Тысяча лет как один день

— Иэн, распорядись украсить столовую к ужину, у нас особые гости. И проследи, чтоб Жерар не наготовил на целый полк, так как я хочу своих старых друзей удивить, а не закормить до полусмерти. — У них есть пожелания, милорд? Или у вас? Декор, кухня? — Их национальный цвет — синий, а блюда Земли они никогда ещё не пробовали. — Тогда итальянская кухня подойдёт, вполне универсальная, как считаете? И Жерар может сымпровизировать с десертом. Нет на свете существа, которому не понравилось бы мороженое. — Ты прав. Можно на десерт желато. И оповести детей, чтоб оделись подобающе к столу. — О, они не придут, милорд, у них вечернее собрание. — Это что значит? Впервые слышу. — Они условились заняться чем-то секретным в одной из комнат творчества и заранее похитили из библиотеки стопку книг и журналов. А утром я принимал заказ на имя господина Санктери: пакеты полимерной глины, флаконы эпоксидной УФ-смолы и различные красители. Поскольку всё слишком очевидно, я решил, что покупки сделаны для отвода глаз. Но сейчас я начал сомневаться. Ведь это двойное коварство — выставить реальную подоплеку напоказ. — И ты считаешь, Иэн… — Они действительно придут вылепить что-то из искусственной пластичной массы вместо трапезы с вами и вашими гостями. И этот сеанс глинотерапии для них настолько важен — важнее, чем работа, ведь сэр Юлиус заявлен с прогулом тоже. — Ты сумел меня заинтриговать. — Не я. Детишки, милорд. С вашего разрешения… Дворецкий поправил на галстуке Асмодея бриллиантовую булавку, чтоб крепилась идеально параллельно полу, откланялся в своей манере — как всегда, прижав левую руку к груди, — и ушел разделять и властвовать: под его руководством на первом этаже как раз начинали генеральную уборку, чистку и дезинфекцию. Демон-темптер телепортнулся на второй этаж, стремительно облетел комнаты, заявленные под самодеятельность, и в последней из них действительно нашёл запечатанные пакеты и накладные, доставленные курьером. Дюжина упаковок самозатвердевающего полимера общим весом в два кило, большой флакон эпоксидного лака, маленькая УФ-лампа и акриловые краски всех цветов радуги. Хорошенький набор. Иэн расписался о получении вместо Кси. — Вряд ли они впали в детство, найдя себе новое хобби, — прокомментировал находки демон и нахмурился. — Что же ты затеваешь, малыш удав? И почему втайне от меня?

* * *

— Ману не придёт? — Не хватало тут этой занозы в моей жопе. Мэйва я тоже не приглашал, и если глупые вопросы закончились… Это было похоже на хорошо отрепетированный театральный акт, и в то же время — на несерьёзную дешёвую импровизацию. Они ещё не знали друг друга как облупленные, но как раз присматривались и притирались, понемногу расставаясь с детским эгоизмом, желая, чтобы глина, сминавшаяся под пальцами, аллегорически олицетворявшая их собственные сырые незатвердевшие чувства и характеры, превратилась во что-то пронзительно прекрасное результатом командной работы, а не… — Сиськи сделает Дэз, — резковатым начальственным голосом возвестил Кси. — Остальное — я. — Ты делал сиськи в «МЕ», — как бы между прочим вставил Ангел. — Где?! — В трилогии кошмаров. Помнишь такую? Библиотечный сектор Генезис, раздел смежного конструирования, оранжевые полки, верхние, слева. — Я помню, я помню! — оживился Дэз. — Эти дрянные книги полдюжиной страниц в день заменяли мне три ампулы «беты», прикинь, бэйби? В восьмом году, когда Сидонаи их принёс, тогдашний первый том, впоследствии ставший вторым. Я чуть нос не расквасил в восторге. Реальность на отшибе, где темнота… — он деликатно спохватился, — где всем словно бы заправляло седьмое проклятое солнце. И мои глаза без вариантов забрало в тиски, приятные такие, чудовищные. — Я там на всю голову был болен, — тихо обронил белый удав. По его несчастному лицу без труда читалось, что вспомнил он куда больше, чем собирался. — Ясно, — Ангел широко раскрыл глаза. Может, не успел, а может, и не пытался скрыть, что обалдел, как от внезапной пощечины. Дэз же по старинке ничего не заметил, слишком прямой и бесхитростный. Продолжил стрелять в ту же цель, на поражение: — Ди с двух сторон — это вам не хухры-мухры, — и добил присутствующих улыбкой. Гончарная работа остановилась. Иэн угадал: современный полимер, УФ-лампа и акрил были действительно куплены для отвода глаз. А настоящий древний кусок необработанной коричневой глины неопределённо женской формы крутился вокруг своей оси на таком же древнем гончарном круге, быстро засыхая в горячем наэлектризованном воздухе. — Я никогда не размышлял, как вообще-то к нему отношусь, — в конце концов мучительно выдавил Кси. Его измазанные пальцы потянулись к лицу, но Эндж на этот раз хоть что-то успел — то есть перехватил их до того, как супруг начал нервно наносить на рот и щёки «боевую раскраску». — Ну здрасте, — быстро проговорил коммандер. — Ты постоянно хочешь его убить. Папа писал в «Крадущемся», например. Выдал твой секрет, уж не постеснялся. — Ну то я сгоряча… — Ага, — Ангел, судя по состоянию бровей, обрел уверенность и контроль над ситуацией. — Отношения у вас с ним заебись. Ты его то ненавидишь, то он тебя слегка насилует по моему заказу, то подсматривает за тем, как тебя трахаю я, а то и участвует. Ксавьер покраснел так отчаянно, что Дэз стёр свою милую распутную улыбку. — Чё-то как-то… — растерянный, он всё-таки запачкал глиной если не лицо, то домашние штаны, заламывая руки и с силой зажимая их между коленок. — Это потому что я с ним поговорить не могу! Отсутствие диалога превращает всё в вон чё! — Ну а если как следует подумать? «Эндж, ты давишь, ты неумолим, — просигналил серафим по первому телепатическому монорельс-каналу. — Пощади его. Прёшь как танк». «Всё идёт как надо. Отстань». — Я не знаю, — ещё тише, вмиг став сухим и безжизненным, прошептал Ксавьер. — Это выворачивает и кипятит мне мозг. С одной стороны, он — аддон к тебе, с другой — твоя тёмная нелицензионная версия, с третьей — самостоятельный нанизыватель кишочков на шампуры. Он может мыслить отдельно от тебя, придумывая что-то жуткое. Может быть твоим орудием. Может быть просто сгустком тьмы. Может вообще… не «быть». Его чёртовой супер-ассасин натуре подвластно даже такое извратское состояние. Ну и как после этого ты спрашиваешь, каково с ним «быть» мне? Как смеешь? Дэз не выдержал и забрал себе его страдальческую задницу — вместе с остальным анорексичным телом, разумеется. Ангел недобро усмехнулся: по-отцовски, выступающими краями лезвий вместо губ, одно из них — кривое. Но смолчал. Ждал. И все ждали. Не пригодившаяся глина, закружившись до тошноты на бесконечной гончарной карусели, подсохла вся и посветлела. И сама приняла форму женщины без рук и головы. — Короче, — очнулся Кси, ненароком убаюканный ласковыми лапищами серафима. — Вердикт таков: я к нему отношусь хорошо. Плюс регулярная стирка трусов и панталон. Я люблю тебя, а значит, я, наверное, не против, что твоя нелицензионная версия меня иногда трахает. Или не иногда. Но, честное слово, он как из «Шапки», безмолвный угрюмый сторож зазеркалья. И пикнуть страшно. — Значит, «Шапку» ты помнишь… — протянул Ангел, снова становясь собой, псевдообиженным, лукавым и невыносимым. — Настоящий мужик, — припечатал Дэз. — Что? — теперь большие круглые недоуменные глаза выкатил Кси. — Настоящий мужик, говорю. Такого ещё все бабы боятся. Он как в старом анекдоте, или на работе, или сзади. И если бабу что-то не устраивает, она молчит: потому что на такого рот раскроешь и обосрёшься, — он закашлялся, маскируя смех. Довольно сощурился. — Идеальный. — Тебе хорошо, ты не боишься грязных панталон. — Просто я уже был им тыщу раз нещадно бит, бэйби. Это совсем не страшно. Кулаки — не страшно. Главное — не смотреть в глаза. Потому что если он тебя хочет прибить — это здорово. Но если читаешь там равнодушие — сам уходишь, чтоб удавиться. — Папа, уноси это тоже куда-нибудь, — попросил Ангел в воздух. — Но мы не закончили, — немножко удивлённо возразил Кси. Хотя должен был возмутиться вопиющей сдаче и сливу всех показаний. Видать, слишком устал. «Или тебе прилетит позже, сахарно-коричный ты наш», — радостно подначил Дэз. «Поспорим на один серебряный доллар, старина?» — Хорошо, окончательный вердикт? — У меня двоелюбие. Как двоемыслие. Я очень даже люблю его, потому что он твоя копия, и это форменное издевательство, ведь тебя я люблю! Но просто если мне попадётся под руку длинный рельс — Ди получит по башке. Я не удержусь от соблазна. Так хорошо? — Да. Демон материализовался… да разве важно, где именно? Он всегда появлялся за спиной. Всегда бесшумно. Всегда так, чтобы спровоцировать шок, панику и обморок. — Мама… — Ксавьер действительно практически отъехал в обморок, обмяк на Дезерэтте розово-серый, с отнявшимися ногами. — Занавес, — беспощадно подытожил весёлый киллер и потянулся к своей неулыбчивой версии, уже державшей в беспардонно голых пальцах длинную зажжённую сигарету.