Наваждение

Бофур знал, что Бильбо непременно обернется в седле. Так и вышло: маленький Взломщик оглянулся на остающихся и широко улыбнулся. Хотя он уезжал ненадолго, но не мог не отдать дань вежливости. Махнув ему, гном поискал глазами рыжего прохвоста. Он мог поклясться, что Нори секунду назад с преувеличенным интересом выспрашивал что-то у Двалина, сверкая своими невозможно зелеными глазами в сторону усатого морийца, будто дразнил его своим поведением. И вдруг как сквозь землю провалился! Сзади раздался крик сыча – по всему выходило, что средний Ри теряться не хотел. Бофур задорно улыбнулся, словно скинув полвека. Его захлестнул азарт погони, как в те славные деньки, когда они с Бифуром и Бомбуром играли в салки в обширных пещерах под Синими горами. Места для подобных утех в Эреборе хватало, на широких каменных лестницах дракон мог развернуться, не то что пара расшалившихся гномов. И, похоже, Нори успел неплохо изучить все ходы, потому что он исчезал и появлялся в самых неожиданных местах. Наконец, Бофур запыхался и решил остановиться ненадолго. Они забрели уже довольно далеко. Вдруг где-то впереди и слева тяжело и натужно заскрипела дверь, веками не смазанные петли ворочались кое-как. "Зачем я все это делаю? – досадливо подумал мориец, пытаясь совладать с любопытством. – Он же просто забавляется, разве не ясно?!" Но после недолгого колебания Бофур все равно толкнул плечом массивную створку и пролез в образовавшуюся щель. Перед ним раскинулась огромная полость в горе и без преувеличения самый грандиозный из каменных мостов Эребора. Гном никогда не боялся высоты, но под пристальными взглядами каменных статуй он почувствовал себя песчинкой, которую вот-вот сдует вниз, в пропасть. Впечатление было таким сильным, что несколько мгновений Бофур не решался пошевелиться. "Если Эребор – лишь тень величия Казад-Дума, – подумал он. – Как же прекрасна должна быть родина моих предков? Увидеть бы тебя, Мория, во всей былой славе - тогда бы можно считать, что прожил жизнь не зря..." Гном медленно двинулся вперед по мосту, уже предполагая, что увидит впереди. Трон Короля-под-Горой… За кажущейся простотой форм скрывался труд мастера, филигранно высекшего каждую черточку узора и отшлифовавшего каждую грань, доводя до совершенства. Даже после стольких лет запустения его творение, осиянное мерцающим светом возвращенного на место Аркенстона, выглядело все так же величественно. - Нори, я знаю, где ты! – Бофур подошел к трону, чтобы заглянуть за него. В этот момент рыжий воришка перебрался за подлокотник, резко выпрямился, схватил не ожидающего нападения морийца за шиворот и повалил на каменное сиденье. Не успел Бофур подумать о том, что сидеть без какой-нибудь подушки жестковато, как его самого использовали, как подушку. Нахально ухмыляясь, Нори потянул его за ус. На вкус Бофура, которому Бифур привил уважение к старым традициям, одно это можно было считать откровенным приставанием. Пришлось напомнить себе, что Нори большую часть жизни провёл с людьми, возвращаясь к братьям, лишь когда попадал в неприятности, пока пару лет назад Торин не запретил ему покидать Синие горы без его разрешения и не начал давать разнообразные задания от сопровождения караванов до доставки донесений или заказанных людьми украшений. С той поры Нори немного перебесился и прекратил тащить в карманы все подряд. Настоящей его страстью стали солонки. Дори не растерялся и прибил в своей лавке полку для трофеев брата. Отыскавшиеся владельцы могли забрать солонку назад и надеяться, что Нори не стянет ее снова. Надежда, впрочем, почти всегда оправдывалась - Нори крал не по злобе, а из спортивного интереса, и часто даже не смотрел в сторону тех предметов, которые уже побывали в его шаловливых ручках. А уж память на то, что он уже крал, была у вора поистине бездонная! Оба гнома молчали. Бофур снова был заворожен хитрым блеском зелёных глаз воришки, а тот… Один Махал знает, о чем думал Нори. Может, о попавшейся в его силки добыче? "Сейчас поцелует, – понял мориец, заглядывая в совершенно кошачьи, мерцающие глаза и чувствуя тёплый ветерок дыхания на губах. – Вот прямо сейчас…" От Нори пахло эльфийским табаком, который он, должно быть, стянул у какого-нибудь неосторожного перворожденного. Еще Бофур чувствовал горьковатый аромат целебных трав и терпковатый волнующий запах самого рыжего гнома. "Это всего лишь его неуемное любопытство, – напомнил себе Бофур. – Но почему именно сейчас? Ведь мы столько месяцев шли сюда, сражались бок о бок, и он ни разу не взглянул на меня так, как смотрит теперь". Нори тоже колебался. Он точно знал, что морийский наемник обратил на него внимание, уже давно, в Мглистых горах. Тогда он казался среднему из братьев Ри легкомысленным, он не хотел расстраивать Дори, поэтому не подавал виду, что заинтересовался Бофуром. Оказалось, тёмно-зеленые глаза со смешливыми морщинками в уголках могут смотреть очень серьёзно. Это, как ни странно, сбило с толку Нори, рассчитывавшего на ни к чему не обязывающий вечерок в приятной компании. Быть может, он ошибся? Стало до того неловко, что он поспешно соскочил на пол. Но прежде все же решился – нет, не поцеловать – только коротко коснуться губами уголка губ Бофура. Было не в его правилах отступаться от задуманного. Оказавшись на ступенях в нескольких шагах от трона, на котором продолжал сидеть немного опешивший мориец, воришка повернулся, ухмыльнувшись во всю ширь: "Осалил, ты снова водишь!" Большую глупость сморозить было попросту невозможно, но голова у Нори совершенно перестала соображать. Самое удивительное, что Бофур, вроде бы спокойно направившийся к выходу, вдруг от души приложил его ладонью пониже спины и припустил по мосту с веселым хохотом: "Тебе водить, пройдоха!" Конечно же, такое нахальство нельзя было оставить безнаказанным, и Нори, сердито зашипев, кинулся вдогонку. По дороге к Дейлу Глойн вслух переживал, как-то там будет поживать королевская казна без его чуткого руководства. Кажется, рыжий гном, по дороге к Горе являвшийся казначеем отряда, твердо намерен был вернуться в Эребор уже вместе с семьей и взять дело управления сокровищницей в свои руки. Зная Глойна, можно было не сомневаться, что он ни монеты не потратит зря и сумеет перечесть и составить опись всех несметных богатств, даже если у него на это уйдут годы. "Хоть кто-то занят делом и строит планы!" - мрачно подумал Бильбо, чувствуя себя маленьким и совершенно бесполезным. - Эй, дружок, не хмурься! - старик Ойн, улыбаясь, догнал его, старательно прижимая к уху слуховой рожок. - Ты, небось, домой собрался? - Ну... да, наверное, пора, - неуверенно кивнул Бильбо. - Я так соскучился по своей норке, что могу думать только о том, как вернусь домой... - Вернешься, конечно, куда ж ты денешься? - невозмутимо подтвердил Ойн и вдруг, наклонившись к уху Взломщика, пробормотал: - Только поосторожнее, дружок. Вспомнив, что старый гном вроде бы обладает даром предвидения, Бильбо ощутил, как по коже прошелся холодок. - Ты... ты что-то видел обо мне? - с неизвестно откуда взявшейся робостью уточнил он. - Я думал, ты только великие пророчества узнаешь. Ну, там, возвращение Эребора и все такое... - В своих видениях мы не властны, - наставительно сказал старик, подкрутив и поправив рожок. - И уж тем более я не могу знать, что увижу в дымных завитках вещей травы. В этот раз я видел очень четко, видел тебя, Бильбо. Ты отчего-то плакал, да так горько, словно у тебя вся родня погибла. - Ну, тогда я могу успокоиться! - пошутил Бильбо, стараясь не поддаться внутренней дрожи. - Уж по своим родичам Саквиль-Бэггинсам я точно рыдать не стану! Ойн пожал плечами - мол, решай сам, как знаешь - и уехал чуть вперед, поравнявшись с братом и громко осведомившись, в каком доме он собирается поселиться после возвращения в Эребор. Бильбо обернулся, глядя на Гору. Если бы там не остались его вещи - походный мешок, посох, смена одежды и прочее, - можно было бы возвращаться прямо сейчас, даже не дожидаясь волшебника. А так ничего не выйдет. На середине пути к Дейлу их догнал Гэндальф. Донельзя довольный собой маг выглядел так, словно ему удалось удачно завершить сложную партию в многоходовой игре. Впрочем, в какой-то мере так оно и было - ведь с северо-востока остальное Средиземье теперь будет защищать надежный заслон из щитов и брони гномов. Да и просто помочь друзьям было приятно. - Бильбо, дружок, я не могу ждать тебя, - нахмурился чародей, когда хоббит попросил его проводить. - Вот что: я поеду пока по своим делам, это не так долго, месяц или два. А ты отправляйся в путь, остановись пока у короля Трандуила, вроде как ты с ним сдружился? А я потом тебя там найду и провожу через горы с огромным удовольствием. Бильбо, у которого насчет Мглистых гор были самые неприятные предчувствия, с облегчением кивнул. Такой вариант его устраивал. На том и порешили. Распрощавшись с волшебником и гномами, мистер Бэггинс повернул пони. К ночи он вернется под надежные стены Эребора, а после Битвы Пяти Армий никто из орков еще очень долго не осмелится напасть даже на маленького одинокого хоббита, едущего в этом направлении. Бильбо невольно почувствовал гордость за своих товарищей. Даже если безумие еще не совсем отпустило Торина, он, по крайней мере, сможет преодолеть его с помощью своих племянников и друзей. Так что нынешний правитель станет отличным королем, в этом можно было не сомневаться. Он проехал огромные ворота, поздоровавшись со стражниками Дейна, оставил пони на их попечение и поднялся в комнатку, которая временно считалась его собственной, пока он жил в Эреборе. - Ужин и сон, - бормотал мистер Бэггинс, глядя на потемневшее небо за окном. - Сон и ужин... нет, наоборот... Он так устал, что глаза закрывались на ходу. Стянув по пути к кровати сюртучок и жилет, Бильбо бережно сложил их и повесил на спинку стула. Ужин и правда рисковал превратиться в завтрак, но это неважно. Последняя ночь в Эреборе - а потом домой, и только домой! Он уже сделал шаг к своей постели, и вдруг услышал за спиной шорох. Высокая фигура схватила его за плечи, зажав рот одной рукой, прижимая к кому-то очень сильному, хрипло дышащему, явно весьма рассерженному. - Наконец-то, мастер хоббит! - выдохнул ему на ухо до жути знакомый голос. - Я уж думал, ты не вернешься...