Тысяча лет как один день

— Мы готовы, — тихо проговорил Ману, натягивая капюшон. Он был в классическом одеянии Костлявой с косой. — Откуда начнём путь? Демон оглядел свой заградотряд «диких кошек» из отборных красавцев в красных полосатых колготках, нескольких кентавров из отдела маркетинга, финдиректора Глорию (в образе лисицы-нимфетки) и брата, пожелавшего остаться неузнанным в толпе родственников (грибов-глюкогенов) и Красных Шапочек из редакции «Вампиреллы». Сам коммандер ELSSAD оделся модно, со вкусом и до легкого заикания: в костюм наложницы восточного гарема, сшитый из белого и золотистого шёлка. Контраст, который при этом создавали его глаза на наполовину скрытом тканью лице, заставил большую часть присутствующих прилечь отдохнуть. — Пройдёмся по набережной, потом в несколько отельных комплексов, потом заедем в южный пригород. Закончим круг Парковой авеню. Но я бы хотел сначала поздравить Хэлла. Его звучный голос растворился в тишине. Кто-то топтался на месте, кто-то побледнел под густым слоем грима. Ангел отвернулся, показав большую аляповатую надпись “FUCKING SHIT” на спине. Ксавьер, одетый элегантно (и одновременно вульгарно) в платье и халат кардиомедсестры, неуверенно спросил: — А кто-нибудь знает, где живёт Хэлл? — Нет. Энджи сорвал грибную шляпку, ослепляя водопадом блестящих волос: — Отойдём-ка в сторону, Юс. Они впились друг в друга глазами — горящими синими и абсолютно отмороженными фиолетовыми. — Ты хоть знаешь, что сейчас брякнул? У Хэлла нет своего дома! Он днюет и ночует в Хайер-билдинг! Он, он… он очень одинок! Мы все здесь как зверушки: бегаем, прыгаем, веселимся, вырастаем, спариваемся, рождаем детенышей. А он… — Эндж задохнулся. — Это просто позор. За ту капусту, что мы рубим, корпорация уже пятьсот раз могла купить ему домик в предместье, хотя бы для… — Выдохни. Теперь сделай вдох. Медленнее. Ещё. Теперь у тебя есть хоть румянец на щеках. Демон вынул из кармана апельсин, потом привычным жестом извлёк из рукава нож и разрезал фрукт на две половинки. — Хочешь? — он протянул половинку близнецу, но тот в ярости выбил её из руки на землю. Не проявляя признаков раздражения, Юлиус поднял её и рассмотрел. — Грязная, пыльная, истекающая соком-кровью, никому не нужная половина. Ко второй она не прирастёт. Её только выбросить. Правда, можно отмыть, но мельчайшие частички земли всё же проникли в глубину, — он подул на апельсиновую половинку. В глубине чернейших зрачков мелькнула адская усмешка… Через секунду апельсин был целым. — Мы — если тебе угодно — зверушки. Половинки. Целые и порезанные… В основном, порезанные. Прирастаем к другим половинкам, как можем. Когда не можем — одиноки. А Хэлл… он Мастер Метаморфозы очищения. Он мастер сбора апельсинов. Он мастер их выращивания. — Но он же не Бог… — А Хайер-билдинг — не Сияющие чертоги Творца. Обход владений всех святых мы начнем оттуда, с лабораторного этажа. У Бога тоже нет на земле своего дома. — Но храмы веры… Уберкиллер заткнул его властным поцелуем. — Мы друг друга поняли. Ангел смущённо улыбался. Демон нацепил на него обратно шляпку. — Юлиус… — Иди опять теряйся в грибной поляне, но имей в виду — тебя я найду с закрытыми глазами.