Что мы делаем в тени

      Намджун застыл столбом, когда краем уха услышал:       — Эй! Дай откусить своему хену!       Он ошалело обернулся вокруг своей оси, выколупывая из ушей эйрподсы. Один наушник так и остался сжатым в кулаке, другой покатился по полу; Намджун не обратил на это внимания. Он слышал смех. Тот самый, который не спутал бы ни с чем: звонкий, мелодичный и заразительный, напоминающий звуки мокрой тряпки по стеклу. Где-то рядом Джин.       Заливистый хохот поглотила галдящая толпа, что заполонила фудкорт. Намджун досадливо рыкнул. В торговом центре сейчас не протолкнуться: выходные выдались жаркими и народ искал убежища в стенах магазинов.       — Отдай. Мой кимпаб вкуснее!       Вокруг суетились толпы людей, что потоками шли в разные стороны, стояли в очередях, сидели за столиками, роились шумными компаниями. Намджун беспокойно наворачивал круги, рассматривал внимательным взглядом сразу несколько занятых столиков, сбивал с ног попавших под его напор прохожих и совсем не замечал возмущенных возгласов, обращенных к нему. Он метался из стороны в сторону, как пойманный в клетку зверь, а сердце нетерпеливо колотилось в груди.       Как человек, непосредственно контактирующий с публичными личностями, Намджун прекрасно знал, как они относятся к поклонникам, донимающим их в свободное время. И ощущал себя немножко сасэном. Немножко и где-то там, на самой грани здравого смысла. Сейчас он готов кидаться на всех высоких черноволосых парней и тормошить как безвольных кукол, пытаясь вытряхнуть из них свой интернет-краш.       Поймав на себе несколько раздраженных и испуганных взглядов, Намджун решил успокоиться. Люди, чьи столики он пристально мониторил начали перешептываться: внушительной комплекции мужчина в бейсболке, натянутой на глаза, пристально разглядывающий лица окружающих, конкретно сбивал аппетит. Подозрительный и напряженный. Похожий на помешанного в маниакальной фазе.       Он присел на свободную лавочку, пытаясь задавить нарастающую панику и решил просто отпустить ситуацию. И спокойно разглядеть посетителей вокруг. Компания парней в спортивных костюмах с бургерами. Нет. Ему нужны люди с кимпабами. Три разодетых в пух и прах юнца с девушками. На столе молочные коктейли. Два парня в панамах, лениво пощипывающие картошку фри. Тяжело — без маски на глазах Джина он ни разу не видел. Только глаза, кончик носа, губы и подбородок. Красивые и правильные, как в выстроенной мастером 3д-визуализации идеального человека.       Намджуна начала злить собственная беспомощность и ускользающая сквозь пальцы возможность встретить мечту.       И вот оно.       Двое в самом углу, отрезанные от остальных посетителей гигантским пластиковым фикусом, вальяжно расположившиеся на ярких стульях. Смехотворно маленький круглый столик перед ними ломился от фастфудных яств. Два прекрасных бога, что щепетильно делили между собой кимбап: придирчиво, как две жадные старушенции, растаскивали ровно нарезанные кусочки палочками. Щурились въедливо — как бы другому не досталось больше. Самые прекрасные из всех людей, что присутствовали в торговом центре. Из всех, что находились сейчас в Южной Корее. Намджун не зря надел линзы.       — Разве вампиры гуляют днем, да еще и в такую жару? — у Намджуна голос от волнения хриплый и очень низкий.       Джин обратил на него взгляд продолжая улыбаться своему другу и, встретившись глазами с Намджуном, моргнул два раза и удивленно вскинул брови.       — Джин? — Намджун почувствовал острую необходимость услышать его голос еще раз.       — Кто? Вы ошиблись, — Джин отлично притворялся, а Намджун с жуткой улыбкой на лице подвис, разглядывая вживую лицо, которое скриншотил сотни раз каждый божий день.       Идеальное.       — Очевидно, тебе, Сокджин-хен, ты чего придуриваешься? — парниша сдал своего товарища с потрохами, даже не подозревая об этом. — А Вы кто?       — Преданный зритель канала Вашего хена.       — Повторяю: Вы явно ошиблись столиком.       На лице Джина едва различимо отобразилось раздражение. Мальчик рядом с ним с интересом лупил ясные оленьи глаза, прожевал сосредоточенно кусок кимпаба с чужой тарелки и полюбопытствовал:       — Хен, какой еще канал? И что там про вампиров?       — Нет никакого канала, — сказал Джин с нажимом, обращаясь больше к Намджуну, нежели к нему. — И вампиров.       — Нету, — как по команде просто повторил Намджун и, черт возьми, он вообще говорить ничего не собирался, а рот его теперь жил своей жизнью: — Обознался, думаю мне пора.       Чего?       — Да нет, оставайтесь. Темнит чего-то Сокджин-и, ой темнит!       — Какой я тебе Сокджин-и, мелочь ты пузатая?       Мелочь пузатая пришла оторопевшему Намджуну на помощь неосознанно и очень вовремя. Мелочь, очевидно, очень веселила неловкость, возникшая между его хеном и странным незнакомцем.       — Так, еще раз, про какой канал Вы говорили?       Не обращая внимания на возмущенное лицо Джина, наплевав на банальный этикет и все приличия, Намджун подтянул к себе свободный стул и присел за стол, с интересом разглядывая собеседников. С головы до ног: детали для него важны в любом вопросе. Джин и его друг одеты просто и стильно, что-то в духе небрежной аэропортной моды звезд. Мальчишка весь в черных шмотках-оверсайз, похожий на загадочного героя из аниме. На Джине элегантная черная рубашка и брюки — слегка неуместно для фудкорта, если приглядеться. У него сияющая кожа и удивительно глубокие глаза непонятного темного оттенка. С каким-то бордовым отливом. Сам Намджун рядом с ними в своих шортах и майке похож на деревенщину с рыбного рынка.       — Нет никакого канала, — ответил он уже сам. — Это наша с Джином… шутка.       — О, понятно. Кто бы на тебя смотрел, хен. Ты же такой старый и скучный, что тебе показывать? — продолжил развивать тему мальчик, а потом застыл, сощурив хитро глаза: — Если только это не… Ты веб-кам модель, хен?       Почти.       — Эй! Ты как про своего хена говоришь?       Мальчишка в массивных черных ботинках с тракторной подошвой откровенно его троллил. Намджун вежливо улыбался, украдкой глядя как Джин отчитывал того за дерзость: тараторил так быстро, будто выступал на рэп-баттле. И ему хотелось с ними дружить. Очень.       — Чон Чонгук. Двадцать два года, приятно познакомиться.       Смирившийся с его навязанной компанией, Джин вежливо предложил Намджуну закуски. Учитывая то, с какой тщательностью они расчленяли несчастный кимпаб, Намджун принял угощение с трепетом и отлучился на минутку за американо со льдом и десертами, чтобы задобрить новых знакомых. Джин частенько поглощал на трансляциях чуррос с горячим шоколадом — его он и выбрал. Намджун очень настойчивый и заботливый ухажер. Чонгук с Джином истребили гору еды перед собой невероятно быстро, как саранча, и засобирались в кино. А Намджун глядел отстраненно на кукольной формы губы Джина, с налипшими крошками — собрать бы их большим пальцем и слизнуть.       — Намджун-хен, может, с нами?       Сложный вопрос — навязываться и дальше слишком нагло, даже для такой наглой личности как Намджун. Проработав в шоу-бизнесе добрых семь лет он растерял свое стеснение и робость без остатка, однако сейчас вдруг начал мяться внезапно, как несмелый школьник.       — Хен, могу я пригласить тебя на ужин? — спросил он, когда Чонгук очень вовремя отвлекся на входящий звонок и отошел в сторону.       Джин с готовностью развернулся к Намджуну всем корпусом, прислонился к его лицу близко-близко. Глаза в глаза. От него пахло жареной курочкой и шоколадом. А кожа вблизи такая ровная, будто без пор. Намджун захлебнулся воздухом и застыл перед ним как испуганный тушканчик. Джин повел носом втягивая воздух в минимальном пространстве между ними, облизнулся хищно и тихо шепнул:       — Забудь меня.       Намджун стоял посреди шумной толпы, растерянно моргал и глядел отстраненно в удаляющуюся широкую спину. Какой-то пацан в здоровенных ботинках на массивной подошве помахал ему рукой. Прощаясь. Или не ему. Обознался, наверное. Намджун на автомате проверил телефон и наушники — их не было. Вторая пара потерянных эйрподсов за месяц — вполне ожидаемо от него, но вполне терпимо.       Намджун собирался сделать сейчас что-то. Очень важное. Оно зудело на краю сознания и никак не хотело всплывать в памяти.       Что-то такое, что он только что забыл.