Наваждение

Бильбо испуганно забился в руках Торина, пытаясь высвободиться, но это оказалось ему не под силу. Если бы только удалось ударить в грудь, где под бинтами скрывались не зажившие раны… Но гном предвидел это, не позволяя жертве выполнить задуманное. Он обхватил хоббита поперек груди, сжав его руки, как тисками, и притиснул его к себе так плотно, что Бильбо едва дышал. В другое время хоббит испугался бы за Торина, которому еще рано было вставать с постели, но не сейчас. Король был совершенно безумен. Снова. Бильбо уже научился определять это по малейшим изменениям в голосе гнома и по лихорадочному блеску глаз, обычно спокойных, словно горные озера. Безумец не считал нужным скрывать свои чувства, в отличие от Торина нормального. И если тем Торином, который позвал его с собой в поход и уверенно вел отряд через все невзгоды и препятствия, мистер Бэггинс восхищался, то жестокого и алчного гнома, которым тот становился под влиянием проклятья, он боялся до дрожи в коленях. Сильные пальцы больно сдавили руку сквозь тонкую ткань рубашки, оставляя на коже синяки, хоббит исхитрился впиться зубами в грубую ладонь Короля-под-Горой, но тот как будто и не почувствовал боли. Сразу вспомнились слова старины Ойна, которые Бильбо так вольно интерпретировал. Он ведь и правда плакал после встречи с Торином, вот и решил, будто видение уже сбылось. Нужно было послушать провидца и, бросив вещи, отправляться прямиком в Лихолесье. Увы, хоббит понял это слишком поздно. Даже сейчас, с такими ранами, Торин был чудовищно силен. Полурослик боялся, что гном попросту переломает ему кости, а может, задушит или вышвырнет в окно прямо на острые скалы, как грозился недавно. - Ни звука, мастер хоббит, – угрожающе произнес Король-под-Горой, у которого, похоже, были другие планы на этот счет. Бильбо замер, прекратив сопротивляться, и слегка дернул головой вверх-вниз, показывая, что не собирается злить гнома и будет делать то, что тот велит. Несколько секунд его пленитель словно бы сомневался, памятуя о том, что конкретно этому полурослику не стоит доверять, а затем сильные пальцы все-таки слегка разжались. Когда Торин убрал руку от лица Взломщика, тот только прерывисто вздохнул и нервно облизнул губы, боясь даже шепотом заговорить без разрешения. Он вздрогнул, когда ладони прошлись по телу, как будто нащупывали вшитые в одежду ножи, так любимые его старшим племянником. У Бильбо ничего подобного, разумеется, не было. Удостоверившись, что оружия, кроме Маэгнаса, при хоббите нет, Торин отстегнул ножны вместе с поясом и отложил на тумбу у двери, после чего обшарил карманы, вытащив ключ от комнаты. Бильбо не противился, хотя на самом деле ему хотелось кричать и звать на помощь. Увы, соседние комнаты пустовали, их ведь занимали раньше Гэндальф и сыновья Гроина, отбывшие из Эребора. Никто не услышит, даже если хоббит сорвет голос, а вот Торин наверняка придет в ярость. У Взломщика были основания полагать, что он не переживет, если гном, способный свалить с ног здорового орка, ударит его. Король-под-Горой пихнул полурослика по направлению к кровати. Тот понял, что от него требуется, и сел на краешек, сведя колени и сцепив пальцы. Гном держался между ним и дверью, и хоббит чувствовал себя в ловушке. Торин наклонился и забренчал чем-то металлическим. Бильбо не успел даже дернуться, а на ноге уже защелкнулся браслет, от которого под кровать змеилась цепь. Бильбо весь сжался в комочек и опустил глаза, чтобы не встречаться с пробирающим до костей взглядом ледяных синих глаз. Ему было боязно и одновременно жалко Торина, который, кажется, окончательно свихнулся. Король-под-Горой выпрямился над ним во весь рост, схватил его за подбородок, заставив почти до боли запрокинуть голову, и хоббит поневоле задрожал от страха. - Удобно? – полюбопытствовал гном, пристально глядя Взломщику в глаза. Он был очень бледен, а на повязках показалась кровь. Бильбо посмотрел на гнома с жалостью, не в силах даже вообразить, какую сильную боль ему сейчас приходится перебарывать. Пальцы сильнее, почти до боли, сжали подбородок, и гном рыкнул: «Отвечай, Взломщик!» Тот кое-как кивнул. Кольцо хоть и было сделано из металла, но не имело острых граней и было достаточно свободным, хоть и не настолько, чтобы вытащить сквозь него широкую хоббичью ступню, а цепь, кольцами уложенная под кроватью, вроде бы казалась довольно легкой, хоть и прочной. Хоббит недоумевал, к чему гном мог прикрепить ее, навряд ли в каждой комнате Эребора имелось вмурованное в стену или пол кольцо. Торин осклабился, проведя большим пальцем вдоль нижней челюсти своей жертвы, почти ласково, и всматриваясь в расширившиеся от ужаса синие глаза. Это зрелище определенно было ему по вкусу - точнее, некоторой части его души. Где-то далеко близ чернеющей границы Лихолесья провидец встрепенулся, посмотрел в сторону Одинокой горы и сказал: «Нам нужно возвращаться, брат». - Ты что-то увидел? – Глойн напряженно заглянул в глаза родича, хмурящего кустистые брови. - Неспокойно мне, – признался тот. Рыжебородый гном насупился при этих словах. Он не хотел поворачивать только из-за дурных предчувствий, которые вполне могли оказаться ложными. - Ты прав, – старший брат потер переносицу и потрепал косматую гриву младшего, стиснувшего его в крепком объятии. – Старею, должно быть. Того гляди, превращусь в старую развалину, потерявшую сон и вкус к жизни. - Не придумывай, – отмахнулся Глойн, все еще отказывающийся верить в правдивость видений о Казад-Думе. – Ты еще всех нас переживешь! Ойн не стал спорить. Он твердо решил, что проживет оставшиеся пятьдесят лет так, чтобы друзья и родичи надолго сохранили в памяти его образ. Бильбо не знал, чего ждать от обезумевшего короля, и мог только тихонько просить про себя, чтобы Торин поскорее оставил его и вернулся в постель. Несмотря на то, что гном был не слишком-то ласков с ним, хоббиту нисколько не хотелось причинять ему вред - или же чтобы Торин вредил себе сам. А эта проступившая на повязках кровь так ужасно смотрелась... Король так жестко схватил его только что, так резко и болезненно приковал цепью - а теперь просто стоял перед ним, глядя на Взломщика как-то нерешительно, словно никак не мог понять, что с ним делать. В глубине его зрачков вспыхивали красноватые искры, а в следующий миг они вновь становились прозрачно-синими, как раньше. Недоумевающему и несколько испуганному Бильбо неоткуда было знать, что в этот момент происходит в душе короля. А там бушевала настоящая буря. "Нет, не смей его трогать! - прежний Торин изо всех сил пытался обуздать собственные руки, творившие непоправимое, ухудшавшие их и без того сложные отношения с полуросликом. - Я должен извиняться перед ним, а не сажать на цепь! Я ведь не орк какой-нибудь!" "Если его не приковать, он сбежит. - Второе я почти сразу отрезает все пути к спасению. - Он уже собрался уехать и бросить тебя, разве не видишь? Этот маленький предатель слишком хорош, чтобы просто отпустить его!" "Глупости! - отчаянно возразил гном. - Бильбо - мой друг, я не хочу причинять ему вред или ограничивать его свободу". "Дру-уг? - противно хихикнул голос в его голове. - Друзей не провожают тоскливыми взглядами, о них не думают постоянно, они не снятся в таких снах, что тебе стыдно вспоминать их поутру! Не ври хотя бы самому себе, король! Ты же смелый, да? Вот и имей смелость признать, что хочешь его!" - Торин... - хоббит протянул руку, осторожно коснувшись его плеча. - Тебе надо бы лечь, у тебя кровь... Позови Дори, пожалуйста. Я никуда не убегу, даю слово. Если ты хотел поговорить со мной, надо было просто спросить... - Заткнись! - низкий рык почти не походил на голос Короля-под-Горой, каким его знал мистер Бэггинс, скорее уж на глас разъяренного дракона. - Замолчи, проклятый хоббит! Ты будешь сидеть на цепи, пока я не окрепну достаточно и не решу, какой участи ты заслуживаешь! Нет, нет, перестань, не надо... Бильбо вздрогнул. Ужасающее чувство дежа вю накрыло его с головой, заставив вспомнить подземное озеро и странное, жалкое и опасное существо, точно так же говорившее само с собой. Неужели Торин заболел той же болезнью?! - Скажи, чем я могу помочь? - как можно вежливее и тише осведомился он. - Ничем, - Торин задыхался, опершись на спинку кровати и в кровь кусая губы. - Ты... не попадайся мне на глаза! Бильбо, я не могу... я не удержу его! Он убьет тебя!.. Застонав, он схватился за виски, пошатнулся, направившись к двери, чуть не упал, но все же смог открыть ее и выйти из комнаты. Разумеется, снять цепь безумец и не подумал - хотя, скорее всего, ему просто было не до того. Бильбо тревожно посмотрел ему вслед. Ему все еще не верилось, что Торин действительно сможет причинить ему вред, так что в данный момент хоббит гораздо больше волновался за короля, а не за самого себя. В конце концов, если уж тогда, находясь в бешенстве, Торин все равно не сбросил его со стены, теперь-то и подавно не тронет... ведь правда? Улегшись на кровать, Бильбо тяжело вздохнул. Кажется, отъезд домой откладывался на неопределенный срок - или, по крайней мере, пока он не найдет способ разжалобить Торина и уговорить его снять эту дурацкую цепь. Вот ведь напасть на его голову... Оставалось только надеяться, что глухой бряк из коридора не был произведен свалившимся Королем-под-Горой. Каким бы безумцем ни был Торин, Бильбо действительно за него всерьез волновался. А король в это время, покачиваясь, пробирался в свою комнату. Раны кровоточили, его шатало от слабости. Встретившийся на пути Двалин был воспринят как препятствие, но попытка его обойти удалась плохо. Когда воин подхватил неумолимо клонящегося к земле монарха, Торин прошептал: - В ту комнату не входить! Я своими руками убью всякого, кто хотя бы приоткроет дверь... - Угу, ты еще ключ проглоти... - проворчал Двалин, пытаясь оттащить тяжелого друга в его покои. - Что же там такого ужасно ценного? Не иначе, кучу Аркенстонов нашел... Старый воин даже не догадывался, насколько сейчас он был близок к истине. Перед глазами короля стоял образ испуганного Бильбо, и все тело передергивало от возбуждения. Перед тем как окончательно свалиться на свою кровать и заснуть, он успел довольно улыбнуться. Крольчонок попался. Теперь он уже никуда не сможет сбежать!