Heartlines

      Ночное происшествие убедительно показало, что решение о заключении мирного договора пришлось по нраву не всем. Актор и сам был от этого не в большом восторге, но был против кровопролития, особенно в собственном доме. Кто бы ни устроил это покушение, он хотел, чтобы война между двумя народами продолжилась, и явно готов был сделать для этого всё возможное. Впрочем, происшествие только подстегнуло подготовку к свадьбе, по указанию царя многие обычаи оказались опущены, что значительно приблизило заветную дату.       Актор же был заинтригован. Он многого ожидал от нагов, но то, что он увидел тогда ночью, поразило его. Нужно было обладать огромной силой и яростью, чтобы справиться с двумя противниками, которые застали тебя врасплох. Это вызывало уважение, Актор ценил тех, кто не трусил перед лицом опасности. Но больше его удивило то, как поступил наг после собственной победы. Кентавр полагал, что обрезание волос было продиктовано какой–то традицией, бытующей у нагов, но не мог сказать этого наверняка. Актору не удалось пообщаться с Велрашем, так как его почти сразу же увели в крыло для делегации, явно опасаясь повторного покушения. А с началом подготовки к свадьбе принцу и вовсе запрещено было видеть и говорить с будущим супругом, как того требовал обычай.       Сложнее всего было подчиниться и ждать, хотя деятельная натура Актора требовала найти нага и вытребовать объяснений. Его верные друзья и соратники, явно уловив настрой принца, старались отвлечь его любыми способами, один из них обязательно находился рядом с Актором везде, куда бы тот ни отправился. Через несколько дней такая удушливая опека начала раздражать и принц не выдержал, затеяв драку с одним из особо настырных соглядатаев. Бойцы подолгу не сближались, выискивая друг у друга слабые места, скакали друг перед другом, как молодые олени, выбирая момент для удара, вдруг сшибались, расходились, вновь налетали друг на друга, и могучие выпады обрушивались с такой скоростью, что за ними трудно было уследить. Отлупив друг друга так, что обоих шатало, и по лицу того и другого текла кровь, воины сошлись вплотную и бились столь отчаянно, что, в конце концов, оба закачались и рухнули на землю. Но тут же почти одновременно встали и, хрипя, вновь полезли в драку.       – Остановите их! – крикнул Гандхар, один из друзей принца, ставший свидетелем этой сцены. – Вы что, не видите – они же убивают друг друга!       Драчунов с трудом развели в стороны, оставив приходить в себя. Уже через некоторое время оба кентавра смеялись над своим азартом и хлопали друг друга по плечам, но все понимали, что, не вмешайся вовремя Гандхар, поединок мог закончиться увечьями, а то и смертью одного или обоих кентавров. Но Актор, выместивший в драке всю свою лихорадочную энергию, теперь немного успокоился и позволил друзьям находиться рядом, больше не чувствуя себя загнанным в ловушку зверем.       День заключения союза он встретил на рассвете. Традиции кентавров требовали, чтобы подношения богам приносились как можно раньше, чаще всего это было сандаловое масло, просо и лепестки из цветочных гирлянд, которыми торжественно украшали алтарь и статуи богов. Кентавры почитали многих из них, редко выделяя кого–то больше прочих. Церемонно преклонив колени перед жертвенником, Актор низко поклонился, а затем встал.       В храм в то утро пришли все: от отца–царя, матери и друзей, до старого пастуха Агелая и прочих жителей города. Делегация нагов тоже прибыла в полном составе, принимая на себя роль родственников со стороны младшего супруга. Внутри все не поместились, народу было слишком много, и они столпились на подступах и на площадке перед святилищем. Событие было невиданное, обычно свадебные приготовления длились куда дольше, так как касались также собирания приданного, проводов невесты из отчего дома и передачи её под власть мужа. Но, поскольку союз на этот раз заключали два мужа, многие из этих традиций невозможно было исполнить, не говоря уже о том, что они теряли всякий смысл. Актор вообще не понимал, как можно заключать обычный брачный союз в их случае. Поэтому, слушая традиционные наставления о плодовитости и достатке, кентавр еле сдерживал смех. Но, когда один из послов нагов подвёл к алтарю его будущего супруга, веселье было отброшено в сторону.       Велраш был в накидке из золотистой, очень лёгкой ткани. Кусок этой ткани отыскался в одной из кладовых дворца, а царица кентавров сама сшила свадебный наряд для спутника своего сына. Простой пояс, прикрывавший паховые пластины, на этот раз был без украшений, так как по традиции новобрачные не должны были надевать их в этот праздничный день, о чём наг явно был прекрасно осведомлён. Коротко остриженные волосы в свете солнечных лучей отливали бронзой, подчёркивая острые черты лица, которого совершенно не портил косой шрам на щеке. Взгляд нага был открытым, в глазах читалось удивление и непритворный страх: «Да неужели это происходит со мной? Именно со мной?». Велраш явно нервничал и понятия не имел, как это скрыть.       Актор улыбнулся ему, стараясь немного успокоить, а потом вновь повернулся в сторону алтаря, так как жрец вышел вперёд, держа в руках церемониальную чашу с вином. По его указанию новобрачные вытянули вперёд одну руку, принимая чашу и соприкасаясь пальцами, в то время как жрец повязал им на запястья длинную шёлковую ленту, которая должна была символизировать узы брака. Актор почти не слушал обращённых к ним речей, которые не менялись вот уже множество столетий, а сосредоточился на прикосновении чужих подрагивающих пальцев. Наг был слишком встревожен, принц чувствовал это, хотя и не понимал причины. Их судьба была уже давно известна, и вся эта церемония – всего лишь вынужденная необходимость, просто официальное подтверждение мирного договора. В этом не было никакого таинства, с которым обычно заключался брак, Актор и вовсе чувствовал себя очень глупо, произнося заранее заготовленные фразы о любви и верности. Не такого он ждал от важного дня в своей жизни, всё ощущалось слишком торжественным и нарочитым, не подходящим для вынужденного брака двух настолько разных существ.       По указанию жреца Актор пригубил от чаши с цветочным вином, чтобы затем дать отпить супругу, а после – скрепить их союз поцелуем. Он знал, что это будет нелегко, но когда наклонился, приблизившись к лицу нага, то попытался отрешиться от всего и просто сделать это.       Поцелуй вышел насквозь пропитанным фальшью: совершенно неискренняя бережливость в касании кончиков пальцев, поддельная робость в прикосновениях их губ, притворная нежность между ними. Почти всё – ложь. Но что–то во всём этом было необъяснимое и настоящее, обжигающе волнующее. Актор не смог это уловить и до конца осознать – слишком уж расплывчатое возникло чувство, и коротким вышел поцелуй, но ему вдруг показалось очень важным в этом разобраться.       Но с окончанием церемонии их вновь развели в разные стороны, уводя прочь из храма. Свадебный пир устроили на большой лужайке, расположенной за ручьем и плавно переходящей в склон холма, где поставили наспех сбитые столы, а основная масса пирующих расселась прямо на земле – на овечьих шкурах, плащах, охапках травы. Угощение, которое разносили несколько молодых женщин и детей, состояло в основном из винограда, оливок, мёда и свежайших лепёшек, почти горячих. И, конечно, высоких кувшинов с вином. Посуда была всяческая, от нескольких серебряных кубков и блюд, до деревянных мисок и кожаных кружек, но это совершенно никого не смущало. Веселье продолжалось до самого заката и дольше, окончившись всеобщими танцами и песнями у костров.       Когда же пришло время провожать молодых, друзья принца затянули насмешливые, непристойные песни и выкрикивали шутки, следуя традиции, прочие же пирующие кричали свадебный возглас «Талассию!», который нестройно прогремел вслед супругам.       Вот так закончился долгий день свадьбы, но Актор не мог позволить себе расслабиться даже на минуту. Впереди был последний, самый важный обычай, отказаться от которого было невозможно, а именно – первая брачная ночь.