я встретил тебя... Когда я узнал тебя, то... Ты не представляешь, как я был счастлив. - Она всегда говорила, что ты был хорошим человеком... Самым лучшим... - шмыгал носом Растабан. - Она говорила, что так было нужно, чтобы ты ушел... Так было нужно... - Так было не нужно, Расти. Не нужно, но я ушел. И я жалел об этом все эти годы. И буду жалеть, пока люблю твою маму... Они обнялись и так и сидели в странной позе - Расти на кресле, а Драко на Полу, глядя на сына снизу вверх и не чувствуя никакого дискомфорта в таком положении. - Нам... - Расти поднялся и вытер слезы тыльной стороной ладони. - Нам нельзя медлить... Мама... - У нас есть еще около двенадцати часов, - ответил Драко. - Тгда давайте приниматься за работу, - Расти прошел к столу. Через несколько часов они покинули кабинет и тут же наткнулись на взволнованную Люси, которая мерила коридор в ожидании их выхода. В глазах ее читались тысячи вопросов, интересующих ее, но так пугающих своими предполагаемыми ответами. - Люси, как она? - спросил Драко ровным голосом, стараясь не сеять еще больше паники. - По-прежнему, - ответила девушка шепотом. - Хорошо, - пробормотал Драко, - хорошо... Нужно... Нужно ввести ей противоядия. - Противоядие? У вас получилось? - воскликнула Люси. - Мы не знаем, - покачал головой Растабан. - Определенные составляющие не настаивались определенное количество времени, четверть ингредиентов вообще заменялась на ходу... - Мы будем надеяться на лучшее, - остановил его Драко. - Ох, мистер Малфой, - выдохнула Люси, готовая снова расплакаться. - Ну, все, - мягко проговорил Драко, гладя ее по спине. Голос его звучал устало. - Все. Главное, верить. Больше мы ничего не можем сделать. Они направились к палате номер семь, из которой слышались приглушенные голоса. Драко отворил дверь и увидел светлую копну волос, принадлежащую маленькой фигурке, присевшей на край скрипучей кровати. - Здравствуй, Драко, - поприветствовала его Луна. Она держала в своих руках холодную ладонь Лури, которая снова потеряла сознание. - Здравствуй, Луна, - ответил Драко, подходя к койке, где распластавшись на спине лежала Лунария. Ровные черты ее лица светились в лучах солнца, которое было готово медленно катить свое круглое тело за горизонт, и даже будучи на пороге смерти она была невероятно красива и благородна. Драко сдерживал себя от жгучего желания, припасть к этим бескровным чуть приоткрытым губам, обнять это хрупкое тельце, каждая клетка которого была заражена ужасающим ядом, но он знал, что это не поможет ей, его любовь не сможет ее спасти, а вот противоядие, что он медленно вводил ей в кровь при помощи тонкой длинной иглы спасет ее, по крайней мере он верил в это, надеялся. - Теперь остается только ждать, - проговорил он, выбрасывая шприц. Долгие часы ожидания убивали. Луна, пододвинув один из стульев к окну, устремила свой взгляд вдаль на развернувшийся внизу бурно живущий город. Никто не знал, о чем думает эта странная женщина, пока глаза ее, не мигая, смотрели в одну точку, но Драко знал, что думает она совсем иначе, чем думает он, сидя подле Лури на табурете, чем думает Расти, который уселся прямо на полу, и тем более Люси, которая сидела рядом с любимым, прижавшись к нему вплотную. Драко поглаживал ладонь Лунарии и слушал ее прерывистое дыхание, сопровождающееся свистящими хрипами. Ни о чем конкретно он не думал. В его голове летали потревоженными бабочками одни лишь воспоминания, счастливые воспоминания, в которых была она, потому что счастливых воспоминания без нее у него просто не было. Изредка он касался подаренного ею годы назад кольца с пронзающей его сердце болью. Так и не оправдал он той надписи на нем... Ему просто не суждено было стать храбрейшим воином мудрости, в отличие от нее. Драко искренне считал Лунарию храбрейшим человеком, которого он знал, хотя она заявляла совершенно об обратном. Она не побоялась встать на сторону Гарри и сражаться, спасая невинные жизни, она рисковала собой ради спасения Луны, она отправилась в Хогвартс, раздираемый войной, чтобы найти его, спасти его, несмотря на свой страх, несмотря на свои принципы спокойствия и пацифизма. Она не убежала, не спряталась, чтобы переждать тяжелые времена, она не дезертировала, а осталась, хотя жутко боялась. Не это ли наивысшее проявление храбрости? Она не переборола свой страх, нет. Она спасала людей, умирая от ужаса каждую секунду. Одному только небу известно, как тяжело было этому маленькому человечку идти туда, где ей было страшно, жутко, мерзко, противно. Вдруг Луна резко поднялась и повернулась всем телом к мирно лежащей на кровати Лури. - Тетя Луна, - позвал ее Расти. - Что-то не так? - Она что-то сказала, - ответила миссис Скамандер. - Она молчала, Луна, - возразил Драко. - Я сидел подле нее все это время. Она не издала ни звука. - Нет, нет, - пробормотала Луна. - Она что-то сказала, просто вы не слышали. Луна склонилась над подругой и под ее гипнотическим взором веки Лури затрепетали. - Она очнулась! - воскликнул Расти. Люси шикнула на него. - Лури, ты меня слышишь? - спросил Драко, пока Лури учащенно моргала. - Кто здесь? - прошелестела она. - Кто-то говорит? Я одна? - Ты не одна, Лури, - громко проговорила Луна, и все были поражены силе ее голоса. - Мы здесь... - Кто здесь? - спросила Лури вновь тихо. - Твой сын... - Расти... - прошептала она и слепо захлопала пальцами по простыне. Расти поймал ее руку и крепко сжал. - Я здесь, мама! Я с тобой, - он стоял на коленях подле ее кровати, целуя ее руку. - Твоя невестка... - Люси... - Я здесь, мисс Лейн, - Люси присела на край койки и теперь гладила ее по ноге, скрытой покрывалом. - Твой муж... - Драко... - Я тут, моя Лунария, - отозвался Драко, целуя ее в щеку и утыкаясь в ее волосы. - Я с тобой. - И Луна... - Луна... - проговорила Лури чуть пискляво. - Моя Луна... Моя... - Да, я здесь, - Луна касалась ее пальцев. - Луна... Пожалуйста... - ее невидящие глаза водили по комнате, горя все тем же зеленым огнем. - Да, конечно, - ответила Луна, будто понимая, о чем просит ее подруга. - Что она хочет? - спросил Расти, видя, как Луна направилась к двери. - Просит позвать всех, - ответила женщина и скрылась за дверью. - Что это значит? - спросил Расти, и в голосе его послышалась истеричные нотки. Ему никто не ответил. Все смотрели на Лури, которая смотрела перед собой невидящим взглядом, ожидая исполнения ее просьбы. - Что это значит? - повторил Расти, уже намного громче и все более истерично. - Тихо, Растабан, - прошептал Драко. - Ты ее пугаешь, - он гладил Лури по руке, прекрасно понимая смысл ее просьбы. Он обреченно смотрел на ее лицо, не обращая внимания на прибывающего в истерике сына и его невесту, которая пыталась успокоить его, прижимая к своей груди, целуя, шепча что-то на ухо, пока он кричал, уткнувшись ей в плечо. - Лури! - голос Джинни заставил Драко вернуться из состояния отрешенности от мира. Рыжеволосая ведьма села подле нее и, глотая слезы, гладила ее по лицу. - Ох, Лури... Лури... - Джинни? - спросила она. - Да, это Джинни, моя хорошая, это я... - А Гарри? - И Гарри здесь... - Я здесь, Лури, - Гарри подошел ближе и коснулся ее запястья. - Хорошо... Хорошо... - прошептала она. - Оставьте... -Что ты хочешь, милая? - спросила Джинни. - Она хочет, чтобы вы отошли, - перевела Луна. - Она хочет что-то сказать каждому. - Пойдемте, мистер Малфой, - Люси взяла его за руку и отвела к окну. Он огляделся и увидел, что все уже стояли у изножья ее кровати, и только он продолжал сидеть на стуле, не выпуская ее руки. - Да, Люси... - как маленький ребенок он пошел за аспиранткой и остановился подле сына, которого била мелкая дрожь. Он взял его за руку, и Расти крепко сжал его ладонь. - Спасибо тебе, Джинни, - прошептала она. - Ты всегда помогала мне. Любила меня как родную сестру... О большем я и мечтать не могла. Ты любила моего Расти... Как сына. Прошу. Люби так же и Гарри. Он хороший. И это хорошо... Хорошо... Что ваша любовь не похожа на нашу. Она прекрасна. Не давай мелочам разрушить великое, Джинни. Не давай, - ее рука крепко, казалось, из последних сил сжала пальцы Джинни. - Я обещаю, Лури, я обещаю, - Джинни плакала, и голос ее срывался. - Гарри... - прошептала Лури, зовя друга. Поттер обнял жену, передавая ее в руки Луны, и сам сел на ее место. - Да, Лури, - голос его звучал глухо, тяжело. - Спасибо тебе, Гарри, - она хрипела. - Ты был хорошим другом. Прости меня за те гадкие слова... Ты знаешь, о чем я говорю. - Я никогда не винил тебя за них, Лури, потому что это чистая правда. - Нет, нет, - запротестовала Лури, и слезы текли из ее глаз. - Я говорила... Плохо говорила. Прости меня. И спасибо тебе за то, что так заботился о моем сыне. Ты помог ему вырасти хорошим человеком. Ты помог Драко... - Не стоит, Лури, - он поцеловал ее в лоб. - Не стоит. - И спасибо тебе за победу, Гарри. Спасибо... - она прошептала. - Люси... - Да, я ее позову... - Гарри слабо улыбнулся, ведь он не знал, что она не видит его, а если видит, то он представляет для нее лишь размытое пятно. Он снял очки и потер глаза. - Она зовет тебя, Люси. Девушка медленно подошла к свекрови, шмыгая носом. - Да, мисс Лейн... - проговорила она, беря ее за руку. - Спасибо тебе, Люси. За моего сына. Я не могу представить себе его жизнь без тебя. - Мисс Лейн... - заплакала Люси, и ее слезы закапали на сплетение их рук. - Лунария... Зови меня Лунария... Нозови, прошу. - Лунария, - прошептала девушка. - Так лучше... Зови меня Лунарией. - Как вы захотите, Лунария, - Люси промокнула глаза платком. - Спасибо, спасибо... Луна? - Сейчас, - Люси подхватилась и посмотрела в сторону Луны. Женщина подошла к кровати. - Лури... - Луна... Моя Луна... - Да, я пришла. - Спасибо тебе, Луна. Ох... Почему слова так сухи?.. Мне сложно говорить о том, как я благодарна тебе. Я люблю тебя, Луна. - Я люблю тебя, Лури, - они просидели так почти с минуту, и никто их не торопил, ведь они продолжали говорить, не используя слов. Так была крепка их связь. - Расти... Мой Расти... - вымолвила вдруг Лури. Сын тут же подбежал к ней. - Мама... Мамочка... - опустился он на колени перед ее кроватью. - Не плачь, мой мальчик, - проговорила она, гладя его по волосам, - Все ведь хорошо. Ничего плохого не происходит. Все идет, как должно идти. Разве это плохо? - Но мама... - Нет, сынок, нет. Все хорошо. Я хочу сказать тебе еще пару слов, а ты не плачь, ведь... ведь мне так тяжело говорить, - она помедлила. - Спасибо тебе, сынок. Спасибо за то, что ты был таким хорошим, умным... Таким, какой ты есть. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Ты же знаешь, да? - Да, мамочка... И я буду любить тебя... - Я знаю, сынок... Знаю... Позови папу... - она слабо улыбнулась. - Дай мне тебя поцеловать, пока ты не ушел, - Расти наклонился к ней и она коснулась его щеки холодными губами. - Мама... - плакал он, не желая уходить, но Люси взяла его за руку и отвела в сторону, где Джинни тут же обняла его. Драко вздрогнул, когда понял, что подошла его очередь. Так чувствуют себя обычно люди, когда подходят к последним страницам восхитительной книги, только то, что ощущал Драко, было в миллионы раз острее, ярче, а также прекраснее и ужаснее одновременно. Она тянула к нему руку, и он припал к ней, целуя. - Лури, - из глаз его текли слезы. - Не уходи! - Я не ухожу, Мой Дракон, - ответила она. - Ты же знаешь, что я всегда с тобой... - Но Лури... - Не плачь, Мой Дракон... Не плачь... Не стоит. Спасибо тебе, мой дорогой, мой прекрасный, мой восхитительный... Невозможно выразить словами всего, что я чувствую, и мне остается надеяться, что ты все прекрасно знаешь сам. Ты ведь знаешь, правда? Знаешь? - Конечно, знаю, Моя Лунария! - горячо шептал он. - Я все знаю! Знаю, что ты любишь меня, а я люблю тебя. Я даже больше, чем люблю тебя... Я... - он замолчал, не зная, как выразить своих чувств. На секунду повисла тишина, которая и стала тем словом, выражающим все его чувства. Казалось, даже раздался какой-то звук, прекрасный, тихий, неземной. - Да... Именно... Да, - прошептала она, продолжая улыбаться слабо, но так красиво и тепло, хотя губы ее были холодны, и все она сама была холодна. Она замолчала, смотря перед собой вновь, но тут же она быстро повернулась в сторону, где было лицо Драко. - Посмотри на меня, Мой Дракон... Ближе... - Драко приблизился к ней на расстояния поцелуя. - Да... Я вижу... - она даже засмеялась тихи-тихо, и Драко засмеялся вместе с ней. Он позволил себе прикоснуться губами к ее губам. В одночасье стало тихо и ужасно холодно, будто ударили жуткие морозы и исчезли все звуки естественные и искусственные. Распущенные волосы женщин заколыхались, словно от ветра, и все кожей ощутили дуновение теплого воздуха, хотя всем было зябко. Никто не смел пошевелиться, каждый пытался запомнить этот момент, совершенно невероятный, ведь все чувствовали как Лури обнимает их на прощание и дарит свой последний поцелуй каждому из них. Она обдавала их последней волной своей любви, которую пронесла через всю жизнь. И вот она кончилась. И вот она ушла. Снова стало тепло и душно, как и должно было быть в этот день. Все одновременно посмотрели в окно, где догорали последние солнечные лучи солнца, отмеряя последние минуты этого тяжелого дня, и каждый мог поклясться, что увидел ее - легкий улыбающийся образ девушки с длинной косой и зелеными глазами, которая махала им рукой, но все промолчали, ибо думали, что это чудо было только для них. Драко медленно поднялся с колен и, не смотря ни на кого, покинул палату. Его крик прорезал гробовую тишину, заставив всех вздрогнуть даже на другом конце света. Так ушла из жизни Лунария Скарлетт Лейн.