Наваждение

Бильбо был в отчаянии. Он раз за разом спрашивал Нори, что можно сделать с замком, словно не верил в то, что опытный вор ничем не может помочь. Гном сдался и рассказал – кольцо изготовлено из материала, не менее прочного, чем мифриловая кольчуга, так хорошо послужившая хоббиту. Разомкнуть браслет можно было только при помощи ключа, точно совпадающего со всеми тончайшими бороздками внутри замка и сделанного из точно такого же сплава. Причем не допустима даже малейшая ошибка в пропорциях используемых материалов. В довершение ко всему и ключ, и кольцо были заговоренными. - Нори, – позвал он. – А все-таки?.. - Я вижу только один путь – отпилить ногу, – огрызнулся гном, поднимаясь, чтобы уйти. – Да пойми же ты, Бильбо, даже если ты сбежишь, Торин отправит в погоню пару-тройку железногорцев, которые приволокут тебя назад. И тогда он точно посадит тебя не на легкую цепь, а в темницу. Знаешь, что такое темницы Эребора? Нет? И хорошо, что не знаешь! - Что же мне делать? – хоббит схватился за голову. Он ведь действительно не подумал о том, что будет делать, когда окажется на свободе. Волшебного колечка у него больше не было, и неизвестно, сумел бы он вообще покинуть пределы Эребора незамеченным. А если бы и сумел, то что потом? На пустоши он как на ладони, а Торин в таком состоянии, как сейчас, вполне способен отдать приказ расстрелять бедного Взломщика из арбалетов, сохранившихся на стенах. А ведь эти хитроумные механизмы необычайно дальнобойные и способны уложить дракона влет. Бильбо своими глазами видел у Смауга шрамы и пробоины в крыльях, оставленные такими стрелометами. И обломок черного гарпуна, пронзившего насквозь костяной гребень на могучей спине. Еще немного, и он бы угодил в позвоночник; быть может, тогда на долю Торина не выпало бы столько испытаний, пошатнувших его рассудок. Эребор процветал бы, Дейл не лежал бы в руинах, отчаянье не погнало бы гномов на погибель в Морию, и у Фили и Кили был бы второй дядюшка… - Уму непостижимо! – возмущенно воскликнул хоббит. – Неужели они меня бросят? Полурослик прошелся по комнате, как это обычно делали гномы, пытаясь успокоиться. Он вообще волей-неволей перенял от них много привычек за время похода. Когда за дверью послышались шаги, он насторожился. Замок скрипнул, открываясь, и в комнату ввалилась шумная компания, несущая кувшины и подносы с поздним обедом. - Бог ты мой! – воскликнул хоббит. – Фили, Кили, вы что тут делаете? Как вас Дори выпустил?! - Мы соскучились, – пояснил младший, привалившись плечом к дверному косяку. – Ты перестал нас навещать… Хоббит подскочил к нему, забрав слишком тяжелый для недавно зажившей руки поднос и, отставив его в сторонку, осторожно взял молодого гнома под локоть и повел к кровати: «Дори мне голову оторвет, если узнает, что я спокойно смотрел, как вы нарушаете его предписания!» Принцы восприняли предложение охотно, хоть и поупрямились для вида. Оба чувствовали себя неважно, еще когда заглянули к дядюшке. Путь в кухню, а оттуда в комнату к хоббиту отнял последние силы. Так что юноши охотно устроились полусидя, опираясь на подушку, прислоненную к стене. Нори с Бофуром уселись на подоконник и закурили, наблюдая, как полурослик лепит аппетитные бутерброды, угощая прельстившихся принцев, и заодно подкрепляется сам. Бильбо очень волновался за юношей, оба были такими бледными и слабыми, да еще и страдали полным отсутствием аппетита. Единственным, что могло заставить их плотно поесть, была хоббичья выпечка. Вот и сейчас юноши щипали ломти хлеба, которые раньше проглотили бы, не оставив и крошек, и вяло жевали куски холодной свинины. Кабанчиков изловили, когда те пришли полакомиться орочьими трупами, которые сваливали в кучи прямо на пустоши, чтобы позже сжечь. - Ешьте-ешьте, – подбодрил хоббит и пожурил их: – Меня не было всего ничего, а вы еще больше исхудали! Как вы выздоравливать собираетесь? - Совсем не хочется, – вздохнул Фили, изогнув губы в подобии своей обычной озорной улыбки. Принц прикрыл глаза и откинул голову на плечо брата. Тот поднял руку, почесав его за ухом: «Ну, еще пару кусочков, братец. Помнишь, как мама говорила? За дядюшку… за взломщика, а то он рассердится…» За дверью раздался грохот шагов. Гномы всполошились, но не успели ничего предпринять. Двалин уже толкнул дверь и, обведя нарушителей порядка суровым взглядом, прикрикнул: «Вам жить надоело? Почему никого не поставили сторожить коридор? Бофур, тебе нужно особое приглашение? А ну марш на пост!» Чувствовалось, что старый воин привык командовать хирдом. Мориец в один миг вытряхнул трубочку за окно и выскочил из комнаты. Нори выглядел испуганным, а принцы… задремали. - Вот ведь охламоны… – Двалин подошел к кровати и взвалил обоих себе на плечи. – Нори, за мной. Я не осуждаю того, что вы делаете, но ради вашего же блага лучше вам тут не засиживаться. Торин ведет себя совершенно непредсказуемо. Я слышал, как он бродил по комнате и разговаривал сам с собой… Зайдет еще ненароком, будете знать... Воришка скользнул на пол гибкой ласочкой - Бильбо никогда не умел двигаться так же плавно, зато гораздо тише ходил. Гном похлопал его по плечу, мол, держись, приятель - и вышел за дверь, о чем-то тут же зашептавшись с Бофуром. В замке снова повернулся ключ, оставив хоббита наедине с его мрачными мыслями. Бильбо просто не верилось, что друзья могли так с ним поступить! Судя по всему, они просто-напросто оставили его на растерзание сумасшедшему и ушли! Обидевшись на весь белый свет, накормленный полурослик влез на подоконник и закурил трубочку, благо табак у него еще был. Что делать, если любимый Старый Тоби кончится раньше, чем он выйдет отсюда, Бильбо совершенно не представлял. Колечки дыма уплыли за горизонт, и мистер Бэггинс с тоской проводил их взглядом. Он успел покурить, посмотреть на пустошь, походить по комнате и даже слегка подремать, утомившись бояться, и теперь смотрел за окно, где неумолимо наступал вечер. За дверью вдруг послышались шаги, тяжелые и как бы спотыкающиеся. - Кто бы это мог быть, я просто теряюсь в догадках... - ядовито пробормотал мистер Бэггинс, нехотя повернувшись - просто для того, чтобы не попасть в ловушку. Кто знает, что придет в голову этому ненормальному? Говорит сам с собой, надо же... Торин вошел медленно, но не потому, что ему было тяжело передвигаться из-за раны, а просто потому, что держал в руках поднос с легкими закусками и - хоббит не поверил своим глазам! - бутылью с дорогим вином! "Вину, что ли, заглаживать пришел? Так лучше пусть ключ принесет и откроет этот проклятущий замок..." - недовольно подумал мистер Бэггинс и принял решение не отвечать ни на какие вопросы. К его удивлению, король и сам ничего не говорил. Ни вежливого приветствия, ни ругательств, ни извинений не дождался от него готовый ко всему хоббит. Гном просто прошел в комнату, тщательно запер за собой дверь и поставил поднос на стол. А затем сделал шаг к окну, схватил ничего не подозревающего Бильбо в охапку и, не слушая его испуганного вопля, перенес к столу, усадив на стул. Кажется, Его Величество был намерен напоить и накормить Взломщика, даже если тот будет активно сопротивляться. - Ешь, - коротко приказал Торин, схватив жесткими пальцами подбородок хоббита и указав на поднос, словно Бильбо был совсем глупым. - Спасибо, нет аппетита, - буркнул тот. - Торин, что вообще с тобой происходит? Ты запираешь меня в комнате, сажаешь на цепь, будто я твоя собака, а теперь приносишь дорогое вино... - он потянул носом. - Ну да, очень дорогое! - и делаешь вид, что все в порядке и мы с тобой по-прежнему друзья. - Ты мне не друг, - спокойно отрезал король, посмотрев ему в глаза так пристально, что хоббит забеспокоился. - Ты никуда не выйдешь из этой комнаты и будешь жить здесь, пока я буду жив. А поскольку гномы живут дольше хоббитов, то ты будешь моим навечно! - В... в каком смысле - твоим? - подавился бутербродом полурослик. Нервничая, он всегда жевал что-нибудь, вот и теперь руки сами собой потянулись к закускам. - В прямом, - неприятно усмехнулся Торин. - Ты безнадежно глуп, если не замечаешь, что я хочу тебя. Аркенстон был всего лишь предлогом, чтобы проверить твои способности, и этот камень останется всего лишь символом, сколько бы он ни стоил. А вот ты, мастер-вор... Ты гораздо интереснее, чем все эти камни! - Да, Двалин был прав, ты сошел с ума, - вздохнул Бильбо. - Торин, прояви благоразумие, хоть один раз, пожалуйста! Ты не хочешь выпускать меня отсюда - ладно. Но, по крайней мере, разреши другим приходить сюда! Учти, если я буду целыми днями сидеть здесь один, я сойду с ума! - Никто не смеет приходить к тебе! - король вскочил со стула, в глазах его полыхнуло напугавшее полурослика пламя. - Никто не увидит тебя, кроме меня самого! Ты будешь сидеть здесь, будешь встречать меня после долгого дня, готовый ублажать до тех пор, пока не упадешь без чувств! Спорить с сумасшедшим было себе дороже, и хоббит прикидывал, что если бы не цепь, давно бы сиганул за окно - и высота не остановит. Лучше разбиться насмерть, чем... Он похолодел, почувствовав, как его колено стискивает жесткая ладонь. - Раны еще беспокоят меня, - хрипло пробормотал гном. - Но это не значит, что я оставлю тебя без ласки, мое сокровище! - Я не твое... - начал было растерянный Бильбо, но тут наглая ладонь начала выискивать, где именно расстегиваются его штаны, и мистер Бэггинс, воспользовавшись слабостью своего мучителя, поспешил отскочить назад, чувствуя, как полыхают щеки. - Ты все равно никуда от меня не денешься! - пообещал ему Торин, поднимаясь и надвигаясь неумолимо, как обвал в горах. Глаза его засветились красноватым светом, и хоббит от греха подальше перебежал на другую сторону кровати, звякая цепью. Та позорная погоня впоследствии вспоминалась Бильбо как один из самых неприятных эпизодов в его жизни. Возможно, со стороны это смотрелось забавно, но ведь он действительно испугался! Его движения ограничивала цепь, а король еще не выздоровел, поэтому они находились примерно в равном положении, и один не мог догнать другого. В конце концов, видя, что упрямый король уже побледнел, а на рукаве его, ближе к плечу, проступает кровь, Бильбо остановился и запрыгнул на кровать. - Торин, давай я буду послушным и не стану бегать, а ты разрешишь друзьям заходить ко мне! - взмолился он, решив, что лучше пойти сумасшедшему навстречу один раз, чтобы потом схитрить и придумать всем вместе план побега. - Никто не смеет касаться тебя! - отрезал гном, притянув его к себе и обняв, как ребенок обнимает игрушку. - Ты мой, мой, только мой, ясно тебе? Никто не посмотрит на тебя! Он дышал хрипло, как загнанный зверь, и вдруг со стоном уткнулся в плечо хоббита и замер. Изрядно перепугавшись, что ему плохо, Бильбо попытался приподнять тяжелого гнома - и с изумлением убедился, что тот уснул! - Что дядя, что племянники! - зло пробормотал полурослик, слез на пол и присел за стол, налив себе вина. Если уж по пробуждении этого деспота его ждет издевательство над собой, то неплохо будет по меньшей мере напиться, чтобы ничего не чувствовать...