Хочу быть человеком.

Как многое, порой, люди готовы отдать, чтобы разобраться в своих чувствах, и пусть наш герой был вампиром, но он явно не являлся исключением. И от бесконечного самокопания его довольно грубо отвлекли. - Луи! - синхронно выкрикнули два голоса над головой вампира. Тот, вскочив от неожиданности, обернулся, непонимающе хлопая глазами. Стоя за скамейкой, Лестат и Клодия смеялись в голос. - Нет, т-ты видел… - А как он… - А то… - Пф, так чья идея, - задрав нос и уперев руки в бока, рассмеялся Лестат. - Гений, - шуточно толкнула его Клодия, не переставая улыбаться. - Спасибо, спасибо, - раскланивался вампир, словно актер после фееричного дебюта. Луи все это время наблюдал за ними из-под нахмуренных бровей. Посмеяться за компанию не было никакого желания. Он встал перед ними и похлопал в ладоши, намеренно растягивая момент от поднятия руки до чуть глухого удара. - Какие молодцы, - язвительно произнес он, - напугали бедного дядю Луи. Вампир вновь опустился на скамейку, к сожалению не имея возможности понаблюдать за большей, но не самой лучшей частью семейства. - Я… мы… - Клодия не нашлась, что ответить. - Луи, - казалось, спасал положение Лестат, - ты видишь, как она на меня влияет, - ан нет, и впрямь показалось. Клодия хотела было шикнуть на него, но внезапно отпихнутая в сторону, словно проглотила все свое недовольство. Лестат же переместился на скамейку к Луи, с каждым мгновением сокращая расстояние до вампира. - Я не могу с ней больше находиться, - горячо возмущался Лестат, - о Луи, выдел бы ты эти орудия пыток! - Так уж и пыток, - вставила свое слово Клодия, которую явно смешила вся эта сцена. - Именно, ее горки просто ужасны… - всплеснул руками вампир. - Я скоро сойду с ума. Его лицо было совсем близко, так, что Луи чувствовал неестественно жаркое дыхание на своих губах. - Помоги мне, ты ведь поможешь? – все придвигаясь, продолжал вампир. - Спаси, - наконец, едва не касаясь своими губами чужих губ, прошептал Лестат. Луи рвано вздохнул. Лишь одно движение нужно было сделать ему, чтобы заполучить желаемое – губы вампира. Но Луи медлил, он откровенно боролся с собой. Лестату наскучило бездействие спутника, и он просто отодвинулся, так и не притронувшись к чужим губам. Клодия театрально зевнула, очередной негласный план Лестата потерпел фиаско. - Ребятки, а у меня есть идея, - потирая ладошки, загадочно произнесла девочка. Сидящие на скамейке не поленились обернуться и посмотреть не нее. - Пойдемте на аттракционы! – торжественно сказала Клодия. - Не-ет, - взмолился Лестат, глядя на Луи, словно от того что-то зависело. - Пожалуйста, пожалуйста, припожалуйста, - канючила девчушка. Луи усмехнулся, эти двое вели себя как малые дети, коим являлся только один, к счастью. - Я сейчас вернусь, - примирительно подняв руки, пробормотал Лестат. И пока Клодия что-то усиленно вбивала в, и без того переполненную, голову Луи, вампир выстоял небольшую очередь к ларьку и вернулся с ценной ношей. Луи, готовый уже без чьей-либо помощи броситься на железную дорогу под детский паровозик, с мольбой в глазах воззрился на вампира. Лестат, нагло улыбнувшись, вручил Клодии только купленную сахарную вату и, подхватив ее под мышки, понес к карусели. Спустя пару минут, усадив не успевшую опомниться Клодию на лошадку внушительных размеров, вампир уже стоял и махал рукой, наслаждаясь неповторимым выражением личика девочки. Луи тихонько хихикал, упершись лбом в плечо Лестата. - А вату-то зачем купил, она все равно ее не съест. - Зато помучается, - злорадно ухмыльнулся Лестат. Вата, она ведь такая капризная, а еще имеет два замечательных свойства: таять и заляпывать собой одежду, что как никогда было на руку вампиру. Вампиры еще некоторое время в молчании стояли рядом, и казалось, наслаждались минутным спокойствием. - Луи, я хотел бы извиниться за сегодняшнее, - уложив мысли в аккуратную стопку, выдал Лестат. - Знаешь, я… - было, начал Луи, но вдруг как-то странно дернулся, указывая рукой в сторону карусели. Лестат пригляделся к очередному, на его взгляд, орудию пыток, украшенному милыми зубастыми лошадками, и… - Где она? – раздался крик на добрую часть парка. По крайней мере, Клодия не могла не услышать его.