Другой мир

Брат

      Мир был черным. Вниз и еще ниже, через стекло и на другую сторону. Неизвестный мир темноты. Тени перекрикивались на сотканных из тьмы просторах. Пустота разносилась крыльями ветра, накрывшего все небо. Мир был тихим; странное жужжание, сводившее с ума любого, раздавалось в воздухе. Можно было увидеть солнце в небе, но оно мало чем походило на привычное; масса темной энергии, шаровидная дыра, давящая на город под ней. Город был черным. Черные здания росли из земли, покрывали ее, как бесконечное море. Все разрушенные, покрывшиеся трещинами, они выглядели заброшенными, словно остатки когда-то великого города. Темнота приняла свою собственную форму в мире под нами. Она двигалась, светилась, дрейфовала по воздуху, как трагическая песня. Она образовывалась, как грязь, собиралась повсюду, но не могла сравниться с небоскребами и домами, неаккуратно прилегающими друг к другу. Однако, там было одно здание, возвышающееся над остальными, и темнота исходила от него. Круговая гора, самая высокая из гор; замок, стремящийся в небо. Этаж над этажом, окна над окнами, замок достигал таких высот, что не было видно его конца. Он возвышался над жалкими домишками, говорил своими размерами о власти. Замок был расположен в середине города, словно кто-то разрушил, сместил вбок мешающие здания, чтобы вместить его. Он был огражден массивной стеной. Она, словно картинка, рассказывала свою историю, запечатленную в скульптурах, в лицах демонов и людей, сплетенных вместе. Гигантские врата перед замком были единственным проходом в него. Обычно они тщательно охранялись множеством стражников, пропускали потоки посетителей замка. Сейчас, тем не менее, никого не было. Настораживающее явление, особенно в разгар дня. Врата были закрыты. Солнце освещало спящий город. И по тихим улицам Геенны, через тихое перешептывание затаившихся демонов, спрятавшихся в домах еще с начала этого, собравшихся маленькими группами, слышался тихий зов теней, жужжание замка. Демоны ждали сигнала, который оповестит их о том, что все окончено и можно выйти из укрытия; что гнев, наколенная обстановка, установившиеся в городе с того момента, как планы Короля демонов потерпели крах, отступили.       — Я слышал, — прошептал один демон другому в кривом переулке.       — Его сын, — где-то прохрипел крошечный гоблин.       — Это худшее, что я когда-либо видел, — проговорил испуганно третий.       В это время в башне, через коридоры и проходы, из-за огромных двойных дверей, находящихся в конце главного коридора, из освещенной голубым огнем гротообразной комнаты слышались удары и крики боли, распространявшиеся на множество миль вокруг, единственные слышимые звуки.       На полу лежало окровавленное существо. Оно выглядело, как человек, но у него были хвост и небольшие рожки на голове. Посланник медленно поднялся на ноги, вытер рукавом кровь, что текла у него изо рта. Но, лишь только встав, он снова опустился на колени и продолжил свою речь:       — Приношу глубочайшие извинения, мой господин, но я говорю правду. Он…он…он хочет стать экзорцистом! И…и..похоже он направляется в эту школу… Потом будет трудно доставить его сюда, мой господин.       — И…, — тихий, но опасный голос послышался из-за завесы темноты. Тень, силуэт мужчины виднелся на приподнятой платформе. Его бледные руки сжимали спинку трона, за которым он стоял и смотрел на толпу молчащих зрителей, на демона, склонившегося перед ним, — Что насчет Мефисто? Чем он занимается…?       Посланник затих перед тем, как ответить:       — Он…тот, кто сопровождает его, мой господин.       Тишина. Казалось, что воздух наполнился холодом. Голубое пламя, освещавшее стены и потолок, обдававшее жаром своим дыханием, поднималось над своим обладателем и растворялось в темноте. Никто не смел двигаться. В толпе виднелось беспокойство: та в страхе сжалась, и никто не отваживался двинуться. Пока….       — АХАХАХА! Говоришь, Мефисто сопровождает его? Он хочет стать экзорцистом? Что это? Что это? Мефисто…Мефисто…Мефисто!...Амаймон!       — А, что, да?       Новый демон вышел из бокового прохода и встал перед Королем. Он был молодым, своеобразным, с зелеными волосами и одетый в костюм. Один единственный рог рос у него на голове, так похожий на шип. Его глаза были странного желтого цвета, нервно бегали по комнате, словно демон не знал, куда точно смотреть. Он не преклонился и не раскланялся, как посланник, лишь вежливо стоял и ждал дальнейших приказов. Он застыл, окруженный темнотой, и искал глазами то место, откуда исходил голос.       — Амаймон, иди и найди своего брата. Ты его уже навещал? Скажи ему, что его отец желает видеть его…после столь долгих лет…и скажи ему, скажи! — последние слова отдались эхом в зале, достигнув мельчайших уголков, — позаботиться о его новом брате. А теперь иди, Амаймон!       Без промедления тот покинул зал.       — Идем, Бегемот.       Что-то маленькое подскочило к его ногам, следуя за ним на своих коротких лапках. Когда двери со скрипом закрылись за Амаймоном и Бегемотом и в зале наступила полнейшая тишина, толпа вновь забеспокоилась.       — Итак, — Король демонов продолжил. Его голос вселял страх и уязвленность в сердца и разум подчиненных.

******

      Рин смотрел в окно, бегая взглядом по мелькающим за ним незнакомым видам. Деревья и изгороди, которые они проезжали, сливались в полосу цветов. Ему было интересно, когда они прибудут на место: они уже ехали довольно долго. Он отправился в академию Тру Кросс, где должен был начать изучать искусство экзорцизма. Экзорцизм…Рин не знал, чего ожидать. Он чувствовал себя неуверенно, словно вступал в мир, к которому он не принадлежал. На какой стороне был он? Он демон, человек…или что еще? Рин не знал; ему казалось, что он находился в середине и никуда не мог быть отнесен. Но…он почти был готов засмеяться, ведь он всегда ощущал себя так, верно? Теперь это ощущение переросло в убеждение? Потому что он нашел «причину», которая объясняла его странное ощущение? Потому что он получил ответы на свои вопросы?       Мефисто вез его в новую школу. Юкио к этому моменту уже был там. Рину было интересно, чем сейчас был занят тот…он хотел поговорить с ним…объясниться. Вполне возможно, он хотел, чтобы Юкио понял его, не винил в смерти отца. У него никого не осталось, кроме брата, связывающего его c нормальностью. Если Юкио отвергнет его, что останется у Рина? Он надеялся…после похорон он не был уверен, но надеялся на лучшее.       Рин заметил, что местность за окном лимузина изменилась. Вместо полей можно было увидеть небольшие дома, быстро сменяющие один одного; они въезжали в город. А потом…у Рина чуть не отвисла челюсть от увиденного.       Вдали были различимы черты массивного сооружения. Здания возвышались над зданиями, стремились к небесам, почти доставая до рая. Город был построен, будто без карты, без точного плана. Не смотря на это, все выглядело превосходно, создавало впечатление опрятности. Нельзя было описать, как этот город был спроектирован; от падения его спасала только магия. Хаотично подвешанные мосты, пробегающие по ним поезда…Верхние уровни разделялись между собой наподобие кварталов, и с каждым новым уровнем конструкция города усложнялась, добираясь до самой верхушки, на которую крепился крест. Сооружение было как грандиозный замок, построенный для короля. Академия Тру Кросс…Рин любовался ею. Он никогда не видел ничего подобного…и уж тем более такую школу. Против своей воли Рин думал о своем прежнем доме, старой церкви. Он так и не попрощался со служителями. И …может быть, из-за несказанного прощания он не чувствовал, что покинул то место. Он едет к своему новому, настоящему, дому, но никогда не скажет «прощай» старому. Дом…это понятие еще не было наполнено смыслом для него.       — Рин…Рин!       Голос Мефисто наконец-то достиг его ушей. Рин все еще не мог поверить, особенно после увиденного, что этот человек управлял школой. Хотя тогда становилось ясно, кому город был обязан такой чудной планировкой.       — Я рад, что ты не уснул…поездка вышла не такой уж и долгой, не так ли?       Они ехали около трех часов, и, конечно, Рин устал. Мефисто припарковал машину напротив одного из поездов, направляющихся к вратам школы. Казалось, что академия Истинного Креста была хорошо защищена от всего и от всех на свете. Рин не смог разглядеть издали ее размеры. Раньше он думал, что она была просто большой, но его представление было далеко от реальности. Врата, являвшиеся единственным входом в академию, были такими высокими, толстыми, укрепленными, что Рин не мог разглядеть их вершину и не мог представить кого-то, способного открыть их. Ему было интересно, были ли созданы эти врата для защиты или, скорее, для удержания студентов внутри школы?       Мефисто открыл Рину дверь, и тот вылез из машины, однако перед тем, как продолжить путь, он наткнулся на Мефисто, преградившего ему путь:       — Ты помнишь наш уговор? — начал Фелес, наклонившись близко к лицу Рина. — Ты будешь посещать школу экзорцистов и учиться насколько возможно быстро. Ты будешь скрывать свое происхождение, если, конечно, не хочешь быть тут же убит.       Он выпрямился, и затем снова наклонился к Рину, и зашептал ему на ухо:       — Я должен предупредить тебя, дорогой Рин, не забывай о том, где ты находишься, ты меня понимаешь? Все меняется… людям нельзя доверять; всем правит случайность. Ситуация может развиться любым образом. Хехе, что ж, я не могу точно сказать, что выпадет на игральной кости; кто я такой, чтобы судить о будущих событиях?       Он проговорил это быстро, а потом взял руку Рина и проводил его к поезду. Рин не взял с собой никаких вещей, кроме тех, что сейчас нес Мефисто, на которого он всецело полагался. Не было необходимости говорить ему о важности доверия.       Мефисто отвел его на платформу, где собрались остальные студенты. Рин не мог подавить в себе ощущение того, что они выделялись из общей толпы: высокий мужчина, одетый в фиолетовый костюм, тащил за собой подростка, который нес только меч. Был слышен звук приближающегося поезда, грохочущего по рельсам подземного туннеля. Рин слегка нервничал, он начинал ощущать давление новой школы, действительно хорошей в этом деле школы. Когда поезд подъехал к платформе, Рин был счастлив, что он, наконец, расстанется с Мефисто; не только потому, что он хотел обдумать многие вещи, но также из-за того, что в присутствии Мефисто он чувствовал себя очень странно. Как будто глубоко внутри их что-то связывало. Когда Мефисто смотрел на него своими изумрудными глазами, обрамленными черными кругами, когда путешествовал с ним к академии, и даже сейчас, когда вел его к платформе, Рин не мог избавиться от ощущения, что между ними была родственная связь. Словно брат воспитывал другого брата…так он чувствовал себя рядом с Мефисто. Он не мог найти объяснений этому, и оно настораживало его. Да, у них были определенные сходства, но этого было недостаточно, чтобы в голове зарождались подобные мысли. Наверное, все дело было в том, как Мефисто вел себя рядом с ним …или ему все казалось из-за нехватки общения с близкими ему людьми.       Поезд остановился, открылись двери. Группы студентов стали заходить в вагоны. Рин собирался последовать за ними, как вдруг был схвачен за воротник. Мефисто, очевидно, захотел ему что-то сказать.       — Ох, неужели ты не хочешь попрощаться со мной перед расставанием? Есть вероятность того, что мы не сможем встретиться какое-то время, — Мефисто сделал грустное лицо и затем глупо улыбнулся, глядя сверху-вниз на Рина. — Ты знаешь, где проходят твои занятия? Держи, — он повесил еще один ключ на шею Рина , — этот ключ поможет тебе. Используй его, когда будешь терзаться сомнениями. Любая дверь откроется им. В случае потери, ключ сам тебя найдет. Я вижу, у тебя уже есть один для меча, так? Отличная комбинация.       Поезд подал последний гудок, оповещающий студентов об окончании посадки.       — Разойдемся здесь. Если я понадоблюсь тебе, то уверен, что ты сможешь меня найти; месторасположение моего офиса всем известно.       И после этих слов Мефисто быстро запихнул в поезд Рина, за которым тут же закрылись двери. Он улыбнулся, поправил шляпу и, к великому удивлению Окумуры, испарился в воздухе.

******

      Хлоп. Хлоп. Хлоп. Звук окружил его, но Рин не присоединился. Горел яркий свет, но Рин стоял в темном углу театра, поодаль от зрителей. Церемония поступления почти закончилась, однако ему не верилось, что Юкио стоял на сцене и произносил вступительную речь, получал награды за достижения и успехи в учебе. Рин не мог объяснить, что он чувствовал. Он радовался известности Юкио и его достижениям, за которые его ценила школа. Он действительно был рад. Юкио заслужил уважение своей упорной работой. Но одна вещь…только одна вещь заставляла Рина внутри похолодеть и омертветь, заставляла чувствовать слабость в ногах: Рин ничего об этом не знал. Никогда Юкио не рассказывал ему о своих успехах. Он знал, что брат был хорошим учеником, но настолько? Казалось, что Юкио, которого он всегда знал, не был вообще Юкио. Они были близнецами, но Рин ощущал, что ничего не знал о брате. Как будто в одну секунду они перестали быть братьями. Юкио скрыл от него правду, и Рину было больно. Сцена и брат никогда не были так далеки от него, как сейчас. Еще до того, как последние слова были сказаны и студенты стали вставать со своих мест, Рин покинул театр.

******

      — Посмотрим, класс 1106…1106…       Ключ, отданный ему Мефисто, был бесполезен! Рин ради интереса проверил, работал ли ключ. И он работал. Закрытые двери, люки, спрятанные двери, двери без ручек – все открывалось от прикосновения ключа. Академия была переполнена лазейками, секретными проходами, так что не составило труда найти, на чем проверить ключ. Но что хорошего было от него? Из-за ключа он еще больше потерялся! Теперь Рин ходил по лабиринтам, пытаясь найти место, где можно было срезать путь. Его удивительные «срезать путь», которые всегда превращались в «удлинить путь». Он уже опаздывал на десять минут на свой первый урок и все благодаря ключу.       Рин прорвался сквозь гобелен и вышел в незнакомый коридор. Он был убежден, что это был тот самый, нужный ему коридор. Кабинеты для экзорцистов были отделены от остальной академии. И это был единственный участок, близкий к числу 1106.       Его сердце замерло на секунду. Там, в конце коридора, была комната 1106, которая как бы молча ждала, когда он найдет ее. Дверь была слегка приоткрыта, свет был включен и приветствовал его. Он сделал это…       Окумура настороженно подошел к классу и подождал некоторое время. Он надавил на дверь и вошел вовнутрь, ожидая услышать лекцию на тему «почему нельзя опаздывать». Однако комната казалась пустой. Несколько рассредоточенных по классу учащихся сидели на стульях, медленно переговаривались. Один даже закинул ноги на стол, и не было никаких учителей поблизости. Он не ошибся? Это действительно нужная комната?       — Эй, ты собираешься войти или так и будешь стоять в дверном проеме весь день? — прокричал парень, чьи ноги были закинуты на парту.       — Это …эм, это класс экзорцистов? Школа экзорцизма? — спросил неуверенно Рин. Он упорно не верил номеру комнаты.       — Конечно. Где еще можно найти так мало учащихся? — намекнул другой парень, что сидел почти в самом дальнем углу аудитории. У него были взлохмаченные коричневые волосы, и большая ухмылка на лице. — Я Шима, а это – Бон, — сказал он, указывая на брюнета перед ним.       — Я Рин, Рин Окумура, — сказал Рин, присаживаясь рядом с ними. Он осмотрел комнату. За этими двумя сидело еще пару человек. Черноволосая девушка с двумя хвостиками сидела спереди. Ее руки лежали перед ней на парте, словно она пыталась впечатлить несуществующего учителя. Она даже не озаботилась тем, чтобы посмотреть на Рина; она бормотала что-то себе под нос, как будто мысленно делала заметки. Еще один парень сидел возле стены и играл в PSP. Последний человек держался подальше от всех, сидел в заднем углу и играл с марионеткой.       — А где все? Неужели нас так мало? — спросил Рин, думая, что сюда еще подойдут учащиеся.       — Придут, так придут. Меня это не волнует, - сонно проговорил Бон. — Меня больше волнует, где учитель.       Сразу после этих слов раздались шаги, открылась дверь и впустила в класс человека. Рин не поверил тому, что вошел именно Юкио. Что он делал здесь? В этом малоизвестном здании, вдали от основного корпуса школы? Более того, в школе экзорцистов? На миг Рину подумалось, что Юкио пришел поговорить с ним, ему что-то понадобилось и он пошел искать Рина. Но ни одно из предположений Рина не сбылось. Юкио положил свои вещи на учительский стол, достал и разложил по нему канцелярские принадлежности. Он всегда так делал. Рин оказался сбитым с толку.       — Юкио? Что ты здесь делаешь? — спросил Рин, однако Юкио даже не взглянул на него. Игнорирование братом отозвалось в Рине маленькими вспышками боли. Он ненавидел недомолвки и недопонимание. Он хотел быть понятым Юкио …он нуждался в объяснении, особенно с учетом того, что он не говорил с Юкио со времени смерти отца.       — Юкио! Ответь мне, — Рин попросил еще раз. В этот раз Юкио посмотрел на него, но от этого тому лучше не стало. Холодный взгляд, раздраженные черные глаза, никакой улыбки на лице…Рин ощутил, что абсолютно не знал брата, сейчас смотрящего на него из-за очков. Его брат, его единственный родственник, смотрел на него не добрым взглядом.       — Окумура, — начал Юкио, повергая Рина в потрясение тем, что не назвал его по имени, — пожалуйста, соблюдайте тишину. Урок уже начался…Итак, мое имя Юкио Окумура, — продолжил он уже далее говорить с классом, не обращая никакого внимания на Рина:       — Я примерно вашего возраста, но отлично разбираюсь в искусстве экзорцизма. Моими учителями были лучшие экзорцисты. Я надеюсь, что буду хорошо вас учить и все вы станете толковыми экзорцистами. А теперь, первое, что мы должны…       И с этих слов Юкио начал вести урок. Ученики выглядели обеспокоенными возрастом Юкио. Тем не менее, они слушали его. Однако Рин не слышал ни единого его слова. Он не понимал, как брат мог ничего не сказать ему. Он вел урок, словно так всегда было, будто Рин был самым обычным ученикoм. Рин не мог выносить подобного отношения. Он не мог выдержать игру в молчанку, особенно с человеком, которого, до этого момента, он хорошо знал. Теперь Юкио говорил вступительные речи и учил экзорцизму; да кто он вообще был такой? Юкио, которого он знал, был пугливым, тихим и замкнутым, он не был таким, как человек, что сейчас рассказывал о демонах и экзорцистах, вел себя холодно и неуважительно по отношению к брату. Рин встал и подошел к Юкио; класс молча наблюдал за ним, заинтригованный разворачивающейся драмой.       — Пожалуйста, сядьте, Окумура, вы мешаете остальным, — с равнодушием в голосе сказал Юкио. Его очки отражали свет и не давали видеть глаз, а учительский стол не давал прикоснуться к нему.       — Нам надо поговорить.       — Мы поговорим позже. Сейчас…       — Нет, не позже. Я знаю, что ты и потом не захочешь. С момента похорон ты игнорируешь меня. Что случилось? Как так получается, что ты учитель? Я думал…       — Ты мог думать всё, что угодно, но можно сказать с уверенностью, ты никогда не умел смотреть в глубину. Я занимался экзорцизмом с шести лет…отец обучал меня. В этом году я впервые учу сам и я…никогда бы не подумал, что буду учить тебя. А теперь вернись на свое место. Мне нужно вести урок.       — Нет! — Рин в злости пихнул руками стол, и тот отъехал от него вперед. Весь класс подскочил. Юкио, однако, даже не двинулся, его рука все еще была поднята к доске, готовая выводить иероглифы далее.       — Я вижу…тебя трудно переубедить. Хорошо. Приношу извинения классу, мы отойдем на одну минуту, — сказал Юкио, подходя к двери и держа ее открытой для Рина. Рин вылетел в холл, подождал, пока дверь закроется, и затем закричал на Юкио, выкладывая всё, что хотел сказать тому:       — Какого черта здесь происходит? Почему ты так обращаешься со мной? Ты ведешь себя, словно мы незнакомы, но мы ведь братья! Ты ничего не рассказывал мне о себе…я не знаю, что делать! Я считал, что ты хочешь стать доктором, не экзорцистом! Когда все изменилось? Как так вышло, что я ничего не знаю из этого? Что…что…сколько известно тебе?       Юкио замер. Очевидно, он не ожидал, что Рин выскажет ему всё сразу. Он вздохнул и снял очки, наверное, чтобы не смотреть Рину в глаза.       — Ты не знал… Я думаю, ты знаешь почему. Отец не хотел, чтобы ты знал о демонах. Конечно, я всегда знал, все в церкви знали. Не знал только ты.       Рин чувствовал себя странно, снова. Будто его жизнь продолжала рушиться, превращалась в ложь. Неужели это означало, что все притворялись? Что на самом деле он никому не нравился и все считали его монстром? Он ни в чем более не был уверен…И…       — Тогда…тогда что, что ты…думаешь обо мне? Что ты думаешь обо мне сейчас? — сердце Рина билось необыкновенно быстро, словно он уже знал ответ.       — Что я думаю? Конечно то же, что и остальные; что мой брат демон. Ты знал, что всю мою жизнь я мог видеть демонов? Потому что при нашем рождении ты чуть не убил меня. Что, по-твоему, я должен думать? Что я рад иметь такого брата, как ты? Отец всегда оберегал тебя, защищал…Я не понимаю, почему он в первую очередь не выполнил приказ. Ты опасен для мира, ты должен сдаться Ватикану. Я не знаю, о чем ты думал…стать экзорцистом… Я надеюсь, что это не уловка и не месть, чтобы скрасить свои ошибки.       Рин не знал, что должен был чувствовать. Он был опустошен, потерян, он скорбел, однако что-то бурлило в нем, и впервые он протестующее закричал на Юкио:       — Ошибки? Неужели ты думаешь, что я виновен в смерти отца? Он погиб, защищая меня, Юкио, и если ты не веришь в меня, то хотя бы поверь в него. И я решил стать экзорцистом не из-за мести, а потому что не хочу видеть, как люди погибают!       Рин ударил по стене быстро ушел, скрывшись за поворотом коридора. Он не желал более говорить с Юкио, это приносило ему еще больше боли и печали. А Юкио стоял перед дверью, бледный и в холодном поту, с очками, отсвечивающими свет. Он смотрел в ту сторону, куда ушел Рин, прислушивался к его отдаляющимся шагам; опечаленный голос брата отзывался у него в голове. Какое-то время он так и продолжил неподвижно стоять.