Однажды

Если бы я был сапёром, Я бы ошибся дважды, Потом бы ошибся трижды: Я был бы плохим сапёром!(С)

Будильник начал издалека. Сперва наигрывал нечто расслабленно-позитивное, Франк не знал, что это за мелодия, просто выбрал из стандартных, да так и не менял ни разу. Однако такая музыка больше убаюкивала, чем пробуждала, поэтому не дождавшаяся внимания техника перешла на более бодрый ритм, а затем выдала и вовсе скорее шум и грохот, чем музыку. На другом краю кровати зашевелились, заворочались, и Франк замер, разом вспомнив прошлый вечер и ночь. Стыдно так и не стало, хоть и казалось, что должно. Ему было хорошо, почти как в детстве, на рождество, когда среди кучи подаренных игрушек обнаруживалась та самая, долгожданная. Отчего-то она непременно находилась в самой дальней коробке, и приходилось испытывать массу разочарований, прежде чем рождественское чудо все-таки происходило. Сейчас на улице стоял сентябрь, но радости от этого совершенно не убавлялось. Еще было немного страшно. Вчера казалось, он смог объяснить, дать понять своему омеге, что не хочет его унизить или сделать больно. Вроде бы, это подействовало. Рудольф оттаял, ожил и был настоящим, таким, как Франк всегда мечтал. Он вообще много мечтал об этом моменте с тех пор, как впервые увидел. На то помпезное мероприятие отец затащил его практически силой. При всей любви к самолетам, Франк никогда не испытывал интереса к торговле ими, поэтому представления о семейном бизнесе имел лишь самые общие. Отцу там вручали какую-то награду за развитие отрасли, заслушивали его долгую, полную самодовольства речь, и Франк быстро заскучал, стал рассеяно оглядывать зал в надежде найти что-нибудь интереснее. И, на свою голову, нашел. Незнакомец стоял на другом конце зала и внимательно слушал речь. Было неясно, как можно вообще воспринимать такую скукотищу, но, похоже, ему удавалось. Он даже чуть кивал время от времени, безмолвно отмечая для себя какие-то важные мысли. Продолжая разглядывать так вовремя найденное диво, Франк даже попытался понять смысл фраз, долетающих с небольшого возвышения-сцены, но особого результата не добился. Да и какая разница, когда тут такое? Высокий, с идеально прямой спиной, строгим, подчеркнуто равнодушным выражением лица и чуть жестковатым взглядом. Мерещились даже искорки сарказма в самой глубине глаз. Скорее всего, это было чистой воды фантазией, с его места невозможно было рассмотреть даже их цвета, но в голове уже сложился образ прямого, саркастичного и непременно очень умного… кого? Спросить было не у кого, отец все еще витийствовал, мать блистала где-то среди местных шишек, а других знакомых вокруг не было. Франк машинально принюхался, пытаясь хоть так прояснить ситуацию, узнать о незнакомце самое важное, но, конечно, ничего не разобрал. Запахи десятков людей смешивались, и выделить из них один было невозможно. Он решительно снялся с места и направился навстречу судьбе, надеясь, что избранник окажется хотя бы не альфой. Такое было вполне вероятно, если судить по внешнему виду, но оставался небольшой шанс, что перед ним бета. Франк подобрался ближе, остановился в полуметре, стараясь не глядеть на объект мечтаний, снова принюхался и пораженно замер. Незнакомец оказался омегой, и такого просто не могло быть. В шаге от него стоял самый красивый омега на свете, и он был свободен. Запах чистый, сильный, ничем не перекрывающийся, не смешанный с запахом альфы, заставил на миг оскалить клыки, повинуясь древнему охотничьему инстинкту, напрячься, будто готовясь немедленно схватить близкую добычу. Было удивительно, как остальные могут так спокойно стоять? Просто стоять и даже не пытаться подойти ближе, дотронуться, забрать себе такое чудо? Как будто у всех поголовно нюх отшибло! Он тут же взял себя в руки, расслабил спину и плечи, вернул на лицо незаинтересованное выражение. Даже осмотрелся украдкой, проверяя, не заметил ли кто его метаний. А через мгновение зал разразился аплодисментами, отец принялся пожимать руки коллег-конкурентов и искать глазами разбредшееся по залу семейство. Нужно было идти и улыбаться незнакомцам, делая вид, что страшно горд успехом родителя. Франк бросил последний быстрый взгляд на мужчину мечты, отметил про себя, что глаза у него все-таки серые, и отправился исполнять сыновний долг. Предстояла долгая охота, причем с гадательным результатом. Было ясно, что у двадцатилетнего кадета не было шансов заинтересовать шикарного омегу, но это не значило, что не стоит попытаться. А теперь вдруг стало страшно. Вот он, Рудольф, на соседней подушке. Моргает сонно, потягивается, тихо вздыхает. Можно притянуть его к себе, целовать, безмолвно благодарить за вчерашнее, и… все. Больше ничего не успеть, если не хочет опоздать на службу. Только вот как понять, что там творится в чужой душе? Вчера-то он сдался, уступил и получал удовольствие, а вот как будет сегодня? Унизительно, должно быть, из свободного человека, состоятельного и успешного, вдруг превратиться в постельного раба. И не найдет ли Франк вечером остывающий труп в ванной? За последний образ мысли зацепились, крутанулись и потекли совершенно в ином направлении. - Идем со мной в душ? Все равно ведь проснулся. Рудольф кивнул и стал выбираться из-под одеяла. По его лицу невозможно было прочесть эмоции, а может, он и впрямь ничего такого особенно не испытывал, еще не отойдя ото сна. Тревогу это немного успокоило, и Франк снова разулыбался, догнал свое счастье уже у самой двери ванной и все-таки притянул его к себе. Рудольф снова не сопротивлялся. Послушно прижался спиной к радующемуся жизни альфе, позволил, как большую куклу, перенести себя через высокий бортик, поставить под душ, и даже улыбнулся, блаженно прикрывая глаза, подставляя тело под теплый поток. Казалось, все идет хорошо. Франк с наслаждением водил по стройному телу губкой, многословно каялся, оглаживая каждый оставленный ночью синяк, обещал, что больше никогда, что будет осторожным, наконец, опустился на колени, уселся на дно ванной, уткнулся носом куда-то в поясницу Рудольфа и счастливо замер. Просидел так с полминуты и очнулся, только услышав мягкий смешок. - Ты бы сам-то помылся, что ли. Давай, я пойду, кофе сварю. У тебя есть кофе? Он с сожалением отстранился, не зная, как реагировать на такое заявление. С одной стороны, было жаль выпускать добычу, хотелось потрогать, поцеловать все, что вчера не доцеловал, да и вообще много чего хотелось. А с другой стороны, было радостно оттого, что Рудольф заговорил сам, запросто, как будто просто с любовником, а не с хозяином. Впрочем, времени оставалось уже совсем немного. Скорее всего, он не успеет даже обещанный кофе выпить, не то что осуществить многочисленные желания. - Есть. Там на полке, как войдешь, направо. Я крепкий пью. Тот снова молча кивнул и вышел, на ходу вытираясь полотенцем. Франк проводил его взглядом, радостно вздохнул, продолжая улыбаться, и вновь взялся за мочалку. Все получилось, и никуда теперь омега от него не денется. Конечно, он не хотел так, предпочел бы, чтобы его выбрали по доброй воле, но вышло, как вышло. В конце концов, Франк не виноват, что Рудольфу пришлось стать рабом, так что можно радоваться, без поправки на совесть. Рудольф встретил его на кухне. Видимо, он успел разобрать принесенную с собой сумку, и одеться в мягкие спортивные брюки и белую футболку. Выглядел при этом уютно и по-домашнему, даже холодно-отстраненное выражение лица не портило впечатления. И кофе у него вышел вкусный. Правда, пришлось заглатывать его одним махом, одновременно пытаясь застегнуть на себе форму, но все равно успел разобрать – кофе был идеален. Франк даже утащил чашку в коридор, собираясь допить, пока будет одеваться. Прижал локтем к колену, зашнуровывая ботинки, рискуя расплескать остатки на пол и форменные брюки. Так бы и случилось, но уже падающую посудину перехватил подоспевший омега. Поймал, не давая перевернуться и запятнать честь мундира. Вместе с самим мундиром. Осмотрел, чуть нахмурившись, мечущегося в поисках ключей хозяина, покачал головой и потянулся расправить сбившийся воротник. Жест был неожиданно-обыденный, естественный и мимолетный, как будто они давно были семьей. Раньше Франк даже в самых радужных мечтаниях не заходил дальше случайного секса, полагая, что больше, чем на одну ночь шикарный омега с ним не останется, и о семье вообще не думал. По дороге на службу он вспоминал прикосновение тонких пальцев к шее. Мысли вдруг повернулись в совершенно новом направлении. Представлялся то беременный Рудольф, совсем домашний и мягкий, то их совместные поездки к теплым морям. Еще ведь не поздно? У них еще могут быть дети? Дежурство проходило спокойно. Стражи даже заподозрили, что все их клиенты, и самоучки-бомбисты, и террористы со специальной подготовкой, сегодня собрались где-нибудь за городом, чтобы обсудить свои планы на грядущий сезон. Не было даже звонков бдительных почтенных омег, желающих сообщить о каких-нибудь до чрезвычайности подозрительных автомобилях или забытых страшных свертках. Со скуки он отловил одного из техников и до обеда участвовал в настройке своего верного боевого товарища - саперного робота, повадившегося не слушать простых указаний и самовольно уклоняться от заданного курса, существенно забирая вправо. Электронно-механический бунт был подавлен только к обеду, к тому моменту словоохотливый техник успел основательно загрузить головы всех присутствующих тысячей крайне важных рекомендаций по уходу за роботами, и Франк поспешил ретироваться с поля им же затеянного боя, пока в голове осталось место хоть для чего-то, кроме их эксплуатационных характеристик. Он добрел до ближайшего кафе, в это время дня там всегда было людно, но свободное место все же нашлось. Уже получив свой чай и ожидая, когда принесут остальной заказ, он вдруг вспомнил, что второпях ничего не сказал Рудольфу насчет обеда. Вдруг тот сам не станет искать, что поесть? Омега как-то слишком серьезно относился к своему новому статусу, и с него бы сталось без разрешения не открывать хозяйский холодильник. Он даже попробовал позвонить домой, но трубку, конечно же, никто не снял. И про это тоже надо было поговорить. - Франк Вильдфойер? Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где видел этого хмурого бету. Мимолетно знакомый следователь появился одновременно с заказанными сэндвичами, к тому же, он отвлек от размышлений о «семейной» жизни, так что Франк только хмуро кивнул, пытаясь всем своим видом показать, что в беседе не заинтересован. - Уве Барникель. Я присяду. Это был не вопрос, да и договаривал он, уже устраиваясь напротив Франка. - Да, я вас помню. Что-то случилось? На секунду показалось, что взгляд прозрачных голубых глаз пронзил насквозь. Даже подумалось, что, должно быть, их учат таким фокусам. Ведь и слова еще не сказал, а Франк уже готов каяться во всех грехах, начиная с кражи конфет в пятилетнем возрасте. Впрочем, никаких более серьезных проступков он не совершал, так что быстро взял себя в руки. - Если я правильно понимаю, ваш отец приобрел вчера раба. Это так? - Да. - Вам известно, для каких целей? Вопрос показался настолько наглым, что огромных усилий стоило сохранить спокойное выражение лица. Что этому хлыщу надо от его омеги?! - Известно. Но с какой стати я должен это с вами обсуждать? Следователь снова всмотрелся в лицо Франка, только теперь его внимание скорее злило. - Я расследую аварию, в которой пострадал Пауль Эйзер. Злость разом утихла, оставив только настороженность. О расследовании он знал, но как-то выпустил этот факт из виду, а оказалось, там есть, что расследовать. - И причем тут мой отец? - Кто знает, что относится к делу, а что нет? Разберемся, тогда и поймем, - Барникель вдруг вполне тепло усмехнулся, становясь почти похожим на человека, а не на робота-убийцу. – Так для каких целей? - Для меня. Я его попросил. Следователь кивнул и раскрыл принесенный с собой блокнот, принялся что-то быстро записывать. - Зачем попросили? - Просто попросил, - не объяснять же про «его омегу» бете. Смешно даже. Однако собеседник расспрашивать дальше не стал, просто кивнул и чуть нахмурился. - О, понимаю. Сердечные дела. - Вас что-то не устраивает? - Ну что вы, наоборот, мне нравятся простые объяснения. Любовь, это понятно. А до вчерашнего дня ваш отец был знаком с господином Эйзером? Расспросы казались совершенно неуместными. Он понимал, что страж просто делает свою работу, но не злиться не выходило. - Был, но поверхностно. Рудольф... господин Эйзер работал на конкурентов отца. Я не припомню, чтобы они встречались лично, но все может быть. Я же не следил специально. - Что же, спасибо. А могу я поговорить с самим Эйзером? У нас возникли новые вопросы, так что, если Вы не против, я был бы благодарен за помощь следствию. Он был против. Никого не хотел и близко подпускать к своему рабу, но и отказать тоже не мог. Вспомнил Пауля, и стало совестно. Конечно, они не были особенно близки, Франк общался с взбалмошным юнцом исключительно ради возможности больше узнать о его отце, но все же, мальчишка заслуживал справедливости. - Хорошо. Завтра у меня выходной. Давайте завтра. И я буду присутствовать. - Разумеется, - следователь кивнул и быстро встал, собираясь оставить Франка наедине с обедом, - я зайду к вам домой. Часам к одиннадцати будет нормально? Франк вовсе не собирался звать незнакомого человека на свою территорию, но возразить не успел, да его и не спрашивали. Оставалось только кивнуть и скорее приняться за еду, пока его никто не хватился. Обеденное время подходило к концу, и стоило торопиться. Пока жевал, он пытался догадаться, что же такое выяснил хмурый следователь, что привело его к отцу, но очень общих знаний, полученных в академии, оказалось маловато. Вот если бы самолет там разминировать или здание осмотреть, это да. А тонкости криминальных расследований никогда не были его любимой темой. Уже через час мечты сбылись. В этот раз тревога оказалась ложной, взрывного устройства не было, но на осмотр огромного супермаркета ушел весь остаток дня. Франк возблагодарил судьбу, что еще не успел продвинуться по карьерной лестнице достаточно, чтобы его заставили заполнять кипу бумаг, попрощался с коллегами и отправился домой. За работой он успел забыть и о своем волнении за несчастного, вероятно голодного, невольника, и о завтрашнем неприятном визите. Дорогой ему снова вспоминалась прошедшая ночь, Рудольф такой близкий и послушный. Хотелось немедленно оказаться рядом с ним, обнять, сразу с порога, едва прикрыв входную дверь, и любить его прямо там, в коридоре, даже не раздеваясь, только приспустив брюки. Хотелось видеть удовольствие на лице омеги, и, может быть, радость. Ведь скучал весь день один, взаперти, и Франк уже отчетливо себе представлял, каким образом будет его сейчас развлекать, когда, подъезжая к дому, заметил знакомую машину. Это было уже совсем странно. Отец не был здесь ни разу, Франк или сам заезжал в родительский дом или же они встречались где-то еще. Он даже не был уверен, что оставлял семье свой новый адрес, когда переезжал из общежития академии. Конечно, найти его труда бы не составило, но зачем, когда можно просто позвонить и спросить? Да и предупредить о визите. Ведь дома его почти не бывало, и слишком велик был шанс остаться у закрытой двери. И сейчас, как отец попал внутрь? Если Рудольф не решался подойти к телефону, то уж пускать в дом гостей он бы точно не стал! Встречать его никто не вышел, а в комнате оказалось людно. Отец и двое незнакомых бет обступили сидящего за столом Рудольфа и что-то жарко обсуждали, пристально вглядываясь в монитор. На вошедшего хозяина они обратили внимание только после его громкого приветствия. Беты лишь кивнули, оборачиваясь через плечо, и вновь вернулись к своему занятию, омега не отреагировал вообще, будто не слышал. Только отец обернулся, широко улыбаясь, и шагнул ближе, чтобы поприветствовать сына. - У тебя никуда не годные замки на двери! Мой охранник вскрыл их за три секунды. В его голосе было веселье и легкая укоризна, но развить тему Франк ему не дал. - Кто эти люди, и что здесь происходит? - Не злись, пожалуйста, - на извинения это было совсем не похоже, просто его вежливо останавливали, давая понять, что выслушивать претензии не намерены, - но не думал же ты, что будешь владеть таким сокровищем единолично? Да не рычи! Никто не покушается на его эм... филейную часть. И ночами он будет весь твой. Но днем-то все равно делать нечего, так что я решил, что он поработает на меня. Давно хотел переманить знаменитого Рудольфа Эйзера, а тут такой случай! Это было очень неплохим вариантом. Наверняка ведь Рудольфу хотелось бы продолжить работу, пусть в другой фирме. Какая разница? Если ему будет, чем заняться, быть может, сохранив привычный образ жизни, он быстрее придет в себя. - А он согласен? - А его никто не спрашивал, - таким тоном, ледяным, угрожающим, отец часто обращался к своим подчиненным, но ни разу к сыну. До этого момента. – И тебя тоже. Это все еще моя собственность, если ты забыл. Я пришлю за ним машину. Послезавтра в девять. Завтра, так уж и быть, развлекайся. Но, надеюсь, ты понимаешь, что мне он нужен в рабочем состоянии. Не увлекайся. Гости собирались молча. Забрали разбросанные по столу бумаги, быстро обулись и ушли, так ничего больше и не сказав. Все радостные мечтания вдруг пропали, будто ветром сдуло, и на душе стало погано. Боролись смутная тревога и злость, детская обида на вредного взрослого, который сначала подарил такую долгожданную игрушку, а теперь забирает. Когда Франк вернулся в комнату, Рудольф все так же сидел, глядя на какую-то схему на экране, и оборачиваться не спешил. - Что это? - Система подачи топлива для двигателя на жидком водороде. Очень ненадежная. Он говорил так ровно, как будто находился в трансе. Конечно, его речь и раньше особой эмоциональностью не отличалась, но сейчас голос совсем умер, превратившись в монотонный, едва слышный звук. - Что с тобой? Что он тебе сказал?! Франк зашел сбоку, стараясь заглянуть в лицо, потянул за плечо, разворачивая Рудольфа к себе, и тут же отступил назад, отдернул руку. На лице раба была написана усталость и досада. Казалось, он едва сдерживается, чтобы попросту не обматерить и хозяина, и его отца, и вообще весь белый свет. - Я не знал, что ты сын Конрада Стейна. - Ну да, у меня фамилия матери. Им так удобнее было, я в детстве не вникал. Это проблема? Рудольф только пожал плечами. От всей его утренней легкости не осталось и следа. Перед Франком снова сидел послушный раб, не смеющий ослушаться воли хозяина, и он испугался такой внезапной перемены. - Да что случилось-то? Не молчи, я ведь сейчас черт-те чего нафантазирую! Рудольф усмехнулся. Криво, но от этого стало немножко легче. Рабам сарказм не положен. - Ты не знал? Собственно, ничего особенного. Твой отец давно звал меня к себе. Не сам, конечно, сотрудников присылал. Повезло ему. Сам я бы к нему не пошел. Стало даже слегка обидно. Франк был искренне благодарен отцу за помощь, а оказывается, все это исключительно ради какой-то там водородной системы. - Не знал. А почему не пошел бы? - Мне нравилась моя работа. К тому же, я, конечно, не гордый альфа, но кое-какие представления о верности у меня тоже есть. Ладно, что теперь вспоминать, - он вздохнул, слегка оживая, и вдруг с надеждой посмотрел на хозяина, - ты позволишь мне позвонить сыну? - Конечно! – в который раз за день Франк проклял свою бестолковость, ведь можно же было и самому догадаться! – Ты можешь пользоваться телефоном, когда хочешь, не спрашивая. И не только, вообще всем, что тут есть. Ты... ты хотя бы поел? На этот раз усмешка вышла куда веселее. Рудольф покачал головой и потянулся к телефону, по памяти набрал номер. - Знаешь, я как-то догадался, что ты не собираешься морить меня голодом. Ты утром весьма убедительно клялся в своих добрых намерениях.