Наваждение

Бильбо – как и большинство полуросликов – не умел бояться долго. Напугать его было легко, но и в себя он приходил с удивительной скоростью. Он успокоился почти сразу после ухода Торина, а потом и вовсе крепко уснул прямо поверх покрывала. За время похода он привык спать в одежде, а тут еще удалось прикорнуть не на голых камнях, а на мягком матрасе. Конечно, не родной Бэг-Энд, но тоже очень ничего. Усталость и тревоги взяли свое, так что хоббит проснулся лишь к обеду и не спешил подниматься с кровати. Он глядел в потолок, покачивая ногой в воздухе, цепь при этом слегка позвякивала, но это его не раздражало. Не нужно было вставать с места, чтобы понять – дверь по-прежнему заперта и за ней тихо, в кольцо на ноге можно было свободно просунуть пальцы, но ширины немного не хватало, чтобы оно снялось с пятки. Либо когда-то в темницах гномов были весьма длинноногие пленники, либо король ловко прикинул размер ноги хоббита и сделал цепь специально для него. Такое усердие могло бы даже польстить Бильбо, если бы не было направлено на то, чтобы лишить его свободы. «Надеюсь, Торин не забыл обо мне… – подумал хоббит. – Так здорово было бы сейчас выпить немного ромашки или, может, настоящего чаю и съесть пару драников с рыбой, которые так замечательно готовили в Эсгароте». Животик слегка заурчал, намекая, что и правда не мешало бы перекусить. Бильбо потянулся и сел на кровати. Вновь безуспешно подергав кольцо и цепочку, он обреченно вздохнул и подошел к тазику для умывания, чтобы привести себя в порядок. В плену или на свободе, хоббит предпочитал выглядеть опрятно. Умывшись, причесав отросшие кудряшки и шерстку на ногах, он прошелся по комнате, выяснив, что цепи как раз хватало, чтобы свободно передвигаться в четырех стенах. Поднатужившись, он отодвинул кровать и тоскливо вздохнул. Кольцо, к которому крепилась цепь, было вмуровано в камень, да так основательно, как умеют только гномы. Выворотить такое не сумел бы даже могучий Беорн, что уж говорить о маленьком хоббите. Пришлось вернуть предмет мебели на место и вернуться к изучению кольца на ноге. Место его соединения с цепью было невозможно разогнуть, даже шва на звене хоббит не нашел. Сам браслет был изготовлен весьма изящно, он разъединялся пополам, а скважина для ключа была размером не больше зернышка пшеницы. К такому отмычку не подберешь, и даже будь Бильбо опытным Взломщиком, каковым его рекомендовал Гэндальф, он бы провозился здесь не один день. Поняв, что самостоятельно освободиться не удастся, он открыл окно и выглянул наружу. Голова тут же закружилась от высоты, и полурослику пришлось присесть на пол, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце. Немного успокоившись, он снова оперся ладонями на подоконник и выглянул на сей раз не так резко. Холодный ветер донес запах крепкого табака и обрывки слов. Бильбо узнал голоса Нори и Бофура и позвал их по именам. Те отозвались почти сразу и немало удивились, когда хоббит попросил их зайти. Еще больше они изумились, когда не смогли попасть в комнату полурослика. - Замок, что ли, заклинило? – полюбопытствовал Нори и ловко ковырнул чем-то в замке. Бофур толкнул дверь и охнул, увидев на ноге Бильбо цепь. Заступив дорогу рыжему гному, он спросил: «Во имя Махала, что стряслось?» Хоббит смиренно потупился и рассказал, что Торин запер его вечером. - Я немного проголодался, – признался он. – Может, Нори сможет снять с меня эту штуку? Средний из братьев Ри все же проник в комнату, но, осмотрев браслет, только покачал головой: «Прости, дружище, даже если бы я мог вскрыть такой замок, я не имею права ослушаться своего короля…» Оба гнома выглядели встревоженными, даже напуганными. Бильбо не мог поверить, что друзья снова запрут его в одиночестве и уйдут, но они… сделали это. Полурослик в отчаянии принялся колотить по двери. - Прости, Бильбо, – раздался с той стороны смущенный голос Нори. – Это – особый замок, вроде того, который на потайной двери, через которую мы попали в гору. - Хочешь сказать, я тут застряну до дня Дурина? – вскрикнул хоббит. - Хочу сказать, что он открывается только с помощью ключа, – Нори вздохнул и сел на пол по ту сторону. Подумав, хоббит повторил его маневр. Если за время путешествия он хоть немного узнал Торина, получить ключ так просто не удастся. Бофур тем временем постучал в покои Короля-под-Горой и осторожно позвал того по имени. В последнее время состояние Торина вызывало некоторые опасения, и не столько физическое, сколько духовное. Король не ответил, но это можно было счесть хорошим знаком. Он вполне мог велеть морийцу убираться вон, что очень осложнило бы его миссию. Бофур выждал немного, осторожно вошел и замер в паре шагов от двери. Король был очень слаб, его мучила боль и, похоже, за всю ночь он не сомкнул глаз. - Ваше величество, – почтительно сказал гном. – Позвольте помочь вам. Я немного разбираюсь в снадобьях. - Оставь меня… – простонал Торин, будучи уже не в силах прогнать настырного товарища, как сделал с Двалином и лекарями. Вместо того чтобы покинуть покои узбада, Бофур подошел ближе и выбрал среди оставленных Дори склянок ту, в которой содержался мутноватый отвар, сбивающий жар и унимающий боль. Заставив упрямца выпить лекарство, мориец присел у его кровати, покаянно склонив голову: «Что прикажете делать с… вашим пленником?» Он на миг запнулся, решая, как следует называть Бильбо, и не ошибся. - Мой пленник, – повторил гном, и глаза его алчно сверкнули. Он немного акцентировал слово "мой", и морийцу это совсем не понравилось. - Он голоден, – твердо сказал Бофур, чувствуя себя канатоходцем, балансирующим над пропастью. – Дать ему немного хлеба и воды? Торин приподнялся, скривившись от боли, и взглянул на него неожиданно остро, пристально, словно больно было не ему, а кому-то другому. - Хлеб и вода? - протянул он. - Думай, что говоришь! Никто не войдет к нему, пока я жив, никто не скажет ему ни слова, если не хочет быть казненным! Ты уже говорил с ним, не так ли? - Я говорил, - раздался от дверей тихий, взволнованный голос. Там стоял Нори, пытаясь улыбаться, как всегда - правда, это у него плоховато получалось. - Я говорил с хоббитом через дверь, мой король. Простите, я не знал, что это запрещено, иначе оставил бы его в панике и в слезах. В голосе его не звучало и намека на ехидство, но Бофур все равно восхитился. Ай да Нори! Одной фразой выразил состояние Бильбо, отвел возможный гнев Торина от морийца и обозначил проблему. Хоббит действительно скорее умрет с голоду, чем дождется поправившегося короля. Бофур поймал взгляд рыжего воришки и благодарно подмигнул ему. Нори в ответ показал кончик языка, скрывая удовольствие. Ему почему-то ужасно приятно было видеть благодарного Бофура, даже кончики пальцев закололо в предвкушении чего-то замечательного. - Ни один из вас не войдет в комнату пленника! - отрезал Торин, но голос его уже звучал не так уверенно, как раньше. Он словно бы пытался думать за двоих и боролся с собственным голосом, на лбу выступила испарина, а глаза болезненно засверкали. - А нам можно? - послышался веселый вопрос. В дверях, потеснив Нори, возникли принцы, улыбчивые и выглядевшие полными энтузиазма. Кили, правда, опирался на брата, но смотрел на дядю с такой нежностью, словно прежде они годами были в разлуке. У короля дрогнули губы. Кажется, что-то внутри него оживилось и нанесло еще один мощный удар по решению никому не позволять зайти к полурослику. Не обращая внимания на его состояние, принцы по возможности быстро подошли к постели и обняли дядю с обеих сторон, уткнувшись в его плечи. Бофур с жалостью видел, как похудели мальчишки, как заострились у них лица. Даже улыбки их выглядели приклеенными и вымученными. Только глаза сияют все так же - голубое небушко у Фили и древесная кора у Кили. Король вздохнул, словно бы на миг став собой прежним, поднял руки, обняв обоих племянников, и медленно, как во сне, поцеловал их в обе щеки. - Все бы вам на рожон лезть! - проворчал он, напоследок потрепав каждого за ухо - впрочем, легонько. - А если бы погибли? Вот что я сказал бы вашей матушке, об этом думаете? Не бережете себя, а Фили еще править... - Мне потом править, после тебя! - отмахнулся беззаботный старший наследник. - А пока я еще шалопаем побуду, ты ведь нам еще и не то позволяешь! Торин, так можно мы к Бильбо заглянем, проведаем? Еду отнесем... Бофур ждал, что король согласится, ведь в подобных вопросах он никогда не отказывал своим племянникам. Но, к его ужасу, синие глаза Торина вновь стали холодными. - У вас свои дела, вот и займитесь ими, - скупо обронил он. - Выздоравливайте, поправляйтесь, да скажите, чтобы готовились к коронации. Гора моя по праву, и вскоре весь мир узнает, что Король Подгорный вновь правит железной рукой на своем высоком троне! Ни один проклятый эльф, ни один человек не посмеют оспорить мои права! Он с яростью сверкнул глазами, приподнявшись - но, как видно, такое усилие утомило его, потому что король откинулся на подушки и кашлянул, сглотнув слюну. - Идите, - распорядился он. - Я хочу отдохнуть. Пленника покормлю позже, сам. Не пускайте к нему никого и скажите, чтобы не входили. Насчет казни я не шучу, убью любого, даже Балина. Тревожно переглядываясь, четверо гномов вышли из комнаты. За дверью принцы тут же набросились на Нори с требованием взломать замок или еще каким угодно способом дать им поговорить с Бильбо. - Предлагаете рискнуть жизнью ради Взломщика? - поморщился было рыжий воришка, но в следующую же секунду улыбнулся: - Что ж, я не прочь. Ради кого еще, как не для друга? Дверь открою, поесть добудьте вы, я на кухню не пойду. - Что, опять своровал у Бомбура и других поваров все ложки и теперь боишься их возмездия? - несмотря на тревогу, Бофур почти рассмеялся. Нори комично вскинул брови, мол, это не от меня зависит, и улепетнул по коридору. Бофур покосился на принцев, которые с полными решимости лицами ковыляли в сторону кухни, и тяжко вздохнул. В Эреборе творилось что-то непонятное, и зеленоглазый гном был весьма этим встревожен. Но что бы ни происходило с королем, они ничем не могли помочь. Оставалось надеяться, что когда Торин встанет на ноги, ему не придет в голову издеваться над беспомощным пленником, которого когда-то он называл другом.