Наваждение

Бильбо шел по темным коридорам, заваленным каким-то мусором, который за долгие годы натащили сюда сквозняки и дракон. Под жесткими подошвами его ног скрипела пыль, противно похрустывали осколки костей и камешки, но он еще в Мглистых горах привык ходить по острым скалам как по вымощенным дорожкам Хоббитона. В сущности, сейчас ему было совершенно безразлично, куда идти, лишь бы там его оставили в покое. Он не вполне понимал, почему слова Торина так глубоко его задели, но знал: того гнома, с которым он начинал свой поход, того, что вел их всех за собой и придавал сил своей уверенностью в будущей победе, больше нет. Его место занял какой-то странный, недобрый чужак, смотревший на все вокруг, в том числе на самого Бильбо, как на свою собственность. Вдруг в нос ударил драконий дух, а глаза на миг ослепил холодный желтый блеск. - Какая злая ирония, – пробормотал Взломщик, поняв, что ноги принесли его в сокровищницу Трора. Впрочем, теперь она уже могла по праву считаться сокровищницей Торина. Хоббиту оставалось надеяться, что весь этот металл, за который пришлось уплатить огромную цену, сможет принести королю счастье. Бильбо разочаровался бы во всем их предприятии по возвращению Эребора, если бы не сыновья Фундина и старина Ойн. Несмотря на все заботы и беды, свалившиеся на них, старые гномы были счастливы. Балин даже прослезился, ведь после стольких лет он вернулся домой. Так трогательно смотрелись обнимающиеся старички, которые уж и не чаяли вернуть себе свой дом... Хоббит и сам украдкой смахнул слезинку. Ему так хотелось вернуться в родной край, в свою норку к друзьям и соседям, чтобы сидеть с трубочкой на крылечке, читать у камина, ходить на рынок и делать все, что пристало добропорядочному сквайру. Хотелось вернуться к прежней жизни, в которой не было места драконам страшнее сказочных. - Вижу, и ты здесь, – приметил мистер Бэггинс знакомый мертвенный отблеск, которым когда-то имел неосторожность очароваться. Аркенстон покоился на золотых монетах и мерцал изнутри все тем же безупречным мигающим светом. Никогда в жизни Бильбо еще не испытывал ненависти и полагал, что она ему попросту не свойственна. И чем больше он смотрел на холодный камень, безразличный ко всей крови, пролитой из-за него, тем сильнее его захлестывала жгучая, почти болезненная волна. Руки затряслись от собственного бессилия, и он отвернулся от Аркенстона, смаргивая злые слезы. - Зачем, – пробормотал хоббит, стараясь не замечать на золоте и стенах отблески бледного пламени, теплящегося в камне, яркие, словно отражение летнего солнца в волнах. – Зачем я только затеял это? Все испортил, глупый хоббит… На бедного полурослика снова навалилось чувство вины - даже острее, чем прежде. Пусть тогда ему и казалось, что украсть Аркенстон – это единственный шанс предотвратить кровопролитие, но на деле он жестоко просчитался. И эта ошибка стоила ему очень и очень дорого. Он потерял доверие Торина, которое с таким трудом заслужил за долгие и трудные месяцы похода. Грудь сдавливало от сдерживаемых рыданий, а щеки расчертили мокрые дорожки. Это было несправедливо, нечестно. Торин так легко вычеркнул взломщика из своей жизни, не дав ни единого шанса оправдаться. - Дурак… Дурак… – шептал хоббит, коря себя. – Что тебе стоило просто извиниться? Он так сильно испугался, когда почувствовал, что раненый король пристально следит за каждым его движением, что даже не подумал высказать все, что так долго проговаривал про себя. Торин просто не сумел бы уйти от этого разговора и, может быть, прислушался бы к словам провинившегося взломщика, понял бы, что Бильбо сделал это ради компании, ведь жизни всех тринадцати гномов висели тогда на волоске. - Предатель, – горько повторил мистер Бэггинс. – За что мне все это?.. В коридоре за спиной послышались шаги. К счастью, гномы не умели ходить так же бесшумно, как хоббиты, и полурослик успел немного привести себя в порядок и притвориться, что просто прогуливается, любуясь красотами Эребора. - Бильбо, дружок! – Бофур дружески приобнял его и потрепал по волосам. – Что ты здесь делаешь? Хоббит весь съежился, боясь новых обвинений, хотя мориец всегда относился к нему тепло. Вот и сейчас его горячие сильные руки пробежались по плечам, заставляя немного расслабиться и выпрямиться. - Торин попросил тебя принести ему камень, да? – попытался отгадать Бофур и понимающе похлопал расстроенного полурослика по плечу: – Он такой сварливый, потому что плохо себя чувствует, вот увидишь, скоро он сменит гнев на милость. - Спасибо, Бофур, – слабо улыбнулся хоббит. – А разве вы с кузеном не собираетесь в дорогу? Кто говорил, что сейчас – самое время ехать за кладом? - Да тут такое дело… – гном смущенно помялся. Они действительно собирались уехать, ведь Торин больше не нуждался в услугах морийских наемников. Однако отправляться пришлось бы вдвоем, потому что Бомбур решил завязать с приключениями. Это немного смущало Бофура, хоть он и знал, что братец один не пропадет. Было и кое-что еще, о чем гном не сказал пока ни родичам, ни товарищам. И у этой причины были хитрые глаза, блестящие, словно изумруды, и рыжая шевелюра, каких поискать. - В общем, решили предоставить это сыновьям Гроина, – нашелся мориец, белозубо улыбнувшись и, по своему обыкновению, прищурив глаза. – Глойна ведь жена ждет и сынок... Кстати, не хочешь их проводить? Брат им уже провизию в мешки складывает. Бильбо охотно согласился - подумал, что это поможет ему отвлечься от чувства пустоты и горькой обиды, навалившегося после разговора с Торином. Они спустились к главным воротам, где уже собирался небольшой караван. Сначала хоббиту даже показалось, что все эти гномы собираются покинуть Гору - в таком случае с Торином остался бы даже не весь отряд... Но, как выяснилось, большинство просто пришли проводить уезжавших. Гроинулы как раз прощались с Балином, который по обыкновению старался раздавать напутствия на дорогу, словно Ойн и Глойн были его подопечными. Бильбо немного помялся, но решил-таки подойти к старшим гномам, чтобы обнять их на прощание. - Мне казалось, вы не желали покидать Эребор, - заметил он, обращаясь на всякий случай к Глойну, потому что глуховатый провидец вполне мог опять понять что-то неправильно. - Да, то, что натворили - это и правда перебор! - громко заявил Ойн, даже не потрудившись поднять слуховую трубку. - Грязи натаскали, за год не вывезешь... Поедем пока, съездим за семьей этого малыша, - он кивнул на брата, и здоровяк Глойн насупился, глядя на старшего с неудовольствием. Хоббит невольно улыбнулся, чувствуя, как тревога в сердце слегка приразжала когти. Все-таки мир не ограничивается только злостью на короля - и это замечательно! Гномы уже откровенно смеялись, а Глойн, багровый от стыда, пытался утащить увлекшегося воспоминаниями о детстве брата. Ойн как раз начал громко вещать, как качал маленького Глойна на руках, а тот пускал слюни и сражался с его бородой. У хоббита было обоснованное подозрение, что старый хитрец прекрасно понимает, что говорит, и только притворяется малость впавшим в маразм. Бильбо не отказался бы послушать еще, и у него мелькнула мысль о том, что надо бы тоже собираться домой. "Завтра же начну собирать вещи!" - пообещал он сам себе, чувствуя, как на душе полегчало. Вряд ли Торин сможет злиться на того, кто уедет так далеко... В толпе мелькнула рыжая шевелюра - Нори тоже пришел проводить собратьев по отряду. Рыжий воришка сегодня распустил волосы, заплетя их в несколько тугих кос, словно бы принаряжался. Конечно, сегодня всем было не до праздника - какие празднества, когда столько раненых! - и все же Нори старался выглядеть опрятнее, чем обычно. Скорее всего, подумал Бильбо, это потому, что он, как и все они, страстно жаждет смыть с себя весь ужас битвы и крови. Известно: новая одежда - новая жизнь. Стоявший за спиной Взломщика Бофур поднял голову, как-то неохотно встретившись глазами с Нори. Тот подмигнул ему, озорно и чуть хитровато, по своему обыкновению, и мориец заулыбался в ответ. Бофур ничего не мог с собой поделать - ему были симпатичны хитрые глаза среднего из братьев Ри, лукавство в его поведении, порой напоминавшее его собственное, и вся лисья мордочка рыжего вора, такого скрытного и вместе с тем ясного, как на ладони. Еще не любовь, но - симпатия шевелилась в душе морийца, и он уговаривал себя не давать воли этому чувству, ведь сейчас было не время для развития отношений. Нори отвел взгляд, усмехнулся, дернул плечом, словно бы что-то поняв для себя. Потом прошел вперед и стал активно обниматься с Гроинулами. - Я с вами поехать пока не могу, - вслух пожалел он. - Так вы, ребята, уж мою долю клада не прячьте, я ж найду... - От тебя спрячешь, пожалуй! - захохотал Глойн, довольный тем, что компрометирующий его рассказ брата прервался. Бильбо помялся немного, а затем, решившись, вышел чуть вперед. - Можно я провожу вас хотя бы до Дейла? - попросил он. Ему нужно было развеяться, чтобы на обратном пути наедине со своими мыслями решить, когда уезжать. И друзей проводить будет нелишне... Если братья и удивились, то виду не подали и охотно согласились на компанию маленького Взломщика, за время похода ставшего добрым другом всей компании... почти всей. Бильбо довольно ловко влез на крепенького пони, с улыбкой вспоминая, как несколько месяцев назад едва не упал с седла и держал поводья, неловко и неумело. Столько всего произошло, он так изменился… Они все изменились. Когда двое гномов и полурослик отъехали от Горы, провожаемые прощальными напутствиями, они не подозревали, что раненый Король-под-Горой, не чувствуя острой боли, стоит возле окна, глядя им вслед. «Не бойся. Он ведь не взял свои вещи, значит, вернется. Нам не о чем волноваться, он никуда от нас не денется». - Этого-то я и боюсь, - прошептал Торин, стиснув подоконник, чтобы не упасть. Ему показалось, что в сознании слышится чей-то жестокий смех, сродни чужому. А потом взгляд будто бы сам собой обратился за окно, скользнув по сгорбленной фигурке в простеньком синем полушубке, сидящей на пони. - Мой, - шепнули непослушные губы. Голос был Торина, но он этого не говорил. "Ох, Бильбо... Я так надеюсь, что ты не вернешься за своими вещами! Беги как можно дальше, ибо я уже чувствую желание схватить тебя и уничтожить..."