Тысяча лет как один день

— Дорогой? Шахматная партия была в самом разгаре, три пешки яростно наступали на запуганного короля, ладья расслабленно курила в уголке доски, а голые кони бесстыже тра… хм. Ангел в лёгком, почти наигранном неудовольствии подумал, что супруг нарочно отвлекает его от сложной патовой ситуации, чтобы не продуть. «Хотя кто кому ещё продуть должен… если даже Старый Ворчун иногда не может его обыграть». — Что? — А куда ты дел свой старый дневник? — Вот нашёл, о чём спросить сейчас, малыш. «Малыш», которому уже минуло двадцать пять лет, радостно осклабился и изящным движением смёл все шахматные фигурки к чёртовой матери — то есть на диван и под стол. Потом перепрыгнул через стол и достаточно угрожающе обвился вокруг Энджи, как бы намекая, что интерес к разной старой рванине питает не мнимый. — Он до сих пор пишется, да? Колдовской ручкой… Она выводит крючочки и чёрточки твоим почерком, скользит из строки в строку в каком-нибудь тайном чулане твоего отца, где нет дверей и окон. Короче, куда никому нет доступа, даже горничной с пипидастром. — Нет. Он был закончен в июне две тысячи пятого, на день рождения отца. Я узнал, что ад меня — прости, Господи, за эти слова — хитрожопо обрюхатил, и дневник был мгновенно брошен. Разве ты не помнишь? — Помнишь, — чуточку вредным голосом ответил Кси и схватил его (не слишком нежно) за шею. — Я помню, как ты орал как резаный, требуя объяснений: и кто «мать», и какого лешего операция по внедрению семенного материала в тело была проведена без твоего ведома. Потом в Госпиталь к Мори попал от подскочившего внутричерепного давления. Потом ещё долго матерился, и, видимо, от количества и концентрации этих матов твой дневник воспламенился и взорвался? — он хихикнул, кусая мужа за выступающую яремную вену. Энджи дёрнулся, сам точно не определив, от боли или удовольствия. — Дневник запечатан простеньким «inprimo» и лежит в шкатулке в центре почётной библиотечной витрины. В домашней библиотеке, естественно. Спорим, ты такой усердный читатель, что ни разу даже не осматривал и не обнюхивал там витрины? — Ангел с подчёркнутой насмешкой глянул не на него, а в потолок. — Поддел справедливо. Но мне пришла в голову шальная мысль… — Ключ от витрины не дам, — и добавил дурашливым голосом: — Сам не помню, где он. А разбить стекло нельзя, оно противотанковое, папа заколдовал. — Не-е, твой дневник — дело прошлое. Дорогой, я о другом, — Ксавьер изогнулся в очевидно просительной позе, узкие анорексичные бёдра сжались вокруг бёдер киллера. — Как бы выглядел дневник Ди? Демона-солдата и демона-вампира… если бы он удостоил хоть раз вниманием ручку и блокнот? — Спроси у Ди? — Эндж невольно поднял бровь. — Уж для кого-кого, а для тебя — это не проблема. — Ну да, конечно. Как будто со мной он разговорчивее, чем с… с кем угодно, кроме тебя. А чтобы спать с ним, болтовня не требуется. — Да не съест он тебя! Тринадцать лет бок о бок! Не то что к запаху грязных пяток поутру — к любым глупостям притерпеться можно. — Можно подумать, ты сам не знаешь, как стрёмно представлять себя медленно поджариваемым на фиолетовых сковородах его глаз… пока он обдумывает ответ. И пришивает тебя потом каждым сухим и острым словом. И, эй! Пятки у меня пахнут прекрасно, даже нечищенные! — Всё, всё, — Энджи приглушённо заржал ему в растянутую домашнюю футболку. — Напишу я тебе дневник от его имени. Сейчас же и напишу. С полным соблюдением характера. — Полным? — Полным. Принеси карандаш какой-нибудь.

* * *

— Дневник Демона —

13.02.2003. Пятница, тринадцатое. Пора. 15.02.2003. Восемнадцать трупов. А я хорош. 17.02.2003. Как хорошо спать под водой. И мобильник не ловит. 21.03.2003. Задание. 24.03.2003. Пятьдесят четыре трупа. Долго разминаюсь. 27.03.2003. Ангел по-прежнему выглядит как девушка. 30.03.2003. Продолжаю пугать его, подкрадываясь со спины. Он соблазнительно вздрагивает. 01.04.2003. Не люблю день Дурака. Шутки у всех дурацкие. 02.04.2003. Шутников стало меньше на двадцать восемь трупов. А я хорош. 03.04.2003. Поцеловал Ангела в плечо. Старался не грызть ключицу. Он всё равно не оценил. Но очень возбуждающе послал меня к чёрту. 07.04.2003. Тридцать два трупа. Скучно. Наблюдаю, как Энджи ест маринованные вишни. Невольно проголодался. 09.04.2003. Куча гостей. Из-за них Энджи не ходит по дому в пять утра обнажённым. Убью всех нахрен. 10.04.2003. Девять трупов. Мистер и миссис Портер скрылись на соседском участке. Ангел стеснительно снял рубашку. 11.04.2003. Ещё два трупа. Ангел купается нагишом в бассейне. Хороший день. 12.04.2003. Поехал на работу. Все шарахаются. Люблю свою работу. 14.04.2003. Жерар нашёл мой дневник. Пришлось его сжечь, а повару стереть кратковременную память. Восстановил тетрадь из пепла и спрятал получше. 19.10.2003. Так хорошо спрятал дневник, что нашёл лишь спустя полгода. 1658 трупов, новый бассейн, корочка Академии. Скука, короче. 22.10.2003. Занимался с Энджи сексом. Тратить время на дневник больше не считаю нужным.

* * *

Ксавьер ошарашенно потряс кудрявой головой. — Э-это… — Все даты выдуманные, — успокаивающе перебил Энджи, беря его за руку. — Знаю, выглядит крайне убедительно. Но если вспомнить, в каких муках прошёл для меня две тысячи третий год, вдали от дома… — А Жерар? — Что ты, никаких улик. Повар ничего не помнит. — Так дневник всё-таки был?! — Да шучу я, бллин, Кси! Ты давно так на мои приколы не попадался, — он жадно обнял побелевшего оборотня, белее обычного белого раза в два. И в невыносимой издевательской манере шепнул ему на ухо сладким голосом: — Демону покажем дневник попозже. Может, в две тысячи двадцатом году… Не хочется новых трупов.