Ты хочешь доказать свою верность королю?

Ранее: — ЧТО?! — крикнул Артур. — Почему он не сказал нам об этом? — Ваше величество, моя магия действует не так, как у других… — Ты хочешь доказать свою верность королю? — перебил он меня все тем же ледяным тоном. — Может быть, потому что ты не дал ему шанса? — саркастически спросил Гвейн, отвлекаясь от чтения.

***

Я посмотрел на него. Я не увидел в его глазах ни понимания, ни желания понять что-либо. На лицах других было то же самое, за исключением Гвейна, который демонстративно смотрел в пол. Разумеется, он это сделал. Он не был согласен с их планом, но король смог убедить всех остальных. Магия — зло. ХА! Конечно, я хотел доказать свою преданность, но это было не разумно. Однако потом я вспомнил, что Артур только что узнал, что его доверенный слуга обладал магией, и не говорил ему об этом годами. Ладно, подумал я, это всего лишь одна неделя, в прошлый раз было хуже. — В прошлый раз? — в недоумении спросила королева. — Я клянусь жизнью своей матери, что не буду использовать магию следующую неделю, — сказал я. Артур поднялся с трона и вышел из зала, не оборачиваясь, оставляя меня размышлять в одиночестве. Итак, теперь меня ждет неделя без магии. Это не должно быть трудным. В прошлый раз мне было восемь лет, когда я сталкивался с чем-то подобным, так что при моем теперешнем возрасте, это уже не сможет меня убить. Зато через неделю я смогу, наконец, рассказать Артуру обо всем. Я докажу свою верность, я докажу ему, что он может мне доверять. — Так, что произошло, когда ему было восемь лет? — спросил Элиан, однако все в ответ лишь покачали головами. Они не знали. Гвейн продолжил чтение. 12 января Дорогой дневник, завтра наступит этот день. Я расскажу им свою историю. Это займет некоторое время, но я уверен, что они будут заинтересованы. Пока я могу справиться с отсутствием магии. У меня были постоянные головные боли, а последние три дня — небольшая лихорадка, но Гаюс ничего не заметил. Я продолжаю принимать лекарства, чтобы иметь возможность работать. Ведь я по-прежнему слуга Артура. Невероятно, да? Он не разговаривает со мной, как будто меня нет в комнате, но завтра все вернется в норму. Я иду спать, так как чувствую слабость, но, к счастью, сегодня последний день. Эта была не простая неделя, но завтра я буду чувствовать себя лучше. Все съежились от стыда, когда вспомнили, что на самом деле произошло на следующий день. Головные боли, лихорадка… неужели все это только из-за того, что он не пользовался магией? 13 января — Ты хочешь доказать свою верность королю? Я не мог поверить своим ушам, когда Артур сказал эти слова снова. Сначала я подумал, что это шутка. — Разве вы уже не спрашивали меня об этом, сир? — спросил я с ироничной улыбкой. Наивный Мерлин пытался шутить в этот момент, чтобы развеселить короля. И почему же он тогда не сказал ему, что он не в порядке? Затем Артур вспомнил о своем отношении к волшебнику и застонал. Кровь застыла у меня в жилах, когда я услышал его ответ: — Не на этой неделе. Конечно, он не имел это в виду. Именно так я и подумал. Поэтому ждал чего-то другого, не знаю чего, но я был уверен, что такого просто быть не может. Молчание длилось несколько минут, и единственное, что я мог слышать — это собственное колотящееся сердце. Он же не имел в виду… — Ты хочешь доказать свою верность королю? Может быть недели не достаточно. Он нуждается в большем. Я с содроганием думал о еще одной неделе. Я вздохнул. — Клянусь жизнью своей матери, что не буду использовать магию следующую неделю, — а что еще я мог сказать? Он не хочет меня слушать, так что теперь приходится подчиняться его воле. На следующей неделе он хотя бы выслушает меня. Я уверен, что смогу продержаться еще семь дней, в прошлый раз я смог всего десять, но тогда я был ребенком. Теперь это должно быть легче. 19 января Дорогой дневник, все проходит не так хорошо, как я надеялся. Я продолжаю принимать лекарства, но они мне не очень помогают. Не хочу беспокоить Гаюса. Он понятия не имеет, что происходит, и я не могу ему рассказать, хотя мне кажется, что он что-то подозревает. Гвен была удивлена. Она была уверена, что если бы Мерлину приказали никому не говорить о произошедшем, Гаюс, в любом случае, был бы исключением. Однако, вместо этого, чародей был полностью верен своему слову. Я живу с постоянной головной болью и зудом во всем теле. Я чувствую себя очень странно: мне холодно, очень холодно, но в то же время мне кажется, что мои жилы горят, как в аду, и я не могу ничего сделать, чтобы это остановить. Невыносимый зуд заставляет меня расчесывать кожу до крови, но я не могу остановиться, даже если это бессмысленно. «Нет», — думал Артур. Он… он ничего не заметил. Нет. Он оглянулся и увидел, что остальные тоже в шоке. Моя лихорадка ухудшается, я чувствую себя слабее, чем когда-либо. Я рано ложусь спать, чтобы восстановить свои силы, но кровь продолжает гореть. После пробуждения мне требуется больше часа, чтобы прийти в себя, потея и дрожа от холода. Иногда у меня случаются приступы кашля, и я задыхаюсь, а когда смотрю на свой шейный платок, на нем я вижу красные пятна. Гвен ахнула, прикрыв рот ладонью, со слезами на глазах глядя на красную книгу. Гвейн мог бы почувствовать вину, но правда была в том, что они заслужили это. Он продолжил читать. Мне казалось, что в моей груди находится тяжелый камень, который прижимает меня и душит. Я не знаю как долго я смогу выдержать это, мне нужно выпустить свою магию, потому что мне очень больно. 20 января — Ты хочешь доказать свою верность королю? — Ты хочешь доказать свою верность королю? — Ты хочешь доказать свою верность королю? Я хотел закричать, когда услышал этот вопрос снова. Я хотел закричать, ударить этого болвана, заплакать и убежать — все, и сразу. Вместо этого я не сделал ничего, а лишь понуро повторил свою клятву, надеясь, что мой голос не дрогнул от боли и усталости. Чего он пытается добиться? Разве я не доказал, что готов сделать для него все? Артур прикрыл рот рукой, ему было стыдно за свои поступки, которые тогда казались ему правильными. Гвейн посмотрел на него и продолжил. Впрочем, впереди меня ждет еще одна неделя, и все не может продолжаться так. Я должен выпустить свою магию. И если я не могу использовать заклинания, то у меня нет другого выбора. Я сделал первый порез на руке час назад. — Нет! — одновременно вскрикнули все, кто находился в зале. Нет, нет, нет… Нет, не Мерлин. Я использовал нож Артура. Король хотел остановить Гвейна, потому что этого было слишком много, он не мог слушать это. Он не мог спокойно выслушивать последствия своих ошибок. Потому что это правда. Это ошибка. Возможно, самая большая ошибка в его жизни. Но он не мог заставить себя возразить что-либо, потому что это - его вина. Артур просто хотел пойти, и найти Мерлина, сказать ему, что он был не прав, что он был болваном, и… Он подарил мне его несколько лет назад, чтобы я мог себя защитить. И я использовал кинжал по назначению. Теперь было не так больно. Огонь под моей кожей путал мои мысли, мешал сосредоточиться. Я позволил крови свободно течь, выпуская свою магию. Лишь через двадцать минут я перевязал руку. К счастью, сейчас зима, и я скрываю порез под одеждой, если Гаюс, конечно, не заметит чего-то случайно. Но это лишь временное решение. Я не могу больше сопротивляться. Я почти уверен, что смогу продержаться до конца недели, а потом… я просто надеюсь, что в следующий раз Артур будет меня слушать. Король поежился, прекрасно понимая, что этого не произойдет. 26 января Дорогой дневник, я умираю. Теперь Гвен открыто рыдала. Нет. Это невозможно. Это же Мерлин. С ним же всегда все было в порядке, не так ли? Я не знаю, сколько крови осталось в моем теле, но вряд ли ее еще много. Мне необходимо не менее шести порезов на день, чтобы справиться с болью и жаром. Все люди за столом не решались поднять глаз от пола. Почему они не слушали? Почему?! Но я все равно чувствую, что этого мало. Этого никогда не будет достаточно. Я больше не чувствую свою магию. На самом деле, она все еще горит в моей крови настолько сильно, что появилась злость. Леон вздрогнул. Но она все равно похоронена где-то внутри меня. Все же это, наверно, единственное, что держит меня в живых. Я не могу ни спать, ни есть, ни пить без ощущения, что каждый вздох с трудом дается моим легким. Эта самая «магия» позволяет мне выжить последние несколько дней. До того момента, пока она же и не убьет меня. Это будет больно. Я знаю, что будет агония. Артур не мог дышать. Он резко встал, и подошел к соседнему окну. Глупый Мерлин. Глупый, глупый преданный Мерлин. Он должен был вырубить его кубком, привязать к трону и заставить слушать. Но может быть есть еще шанс. Может быть, завтра Артур позволит мне говорить, и тогда весь этот кошмар наконец-то закончится. 27 января Ничего не остается. — Ты хочешь доказать свою верность королю? Я уставился на своего короля, которого поклялся защищать до последнего вздоха. Артур вспомнил: «Я буду счастлив служить тебе до самой смерти». И что он сделал? Чью преданность он испытывал? Почти за целый месяц тон его голоса, когда он спрашивал меня об этом, не изменился. Пока я там устало смотрел на него, одновременно пытаясь не морщиться от боли, я заметил, что он выглядел каким-то скучающим. Как будто я никак не мог понять, что происходит. Я изучал его лицо несколько минут, а затем, наконец, ко мне пришло понимание. Реальность жестко ударила меня в живот. Они все были там, когда Мерлин понял их замысел. Их жестокий бессердечный план. Ох. Не надо объяснений, им не нужны оправдания. Артур не хочет слышать мои рассказы, он не желает ничего знать о моей магии. Для него это было проблемой. Моя магия. В последнее время он относился ко мне так, как будто меня вовсе не существует. Он не замечал моего присутствия. Он не хотел. Потому что я обладаю магией. Гвен всхлипнула. Я мог бы снова повторить свою клятву. В конце концов, он никуда не торопится. Я мог бы повторять ее ближайшие десять лет. Он бы просто ждал, когда я пойму. Но я умру в любом случае через пару дней, когда мое сердце остановится, не выдержав мучений. Нет, нет, конечно, нет… Какая разница? Может быть… я смогу провести свои последние дни с ним, на его стороне, как его друг, почти так же, как было до всего этого безобразия. Может быть, ему просто необходима моя преданность. Пусть это будет моим последним делом на этой земле. Хочу ли я доказать преданность своему королю? Артуру? — Я клянусь жизнью своей матери, что не буду использовать магию когда-либо снова… до дня своей смерти. Если моя смерть докажет Артуру мою верность и дружбу, то так тому и быть. «НЕТ!» — подумал король. Каким же он был идиотом! Что он сделал?! Что он натворил?! Артур слабо улыбнулся, и я увидел, что остальные так же выдохнули с облегчением, как будто тяжелая ноша спала с их плеч. Они ничего не знали. Это была не их вина. Глупый, преданный Мерлин. Конечно, это была их вина, конечно… Я тоже улыбнулся. Я проведу свои последние минуты со своими друзьями. С Артуром. И даже если я не мог игнорировать болезненное биение своего сердца, которое, казалось, отсчитывало последние минуты моей жизни, я не мог не чувствовать себя счастливее, чем за все эти последние недели. Это было неправильно. Неправильно, неправильно, неправильно… Гвейн продолжал читать. Последняя запись была сделана всего несколько часов назад. 29 января Я был дураком. Я думал, что моя клятва изменит отношение Артура ко мне, но я был неправ. На следующее утро, когда я, как обычно, принес ему завтрак, я решил вернуться к нашим обычным шуткам. — Вставай, лентяй! — громко закричал я, пытаясь заглушить собственный болезненный стон. Это не имело для меня значения. Боль не имела значения. Ничто не было для меня важно в тот момент, кроме моего друга… — Я не помню, чтобы разрешал тебе обращаться ко мне подобным образом, слуга! Артуру хотелось кричать от отчаяния. Что он натворил? Я не мог в это поверить. Нет. Вдруг я почувствовал, как слезы катятся по моим щекам. Никакая боль, ни все то, что я чувствовал за последние недели ни сравнится с тем, что я ощутил после слов Артура. Этого было не достаточно. Артур схватился за голову. Моей смерти будет не достаточно. Нет. Теперь он плакал. К черту то, что он великий король. Мерлин был его лучшим другом и он думал, что Артур его презирает… нет, нет, нет… Но у меня не было другого способа доказать свою верность. У меня нет на это времени. Я пробовал что-то придумать, но у меня ничего не получилось. Я умру. Ни за что. Я умру просто, потому что мои лучшие друзья считают меня предателем. Гвен встала и в панике побежала к двери. Она приказала страже немедленно найти Мерлина. Даже сейчас, когда моя кровь течет с нового глубокого пореза… Артур подавил свой крик, прикрыв рот кулаком …я знаю, что у меня ничего не получилось. И все же я ни о чем не жалею. Я сделал все, что смог. Я хотел бы рассказать Артуру о его великой судьбе. Я хотел бы увидеть, как он станет величайшим королем из всех. Король Былого и Грядущего заткнул уши, он не хотел больше ничего слышать. Он потерпел неудачу. Он подвел единственного друга, который оставался рядом с ним, и, даже после того, как Артур предал его, подверг мучительной боли, по-прежнему считал его великим королем. Но теперь уже слишком поздно. Гаюс уехал в поселок недалеко от Камелота, и его не будет еще, по крайней мере, дня два. А потом будет слишком поздно. Но так лучше. Я не хочу, чтобы человек, который был для меня отцом все эти годы, видел мою смерть. Я не останусь в замке. Я уйду в лес, и там умру спокойно. Никто меня не услышит. Никто не попытается мне помочь. Если кто-то заметит мое отсутствие, то он, скорее всего, решит, что на меня напало в лесу какое-то животное. Персиваль оживленно разговаривал с наполовину напуганными охранниками, пытаясь узнать у них, когда они в последний раз видели Мерлина. Но сейчас зима. Даже идет снег. Может быть, они найдут мое тело через несколько недель. Или может не найдут его вовсе. Но это не важно. Я хотел бы попрощаться со своими друзьями, но так, пожалуй, будет даже лучше. Я не уверен, что смогу выдержать рядом с Артуром еще хотя бы минуту. Леон закрыл глаз и стиснул зубы, услышав приглушенные рыдания своего короля. Мне нужно добраться до леса, и, я надеюсь, у меня хватит для этого сил. — Стражник на воротах видел, как Мерлин отправился пешком в лес три часа назад, сир, — объявил охранник. Теперь я должен идти.