Тысяча лет как один день

Хэлл шарил в карманах пиджака в поисках очков и услышал за спиной характерное нетерпеливое сопение. — Энджи, какие черти принесли тебя в такую рань? — У меня вопрос… — Причём жизни и смерти, как всегда. Не понимаю, я что, твоя ходячая британская энциклопедия? — Нет, милый, ты всего лишь опекун. Моя мать. — Я не в духе, приходи попозже. — Я знаю, что в лаборатории ночью был взрыв, мои бойцы уже восстанавливают твое ценное оборудование. Новенькими экземплярами со склада. Солнечный мальчик повернулся, невольно смягчаясь. — Ненавижу понедельники. Прости меня. Что тебя привело в мой чуланчик на этот раз? — Идеал. Хэлл… объясни мне. Что такое идеал? И зачем стремиться быть идеальным? — Идеал — это предмет неживой природы. Застывший в одной форме, в одном состоянии. Идеал — это, например, кристалл… — Хэлл тронул сапфировое кольцо на указательном пальце подопечного. — Поэтому редкие драгоценные камни кажутся нам такими красивыми. Но даже камни имеют свойство меняться. Потому они просто в бесконечном приближении к идеалу. — А люди? — Люди стремятся в бесконечном приближении к Богу, — Хэлл усмехнулся. — Более всего они хороши во сне. Или в смерти. Ну, во втором варианте — кому как повезёт. — То есть идеальный человек — это мёртвый человек?! — Нечто вроде, суть ты уловил. — Но… подожди-ка, я не понимаю. Зачем тогда пытаться… — Я знаю, кое-кто хочет полностью тебе угодить. Быть в полном подобии того образа, что ты нарисовал в голове. Но это ошибочное представление об идеале, потому что никто не знает, что у тебя в голове, дорогой. Кроме Юлиуса, может быть. — Я отказался от идеального образа. Давно. Я хочу любить живого человека со всеми его недостатками. Почему он не может понять? Как мне сломать установку об идеальности в его голове? — Можно долго объяснять ему, что лучшее есть враг хорошего и что идеальности он не достигнет. Показать ему всё это с математическими выкладками и доказать теоремой. Исписать сто досок и три упаковки мела. Но это ерунда и не поможет. Скажи… — Хэлл понизил голос, — что тебе не нужны ни рабы, ни диктаторы, ни машинные механизмы. Человек — это условная единица. Пытаясь произвести обмен валют, он заменяет двадцать разных «я» на одну твердую пластмассовую карточку. Что тебе с ней делать? Зубы об неё поломать? Знаешь, я очень полюбил одного распутного и немного неадекватного бэби-киллера, у меня с ним куча возни в самое неподходящее время, но я не хотел бы, чтоб мне подсунули другого. Уверен, что ты так же не хочешь подмены с его стороны. — Он возразит, что меняется, чтобы быть ещё лучше. — Идеальный человек из-за жёсткости кристаллической структуры слишком умён, зануден и лишён чувства юмора. Если твоему оборотню хочется, чтоб тебе с ним было скучно, пусть гнёт свою линию и дальше. Такая постановка вопроса должна его напугать. — Я не хочу его пугать. Он слишком хрупкий. Подумает, что я угрожаю ему. — Если он так хорошо умеет думать, он должен додуматься, в какой точке изменений пора остановиться. Мне кажется, большего я посоветовать не смогу. Да и ты бессилен. Он должен сам себе помочь. — Я понял. Хэлл… — Да? — Откуда могли взяться подобные желания? Разве я идеален? — В общем случае — нет. Но если любить тебя — то да, нимб вырастает до потолка. Энджи вздохнул и потёр затылок. — Когда любишь… — …носишь чёрную повязку на глазах.