Наваждение

Бильбо махом осушил первый кубок, налил себе снова и отхлебнул немного, смакуя вкус дорогого напитка. Именно такое любил Торин, сухое, чуть терпкое, с богатым букетом. Сам он чаще пил молодые фруктовые вина, которые и сам иногда готовил по рецептам матери. Особенно хорошо получалось сливовое. У него в кладовочке, под полом, хранилось несколько бутылочек, приберегаемых для особенно дорогих гостей... Тоска по родной норке стала просто невыносимой. Он поставил кубок на стол и подошел к кровати, услышав, что гном зашевелился. Пришлось положить руки ему на плечи и довольно сильно надавить, стараясь не задеть раны: «Лежи, пожалуйста. Так ты делаешь себе только хуже». Гном посмотрел на него. Взгляд синих глаз был на сей раз рассудительным, хоббит даже обрадовался. Крепкая рука сжала его запястье, достаточно сильно, но не больно, и узбад сказал будничным тоном: «Хочешь, чтобы я остался в постели? Тогда ложись рядом». Хоббит не поверил своим ушам. - Ну, чего ты ждешь? – полюбопытствовал гном. - Плохая идея… – пробормотал хоббит, но все же устроился на краешке кровати. Ему вовсе не хотелось злить гнома, который сейчас выглядел вполне миролюбиво. Тот мигом притянул его к себе, уложив головой себе на плечо и обнимая горячей рукой. Он весь пылал, несмотря на то, что в комнате было прохладно. - До чего ты себя довел? – проворчал полурослик, забираясь королю под рубашку, чтобы хоть немного поправить сбившиеся бинты. Тот воспринял это благосклонно, а когда хоббит собирался убрать руку, прижал ее ладонью сквозь ткань рубахи. Ему приятно было чувствовать прохладную ладонь на своем животе чуть выше рубца, оставленного на память одним остроухим выскочкой. Бильбо совершенно растерялся. Вся эта ситуация была жутко неудобной и смущающей. К тому же ему было немного неудобно. Он попробовал хотя бы переложить руку и оторопел, почувствовав под пальцами вовсе не упругую кожу или волосы, которые росли у Торина не только на ногах, как у хоббитов, но и на торсе и даже на животе. Нет, под руку попалось что-то мягкое и неровное. - Пять лет назад ввязался в драку в кабаке, – пояснил Торин, снова положив тяжелую ладонь поверх его руки. – Это от осколка бутылки. Тому, кто это сделал, я раскрошил череп, а его дружкам – переломал руки и ноги. Хоббит сжался и нервно сглотнул. Раньше он слышал подобные истории. Двалин бахвалился количеством орков, расчлененных его верными топорами. Морийцы хвастали, что прикончили не одного тролля, хоть те и были не так огромны, как встреченная весной троица, да и добыча с них была не в пример более скудная. А принцы рассказывали, как еще мальчишками помогали вылавливать зловредных гоблинов в Синих горах. Но никто еще из гномов никогда не признавался в том, что хладнокровно расправился с человеком. Торин почувствовал его напряжение и обнял крепче, пытаясь тем самым успокоить. Бильбо вздрогнул, ощутив, как его горячая рука проскальзывает под жилет и рубаху. Несмотря на то, что кожа на ладони Торина была довольно грубой из-за тренировок с мечом, его прикосновения оказались довольно бережными. Ладонь прошлась по боку и вдоль позвоночника, слегка помяла поясницу, а потом погладила сведенные лопатки. Хоббит уговаривал себя расслабиться, ведь, по сути, Торин ничего особенного не делал. Хоббит охнул, когда пальцы гнома сомкнулись на его ягодице. Это уже было чересчур для маленького взломщика, и он попытался высвободиться. Торин, как ни странно, убрал руку, но лишь для того, чтобы перевернуть жертву на спину и нащупать пуговички на его штанах. - Пожалуйста… – голос хоббита сорвался, и он испуганно вцепился в пальцы Торина. Печатка крупного перстня на его среднем пальце больно врезалась в ладонь, но, хуже того, гном воспринял невысказанную просьбу взломщика на свой лад. Он справился с застежками и накрыл ладонью небольшое достоинство хоббита. К своему стыду, почтенный сквайр из Шира, достойный сын Банго Бэггинса, взломщик первой категории, ездок на бочках, не убоявшийся дракона и приносящий удачу… (Надо сказать, хоббит далеко не сразу узнал, что гномы особенно чтят тех, кому выпала честь стать счастливым числом, от некоторых можно было даже услышать примерно такую фразу: «Бильбо, сын Банго, четырнадцатый!») Так вот, к своему стыду, полурослик обнаружил, что его плоть весьма бурно отреагировало на горячее прикосновение и в считанные секунды отвердела в пальцах гнома. - Перестань… – взмолился он, заливаясь краской до самых кончиков ушей и накрепко зажмуривая глаза. – Я не хочу… Чувствительного ушка коснулся ветерок горячего дыхания, заставив хоббита задрожать всем телом. В глазах Торина снова заплясали жуткие алчные огоньки. «Хочешь!» – шепнул он и укусил заостренный кончик, сильнее сдавив небольшой ствол под самой головкой. Бильбо мучительно содрогнулся и с протяжным стоном выплеснулся себе на живот. Чуть отдышавшись, он свернулся клубочком, вцепившись пальцами в одежду Торина и пряча пылающее от стыда лицо. Только что с сумасшедшим гномом он сделал то, что делают супруги на брачном ложе. Сбылось предсказание Ойна, он снова горько плакал, а мучитель поглаживал его по вздрагивающему плечу и кудряшкам и что-то успокаивающе говорил на кхуздуле. Древний язык подействовал на Бильбо, он невольно прислушался. Обида от действий Торина была так сильна, словно король предал его, однако кхуздул всегда звучал красиво, и звуки низкого голоса короля успокаивали хоббита. - Молодец, - шепнул Торин, и Бильбо, вскинув на него глаза, с ужасом увидел жестокую ухмылку на лице гнома. - Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда ты украл мой камень? Предательство... страшнее этого нет ничего на свете! Бильбо, прикусив губу, попытался отодвинуться - желательно как можно незаметнее. Дело уже было не в сумасшествии, Торин что-то задумал... Король притянул его к себе, прихватив широкой ладонью горло, так что хоббит боялся пошевелиться, чтобы его ненароком не задушили. - Ты говоришь, что боишься, просишь оставить тебя в покое, воришка, - мрачно сказал гном. - А сам дрожишь от вожделения! Лицемерный маленький ублюдок... всегда таким был! Я хочу, чтобы ты знал: я ненавижу тебя, Бильбо Бэггинс, но и хочу так, как еще никого не хотел в этой жизни! Он грубо прижал хоббита к постели, так что задыхающийся Бильбо уткнулся лицом в подушку, и сдернул с него штаны уже окончательно. - Молчи! - велел король. - Или я сделаю так, что ты никогда уже не заговоришь. - Что, убьешь меня? - выдохнул полурослик, чувствуя, как по щекам текут слезы - уже не от отчаяния, а от злости. - Так же, как тех людей в таверне? - Нет, - усмехнулся гном, снова облапив его зад. - Просто слегка покалечу, чтобы ты не мог больше кричать, но оставался живым и податливым для меня. Поверь, мастер-вор, я это могу. Бильбо верил. Он знал, как Торин держит слово. И потому молчал, в кровь кусая ладонь, чтобы не закричать, пока насильник входил в него резкими, сильными толчками. Больно было адски, Торин не позаботился о подготовке, только наскоро расширил для себя узкую дырочку, так что хоббит не сомневался, что король порвал его. Унижение было таким, что хотелось умереть прямо здесь и сейчас, малейшие остатки удовольствия, если таковые и были, испарились тут же. А Торин все не кончал, наваливаясь сильнее и бормоча на Всеобщем что-то про сокровище, про горячую шлюху, про податливого крохотного дружка... Бильбо старался не слушать эту похабщину. Наконец, король задвигался чаще, простонал, вытаскивая измазанный кровью член, и прижал его к заполненной алым ложбинке между ягодиц хоббита, изливаясь на него и смешивая кровь и сперму. Бильбо, не веря себе, тяжело рухнул на кровать. Неужели его отпустили?! Ему не верилось, что гном наконец насытился им... Может, хоть теперь он уйдет? Ну пожалуйста!.. Торин отстранился, глядя на полурослика с каким-то странным выражением, словно впервые видел это лицо. "Нет... Нет! Ты больной ублюдок! Что ты наделал?" "Ничего, чего не хотелось бы тебе, о великий Король-под-Горой! - смеется голос в сознании. - Посмотри на эти жалобно изломанные брови, на слезы в его глазах, на больной изгиб запястий - все это сделал ты, ты сам! Я лишь смиренно исполняю твою волю - нашу с тобой волю!" - Бильбо... - выдохнули губы короля. Хоббит не отреагировал, он смотрел в потолок. Слезы дрожали на ресницах, но он уже не плакал. Обида была так сильна, что слезы не могли пролиться. Даже боль физическая не так задевала его! - Бильбо... - повторил Торин, схватив безвольную руку и целуя каждый палец. - Я не знаю, что на меня нашло! Это не я, это другой Торин, он словно поселился во мне, он убивает меня! Хоббит посмотрел на него - и ничего, кроме равнодушного презрения, не увидел испугавшийся король в его глазах. А потом Бильбо снова уставился в потолок, почти улыбаясь чувству того, как простыни под ним пропитывались кровью. Гном вскочил, наскоро перетянув наново штаны, подхватил не сопротивляющееся тело взломщика на руки и отнес в соседнюю комнатушку. Это была ванная, и длины цепи как раз хватало, чтобы усадить хоббита в крохотный горячий источник. Пока сильные руки держали его в объятиях и промывали его бедра, Бильбо не реагировал. Но вот он, словно во сне, опустил руку, и палец медленно скользнул в ложбинку между ягодицами, игнорируя неприятное жжение. Превозмогая отвращение, хоббит дрожал, чувствуя, как по пальцам течет семя короля, смешиваясь с водой. Ему казалось, что он насквозь пропитался соками Торина, потерял себя и стал всего лишь частью этого безумца, сам превратившись в его подобие. Король вытащил его из воды. В глазах его вновь плясали алые огоньки вожделения и извращенной нежности. - Моя маленькая драгоценность! - шепнул он. - Видишь, я же говорил, никто не коснется тебя! Я сам позабочусь, чтобы тебе было хорошо... Он отнес хоббита на кровать, уложил, проверил надежность цепи - и наконец-то покинул комнату, чуть пошатываясь от накатившей слабости. Бильбо, оставшись один, с горечью посмотрел на бокал с вином. - Хваленое королевское... - пробормотал он. - Ни хрена ты не помогаешь!