Что мы делаем в тени

      Жертва сонно сопротивлялась, разинутый в немом ужасе рот пузырился слизистыми кровавыми сгустками. Ботинки глухо стучали по сырой земле, а пальцы беспомощно царапали руки убийцы — жизнь почти покинула девчонку, но она цеплялась за неё изо всех сил.       Нежный осенний дождик моросил на чёрный асфальт, глушил запах крови, обдувая свежестью. Вдалеке тускло блеснул желтый свет фар — Хосок нетерпеливо рыкнул:       — Очнись! Чимин-а?       Его не слышали. Лицо Чимина озарило торжество: звериное, ненасытное и иступлённое, глаза его светились потусторонним огнём, а зрачки расширились настолько, что радужка казалась полностью черной. Глаза зверя.       Хосок нетерпеливо вздохнул, когда Чимин сомкнул челюсти на шее жертвы вновь. Девчонке практически отгрызли голову, а ей все ни по чем. Полумертвая, а брыкается.       — Чимин-а, пора приходить в себя!       Вмешиваться он не собирался — лезть под руку обезумевшему от свежей крови новообращенному — себе дороже. Чимин отрешенным взглядом исподлобья глянул на Хосока, широко, со смаком лизнул разодранную до мышц кожу вмиг посиневшей обескровленной жертвы, впился в нее еще раз, напоследок, и резко отстранился. Образ инфернального злодея растрепанной блондинистой милашке очень шел.       — Грязно. Опять очень грязно, Чимин-а!       Хосок старый и очень аккуратный вампир, которого обратили еще во времена расцвета государства Чосон. Стаж душегубства у него приличный, а для того, чтобы эффективно и безболезненно умертвить жертву хватало одного укуса. У Чимина пока не получалось справляться с манией и отемнением ума, порой он вгрызался в людей до скрежета костей на зубах. А кровь, если он умудрялся неаккуратно задеть сонную артерию (почти всегда), хлестала во все стороны, как в черно-белых фильмах ужасов.       — Утрись… — Хосок протянул Чимину пачку влажных салфеток с приторно-сладким запахом; в чиминьих кровавых ладошках с выпущенными когтями розовая упаковка с цветочками смотрелась до комичности жалко.       — Хен… Я не хотел… Я…       Новообращенные с трудом сохраняют рассудок, им тяжело обуздать жажду, даже если они не голодны. Чимин, который стал вампиром всего два года назад, справлялся... Просто справлялся. Как мог. Ему очень повезло с ментором. Хосок обратил его, взял под свою опеку и в целом на жизнь не жаловался. По крайней мере, ни одного массового убийства в Сеуле с тех пор не произошло. А могло. Переполненные бьющей через край силой новички даже в одиночку запросто могли устроить локальный геноцид. К счастью, в современном мире все обращения строго контролировались. Бюрократия добралась и до кровопийц. Хосок даровал Чимину вторую жизнь, а после простоял полдня в очередях, нотариально заверяя целую коробку документов.       — Нужно убираться, — нетерпеливо сказал Хосок. — Здесь небезопасно.       Здесь, в ста метрах от автозаправки, в полночь, под тусклым светом фонаря на окраине Сеула, их вряд ли могли заметить, но поодаль шла автострада, а к самой заправке мог кто-нибудь подъехать в любой момент.       Чимин, потупив взор, помог погрузить девушку в багажник, лицо его мрачнело с каждым шагом, задумчиво он провел по ее черным волосам и не мог оторвать взгляд от остекленевших глаз, в которых навечно застыл ужас.       — Я монстр, — сказал он, взглянув в собственное отражение в зеркале заднего вида.       Глаза его подсвечивало красным, как у кошек в темноте.       Хосок перехватил его ладонь, провел большим пальцем по острым коготкам, которые Чимин выпускал постоянно (то ли не мог контролировать, то ли нравилось), обнял его и прижал к себе, с удовольствием вдыхая запах крови. Доброта и честолюбие Чон Хосока имели двойные стандарты и распространялись только на его друзей. Друзей-кровопийц. Впрочем, он и сам был монстром.       — Ты больше не человек. А это, — кивнул он в сторону багажника. — естественный отбор. Мы на вершине пищевой цепи.       Чимин ничего не ответил и молча уселся на пассажирское сиденье.       Этой девчонке просто не повезло: она кубарем свалилась со своего велосипеда, когда пыталась в темноте объехать непонятно откуда вылезшую прыткую кошку. Разбила нос, разодрала ладони и коленки. Кровь из носа потекла ручейком. А Чимин, который терпеливо ждал в машине Хосока, оплачивающего топливо, не в силах был сдержаться. Они как раз забрали у поставщика свежую донорскую кровь и отправились домой подкрепиться. Он был голоден. Даже Хосок не сумел вовремя среагировать — так быстро Чимин утащил свою жертву за собой, во мрак. Вряд ли даже на камерах видеонаблюдения что-то запечатлелось — был человек и через мгновение нет его. В любом случае, Хосоку придется все тщательно проверить и подчистить.       В этот год срывался он уже не так часто. Убийства людей не одобрялись, но имели место быть. В общей сложности Чимин убивал раз в три месяца — и со временем число жертв сокращалось — начинали они с двух человек в неделю. Чимин не превышал установленный лимит жертв среди гражданского населения, а Хосок умел заметать следы — их маленькая вампирская ячейка общества была в полной безопасности.       Чимин пристегнулся и обернулся назад, высматривая Хосока. В темноте он видел прекрасно: хен поднял с земли белый полиэтиленовый пакет с едой, аккуратно поставил на заднее сиденье. Чимин с трудом сглотнул подступивший горький ком — девчонка до самого конца сжимала в руке этот несчастный пакет, когда свалилась с велосипеда, и когда Чимин ее убивал.       Парень зашмыгал носом, на что Хосок лишь раздраженно цокнул.       — Придется заехать кое-куда.       Они неспешно выехали на трассу, под колесами зашуршал гравий. Чимин не мог свести глаз с жалкого пакета, в котором оказались две пачки рамена, содовая, шоколад и кошачий корм.       Наверное, девчонка жила неподалеку, раз выбралась в магазин так поздно.       Наверное, дома ее ждал сериал или игра, под которую было бы приятно вкинуться фастфудом на ночь глядя.       А еще ее ждала кошка и целая жизнь.