Спаси меня, лукавый

Забежав в дом, я сразу же начинаю срывать с себя вещи и заскакиваю в ванную. Смыть его запах с себя, сделать так, чтобы кожа позабыла те прикосновения. Кажется, я пропитан ароматом его одеколона. Включив воду, которая слабо отличалась от кипятка, я ожесточенно тру свое тело мочалкой. Грубая материя, кажется, начинает сдирать кожу. Ненавижу его! Из-за общения с людьми только проблемы возникают. Я слышу громкий стук. Мама обеспокоенно пытается выяснить, что случилось с сыном. Нет, мама, лучше тебе не знать. Не хочется провести остаток жизни в подвале. - Алексей, я требую объяснений! Чем ты там так долго занимаешься? – стук становится еще более настойчивым и мне приходится сдаться. Убрав остатки воды с кожи застиранным полотенцем, я вновь влезаю в одежду. Нечего представать перед мамой в неглиже. - Я просто упал, когда шел домой. Грязь в лицо прямо полетела, - стараюсь не поднимать на нее взгляда. Она ведь все чувствует. Словно рентгеном мое тело просвечивает. - Лжец! – она едва сдерживается, чтобы не влепить пощечину, - я ведь видела тебя, и никакой грязи на лице не было! Лишь взгляд бесовский, - ее передергивает от собственных слов. Схватив меня за ворот свитера, мать ведет к подвалу, не обращая внимания на мои трепыхания. Она делает резкий толчок и я, не удержав равновесия, падаю на колени прямо к ногам распятого бога. Неприятно, стыдно, позорно… Боль в коленях, смешиваясь со всеми чувствами, кои бурлят в душе, неожиданно вызывает другую реакцию – плач. - Стыдно, ирод? Признавайся, что ты натворил? – первый раз я видел ее в таком состоянии. Растрепанные волосы, взгляд, как у голодного койота, а у руках розги. Она что… ударит? - Ничего, мам! Просто захотелось в душ. Это грех? – я медленно отполз к стенке, прижав колени к груди. Хотелось под землю провалиться. - Ложь. Вот что является смертным грехом. Ну, ничего… - как сумасшедшая прошептала она, - я выбью из тебя всю дурь. Она замахивается со всей силы и звук разрезающего воздух орудия наказания разлетается эхом, ударяясь о стенки помещения. Больно! Она первый раз в жизни искореняет мои грехи таким образом. Первый удар пришелся на ноги. Ткань, противно скрипнув, разрывается. Я уже вижу розовую полоску, которая тут же слегка опухает. - Мама, нет! Прекрати. Мне больно! – истерично взвизгнув, я пытаюсь уйти от нового удара, в который было вложено еще больше сил. Небольшая рана на руке начинает кровоточить. Пощипывание и покалывание раздражало. Хотелось закрыть рану рукой, но заражение крови меня пугало. Ладони сильно измазались в грязи, которая в избытке присутствовала в помещении. Кто знает, сколько бактерий обитает в сыром подвале? Бог от такой болезни точно не исцелит. Еще один удар и вскрик матери. Она брезгливо откидывает розги, шепнув напоследок «молись за свою жизнь, грешник». Она секла своего сына, но грешником и виновником ситуации все равно оказался я. Браво, мама. Ты превзошла мои ожидания. Сил не оставалось. Произошедшее в школе, побои от матери, голод. Меня просто начало тянуть в сон. Нахохлившись, как воробей на морозе, я сжался еще сильнее, и привалив голову к влажной стенке, уснул. К счастью, я видел только темноту. Не было этих глупых снов, заставляющих сердце колотиться сильнее. Ночь промчалась на удивление быстро. Не хотелось вставать, хоть и я и стучал зубами от холода несколько часов. Хоть бы плед оставила, родственница нерадивая. - Вставай, - кто-то «ласково» ткнул меня ногой, бросая на руки чистую одежду. Какая забота, я почти прослезился. Все утро мы провели в молчании. Мать словно воды в рот набрала. Мне не подали тарелку с едой и чашку чая, как это было раньше. Ладно, обойдемся бутербродами. Хлеб с маслом и чай без сахара – отличная еда для молодого парня! Ну, хорошо, что не одним святым духом питаюсь. - После уроков домой. К нам прибудет Отец Иоанн, чтобы ты ему покаялся. Наверное, я слишком мягка с тобой. Забываться начал. Что, почувствовал себя взрослым, когда порог дома перешагнул? - Нет, мама. Я буду дома, как и полагается, в 3 дня. Можно идти? - Иди…