Спаси меня, лукавый

Утро. Мать суетливо поправляет одежду, которая висит на вешалке. В ее взгляде столько неприкрытой обиды и огорчения, что мне невольно становится не по себе. Сегодня ей первый раз придется отпустить меня на несколько часов от себя, хотя она пыталась поговорить с директором школы, чтобы тот разрешил ей присутствовать на уроках. - Алексей, ты понимаешь, что в том мире, где мама не сможет защитить, тебя ожидают сотни заманчивых страстей и грехов? Сын мой, не огорчай маму. Я не хочу снова проливать слезы из-за стыда за тебя, - она подает мне вещи, больше похожие на наряд из средневековья. Растянутый серый свитер и широкие штаны. Они были не моими, но я не решился спросить, какой мужчина ей их одолжил. Боялся, что снова начнется скандал. - Конечно, матушка, не беспокойся, - я сжал бледную руку в своей ладони и коснулся кожи губами. Нет смысла бунтовать и огрызаться. Я понимаю, что ей нелегко далось такое решение. Просто отпустить. Когда ее заставили отдать меня в школу, она волком выла, но вела себя как здравомыслящая тигрица, готовая любому перегрызть горло за сына. - Мой мальчик… - мать грустно вздыхает и прижимается к моей груди. Я всей душой чувствую как ей сейчас больно. Создавалось впечатление, что она от себя живой отрывает мясо, часть себя. - Я не подведу. Клянусь, - говорю я искренне, положив руку на сердце,- я не позволю искусителям обмануть себя. - Ты стал таким взрослым, Алеша. Я знаю, что ты не хочешь моей смерти и мучений в Царствии небесном. Ступай… - Я вернусь, как только закончатся уроки. Не переживай, пожалуйста. Наспех натянув одежду, которая была мне немного велика, я схватил полупустой рюкзак, в котором лежало несколько тетрадок. Книги обещали выдать в школе, что хоть немного обрадовало маму, ибо не придется деньги тратить. Вдохнув поглубже, я делаю шаг в сторону другой реальности. Я знаю, что там все по-другому. Мама предупреждала, что лукавые всеми возможными способами будут меня с пути сбивать, заставляя отдаться страстям своим. Идя по улице, моему взору представлялись совершенно отвратительные картины! Девушки курили за углами, пачкая фильтры сигарет жирной краской для губ. Фу, гадость. Где-то переговаривались молодые юноши, используя большое количество бранных слов. Как так можно!? Им ведь этим ртом хлеб есть, дарованный Отцом нашим! Эх, ловлю себя на мысли, что рассуждаю как мама и впервые за семнадцать лет осознаю, что она всегда была права. Их бы за такое в подвал наш… И не выпускать, пока не одумаются! Больше всего меня удивило, что парень нагло облизывал губы девушки, стоя прямо посредине улицы. Она лишь тихо хихикала, подставляясь под эти слюнявые лобызания. Неужели это может нравиться? Стараясь не думать о плохом, я упорно шел по направлению к школе номер восемь. В душе я надеялся, что в том заведении не будет таких личностей, которые плевать хотели на элементарные правила приличия. Около школы стояли различные машины. Старшеклассникам часто делают такие подарки. Кому-то за хорошую учебу, а кому-то просто так, чтобы ребенок не расстраивался. Мысленно усмехаюсь. Единственный подарок, который мне преподнесли – это жизнь. Но я и этому рад, правда. Уже находясь в храме знаний, я понял, что абсолютно не знаю ничего о современной молодежи. Девушки щеголяли в коротких юбках, выставив напоказ свои прелести. Парни же или увлеченно беседовали о том, как сходили погулять, ну или заглядывались на глубокие декольте старшеклассниц. - О, вы наш новый ученик? – молодой человек в строгом костюме элегантно поправил очки в тонкой, золотой оправе и обворожительно улыбнулся. - Я… эм… не знаю. Меня определили в 11 А класс, - буркнул я, стараясь не начать разглядывать нового для меня человека. - Алексей Ледовской? Меня предупреждали, что вы сегодня нас посетите. Меня зовут Андрей Евгеньевич. Я ваш классный руководитель. Проходи в одиннадцатый кабинет, - он указал взглядом на аудиторию, из которой доносился шум и смех, - у вас сейчас там урок. Старайся подружиться с ребятами. Хулиганов много, но они вроде добродушные, - улыбнувшись на прощание, учитель развернулся на небольших каблуках своих туфель и пошел дальше, по пути ругая какую-то девушку за обтягивающую одежду и вульгарный макияж. Поправив на себе серый балахон, именованный свитером, я быстро зашагал в нужном направлении, потому что заинтересованные взгляды учеников немножко нервировали. Переступив через порог, я оказался в светлом помещении, которое наполняли множество ароматов. Кинув на меня безразличные взгляды, мои новые одноклассники не спешили заводить дружбу, ну или элементарно поприветствовать. Что ж, не самое удачное начало дня. Я не собирался просто просиживать тут штаны. Меня тянуло к новым знаниям, хотелось почитать хоть что-то кроме религиозных изданий. Первая парта возле окошка была самой приемлемой для меня, как мне показалось. Остальные ученики предпочитали садиться за последние, почему-то. Первым уроком оказалась химия. Я, если честно, совершенно ничего в ней не понимал, потому что мама не учила этому. Как известно, наука (особенно алхимия, химия) была врагом церкви. Дьявольские штучки и тут мне мешали. - Алексей, я понимаю, что вы новенький, но не стоит сидеть с видом овечки на моих уроках, - женщина с глубокими морщинами на некогда красивом лице смотрела с укором, пытаясь одним лишь взглядом заставить меня понять ее предмет. - Простите… - единственное, что я смог пискнуть, стараясь сжаться до размеров молекулы. Как стыдно! Мои щеки пылали огнем. Я снова кого-то огорчил. Маму, учителей, одноклассников, которые тихо посмеивались, чувствуя свое превосходство. - Я надеюсь, что вы будете серьезно относиться к моему предмету, - тон женщины немного смягчился. Она больше не трогала меня на этом уроке, но я знал, что не смогу так просто все понять. Это вам не вера. Тут думать нужно. Все оставшиеся уроки я сидел тише мыши, стараясь остаться незамеченным. Лишь быстро выводил буквы и цифры в тетради, стараясь не отставать от других. Ох, нелегок путь ученика. Уже выходя на улицу, я услышал разговор двух парней. Странно, но объектом их обсуждения стал именно я. - Интересно, что скажет Сергей, когда увидит это чучело в нашем классе? Помнишь, как он Смирнова в луже искупал, стараясь смыть его уродство? – оба парня громко рассмеялись, покуривая длинные, тонкие сигареты. Мне стало не по себе. Я хоть и не был трусом, но встретиться с этим человеком мне не хотелось. Как можно так поступать? Втоптать человека в грязь только потому что он не является эталоном красоты? - Так он же завтра возвращается. Вот и посмотрим, что будет. Может и нам перепадет возможность поглумиться над «красавчиком», - и снова этот смех, которому могла бы позавидовать гиена. Быстрее домой! Я лучше буду в подвале сидеть, чем стану объектом издевок. Молитвы мамы меня уберегут…