Наваждение

Бофур нежно коснулся лица чуть зардевшегося Нори и осмелился погладить кончиками пальцев его шелковистую бороду. Волос у воришки был куда мягче, чем у Бифура и Бомбура, да что там, мягче, чем у любого из его любовников. Бофур нахмурился, подумав, что у Нори их, должно быть, перебывало много больше, но тут плут потерся щекой о его ладонь, заставив выбросить из головы дурную ревность. Обманчивая мягкость, под которой скрывается опасная сталь, до поры до времени спрятанная надежно. - Не думал, что борода может быть такой приятной на ощупь, – искренне восхитился Бофур, еще больше вогнав среднего Ри в краску. Не найдясь, что ответить, воришка потянулся за поцелуем. Это было волнующе, как будто в первый раз. Губы морийца оказались слегка обветренными, но все равно мягкими, и Нори отчего-то тронуло то, что Бофур не спешил углублять поцелуй. Другие целовали жестко, требовательно, стараясь подчинить свободолюбивого воришку себе, не понимая, что это вызывало у того безотчетный страх. Он не признавал принуждения - и отчасти именно поэтому так горячо сочувствовал бедному Бильбо. Рыжий прильнул теснее, согреваясь в горячих объятьях, поставил колено между ног Бофура и даже сквозь всю их одежду почувствовал приятное тепло и упругость. Это навело Нори на странную мысль: «Такая яркая реакция на один лишь поцелуй? Неужели?..» Он начал подозревать, что у морийца не только никого не было за время всего похода, но и довольно долгий период до этого. Ведь они с братом и кузеном скитались по свету, не оставаясь подолгу на одном месте. Отчасти это было связано с состоянием Бифура, который не мог приспособиться к мирной жизни и ее повседневным заботам. Это уже начинало чувствоваться. Странно было осознавать, но увечный гном намного лучше чувствовал себя, когда ему приходилось точить оружие, подгонять латы, сооружать погребальные костры или рубить гробницы в камне. Сейчас, когда с этой работой было покончено, он стал много времени проводить в стороне от товарищей, погружаясь в какие-то свои думы или стругая что-нибудь из дерева. Нори тихо застонал в губы Бофура и наконец решился поцеловать его так, как им обоим хотелось. Ощущения пробирали до дрожи, заставляя недоумевать, как они долгие месяцы обходились без этого. Мориец крепче стиснул талию рыжего, заставив его занервничать, но лишь на миг. Средний Ри не мог не отметить, что тот действовал не слишком напористо, не только исследуя рот партнера и прикидывая, каково будет проникнуть туда головкой, но и позволяя воришке скользнуть ловким языком по его губам и дальше. Прикосновения к нёбу были немного щекотными, по телу пробежала приятная дрожь. Поймав язык рыжего губами и слегка пососав его, Бофур запустил-таки руки ему под рубашку. Плут тут же судорожно вцепился в его плечи, как будто ждал удара. Разумеется, его не последовало. Мориец сильно огладил его бока, заставив тихо охнуть от удовольствия, а потом принялся осторожно разминать поясницу. Нори погрузился в эти ощущения с головой, не разрывая поцелуй и поглаживая плечи партнера. Но когда чуткие пальцы поднялись по спине чуть выше, зеленые глаза испуганно распахнулись. Бофур, несомненно, понял, что вся спина воришки исполосована рубцами от плети, совсем старыми и более свежими, накладывающимися друг на друга. Но в его теплом взгляде не было ни осуждения, ни сочувствия. Он просто принимал любовника таким, какой тот есть, и это ошеломило рыжего гнома. Он окончательно перебрался на колени морийца и, уткнувшись ему в плечо, тихонько всхлипнул, прикусив ткань его рубахи. В голове у Нори в этот момент царил настоящий хаос. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. А он ни с того ни с сего разнюнился при том единственном гноме, с которым хотел бы быть рядом. Мелькнула даже мысль, что тот начнет презирать его за проявленную слабость. Страх словно бы смыло теплой волной. Бофур невесомо погладил его по волосам и шепнул на ухо, едва касаясь губами: «Ну-ну, я чем-то тебя обидел?» Нори только мотнул головой и прикрыл глаза от удовольствия, так аккуратно темноволосый гном перебирал его волосы. - Так тебе идет гораздо больше, – улыбнулся он, поцеловав успокоившегося вора в ухо. – А то Тельперион напоминал. - Кого? – переспросил Нори, пытаясь потереться о Бофура. - Какое-то священное эльфийское дерево, – не слишком охотно отозвался тот, перекладывая ладонь воришки на свое возбуждение и снова целуя. – Я в Лихолесье видел изображение. Так вот, крона у него… Рядом раздалось шуршание и сладкий зевок, а сразу после этого - громкое урчание. Нори соскочил на пол и шарахнулся к двери, а принцы уже уселись в кровати и терли глаза, пытаясь понять, который час. Не придя к окончательному выводу, Фили попросил: «Ребята, а вы не принесете нам чего-нибудь? Мне снилось, что мама опять приготовила фаршированных перепелок…» - А мне, – подхватил Кили. – Мне снилась охота на зайцев в Синих горах… Мы с дядей выбрали самый жирненьких и на угольях… вкуснота! Нори с Бофуром переглянулись и обменялись улыбками. Раз в принцах проснулся зверский аппетит, значит, можно не волноваться, скоро они будут совершенно здоровы. Однако одного упоминания Торина было достаточно, чтобы отбить у Нори всякое желание. - Ты иди к брату, – сказал он Бофуру. – Пусть наварит ребятам похлебки пожирнее. - С картошечкой! – поддакнули принцы. – И с чесночком! Разумеется, мориец поинтересовался, что за неотложные планы появились у воришки, но тот лишь рукой махнул и предложил потом прогуляться по городу или сходить на развалины Дейла. Уж там-то их точно никто не прервет. На поиски короля Нори шел, как на заклание. Он понимал, что надо что-то делать, если они не хотят, чтобы бедняга хоббит и дальше сидел, как в тюрьме, а для этого надо было рискнуть и попросить Торина, чтобы тот разрешил Бильбо хотя бы посещения друзей. Быть может, хоббита и не удастся увезти подальше от одержимого гнома, но, по крайней мере, ему станет легче от общения с теми, кто его любит. Торин обнаружился у себя. Король лежал на постели, прикрыв глаза и кусая губы. Крови на повязках вроде не было заметно, но это еще не означало, что ему не больно. Двалин, стоявший возле двери, выразительно покачал головой и многозначительно постучал по лбу костяшкой согнутого пальца. Нори кивнул. Он и без того уже догадался, что король не в себе. - Ваше Величество... - позвал он, осмелившись войти. - Торин... На имя гном откликнулся, приподнявшись на постели и посмотрев на воришку так мрачно, что у того сердце в пятки ушло. "Что ж, - подумал он. - Если король меня сейчас изгонит из Эребора, то я точно смогу встретиться с Бофуром в Дейле хотя бы раз... Главное, чтобы не убил на месте! Надеюсь, Двалин отобрал у него меч!" - Что тебе надо? - хрипло спросил Торин, глядя на товарища по походу покрасневшими глазами. До Нори вдруг дошло, что он плакал. Это было настолько неожиданно, что сразу привело напуганного рыжего гнома в чувство. Так или иначе, но в таком состоянии Торин его хотя бы выслушает. - Мы скучаем по своему узбаду, - прямо сказал он. - Нам хочется видеть того великого короля, за которым мы пошли на верную смерть и который привел нас к победе. - И что? - мрачноватый блеск алых искорок в глазах короля не сулил ничего хорошего, но Нори уже расхрабрился. Умирать, так хоть как герой. - Скажи, Торин, ты любишь мистера Бэггинса? - воришка на всякий случай отступил к двери. Но король ничем острым кидаться не спешил. - Я ненавижу его, - медленно проронил он. - Ненавижу его невинность, ненавижу его стремление любить и уважать всех подряд, его показную доброжелательность, мне хочется уничтожить его, - и в то же время я умру, если его потеряю. Я ответил на твой вопрос? - Твоя любовь обижена, мой король, - понимающе кивнул Нори. Он ходил над пропастью и прекрасно это понимал, но все же готов был рискнуть. Вид замученного, полубессознательного хоббита в тех покоях уж слишком напоминал ему его собственный первый раз, о котором сейчас лучше было не думать. - Ты ненавидишь не Бильбо, а самого себя за то, что не можешь дать ему чего-то, что хотел бы. Хочешь быть дорог и мил, но на тебя смотрят с ужасом и отвращением. - Да, - глухо обронил Торин. - Я прежний старался ничем не обидеть этого полурослика, следил за тем, чтобы он был накормлен, в тепле и исправно исполнял свои обязанности Взломщика. Но сейчас... Я действительно сделал ему больно, но мне от этого не радостно. Думал, избавлюсь от желания, получив этого хоббита, но оно лишь растет! - Так ты лишь причинишь вред и себе, и ему, - как можно осторожнее намекнул вор. - Торин, прошу, постарайся понять. Бильбо не будет против обнять тебя и даже приласкать, но только если ты проявишь добрую волю. Разреши ему видеться с друзьями! Мы никуда его не уведем, ведь ключ от цепи у тебя. Ты ведь помнишь, какой наш Взломщик общительный? Он зачахнет, если не разрешать ему разговаривать с кем-то! Ему показалось, что ничего не выйдет. Торин поднялся с постели и стоял, держась за спинку. Он уже не выглядел таким бледным, как недавно, тело его явно выздоравливало понемногу, и лишь неприятный красный блеск в глазах выдавал, что король очень изменился в душе. Внутри его разума бушевала целая буря. Воспользовавшись тем, что доминирующий в его теле злой дух ослаблен ранами, Торин набросился на него. Он не пытался изгнать или сломить злобную тварь, понимая, что это бесполезно, просто настаивал на том, чтобы принять предложение Нори. Двойник сопротивлялся изо всех сил. "Отпусти его! Пусть хоббит видит тех, кто ему дорог, иначе он просто умрет, и тебе не достанется ничего!" "Вот еще! Чтобы все эти воры пялились на него своими грязными глазами? Нет, он мой, мой, мое сокровище, никто не заберет его у меня!" - Дядя, как ты себя чувствуешь? - в дверь просунулись головы принцев. Они уже успели одеться, а Кили держал в руках приготовленную Бомбуром здоровенную индейку на большом блюде - явно принес родичу, подкрепить его усталые силы. Увидев племянников, Торин возликовал. Любовь к мальчишкам давала ему силы, помогая убедить свою черную половину в правильности нужного решения. Нори, поспешно принявший у принцев птицу и поставивший ее на стол посреди комнаты, увидел, как король поднял голову. - Хорошо, - проронил он. - Я разрешаю вам приходить к Бильбо - по одному или по двое, не больше! Если кто-то задержится у него дольше, чем на час, я самолично сброшу его со стены. Все ясно? - Куда яснее! - торопливо подтвердили просиявшие юноши и на радостях обняли дядюшку. А Нори украдкой облегченно вздохнул. Что бы там ни случилось, первый шаг к тому, чтобы вернуть прежнего благородного правителя, был сделан.