Heartlines

      Актор не знал, что подтолкнуло его так поступить. Возможно, дело было в обречённом взгляде нага, который вёл себя так, как будто его вели на плаху, а не в царские покои. Актор долго сомневался, стоит ли нарушать традиции своего народа ради него, но потом всё–таки решился, и не пожалел ни на минуту. Ночная вылазка просто захватывала дух, Актор чувствовал себя ребёнком, ускользнувшим из-под опеки взрослых. Давно бег по холмам не приносил такой радости и безграничной свободы, кентавр не мог успокоиться, и, когда они достигли вершины холма, сам не заметил, как начал рассказывать благодарному слушателю истории про звёзды. Его народ хорошо разумел астрологию, поэтому он много знал обо всех небесных светилах, и слова лились просто сами собой.       Когда же пришла пора возвращаться, они долго шли обратно во дворец, слишком увлечённые разговором, чтобы торопиться. Актор, наконец, смог узнать у нага почему тот обрезал свои волосы. Велраш краснел и долго молчал, но всё же ответил, что так его народ поступал, когда хотел изменить свою судьбу. Наги верили, что для того чтобы увидеть грядущее, необходимо было отринуть прошлое без сожалений. Невозможно идти вперёд, если будешь всё время оглядываться.       Актор вполне понимал это желание нага, так как и сам был не против того, чтобы узнать какую судьбу предназначили ему боги. Тем более, когда она была крепко–накрепко связана с кем–то другим. На самом деле, только теперь кентавр впервые действительно осознал, что он больше не один, что рядом всегда будет этот удивительный наг, такой сильный и уязвимый одновременно. И это больше не казалось Актору неправильным, так как, откинув пелену предрассудков и многовековой вражды, он впервые рассмотрел личность, достаточно интересную, чтобы занять его на множество лет вперёд.       Но он не знал, разделяет ли эту мысль сам Велраш, а ведь им всё ещё предстояло разделить вместе постель. Актор предпочёл бы повременить, до тех пор, пока они не привыкли бы друг к другу и их чувства не набрали бы силу. Но традиции требовали своё, и, хотя их союз был нетипичным, брак всё же был проведён по правилам и требовал подтверждения. Кажется, наг и сам это отлично понимал. Он всё чаще замолкал, а когда впервые оказался в царских покоях, то и вовсе встревоженно замер. Велраш явно боролся с собой, это было видно по его лицу и нервно дёргающемуся кончику хвоста. Кентавр как завороженный наблюдал за радужным отблеском чешуи, который вспыхивал множеством красок из–за неровного света огня в камине. Актор осторожно приблизился, стараясь не делать резких движений, на мгновение почувствовав себя заклинателем змей. Ему не хватало только лонтры, с её завораживающими и стройными звуками. Этот инструмент напоминал звучание флейты, но был в сотни раз сильнее и глубже, а мелодия, которую он слагал, при всей своей простоте, просто поражала красотою и чистотой.       Велраш наблюдал за ним с пристальным вниманием, но не отодвинулся, когда кентавр коснулся его свившегося в кольца хвоста. Чешуя оказалась гладкой и тёплой, словно полированное дерево, и Актор с любопытством принялся за изучение. Ему хотелось прикоснуться всюду, узнать, какой Велраш на вкус, пометить его бледное тело своими метками. Актор не помнил, возбуждался ли когда–нибудь так сильно от одной только мысли о подобном. Но об этом можно было задуматься и потом, а сейчас он хотел только отдаться на волю расцветающему внутри пьянящему чувству, из–за которого он чувствовал себя таким живым.       Но наг недолго терпел чужие прикосновения, которые распаляли кровь и желание. Он поднялся на хвосте так, чтобы оказаться с кентавром лицом к лицу, и грубо впился в его губы своими, скользнув ладонью по его шее. Актор ответил на поцелуй сразу же, перенимая инициативу и притягивая к себе партнёра настолько близко, что тому наверняка стало трудно дышать. Язык у нага оказался вполне себе змеиный, длинный и узкий, раздвоенный на кончике, а клыки убирались, прижимаясь к нёбу.       В этот раз не пришлось разбираться где правда, а где ложь – всё было по–настоящему. Они целовались, вымещая друг на друге слишком долго сдерживаемые ярость, злость и страсть, до тех пор, пока в лёгких не закончился воздух. От произошедшего кентавр почувствовал пьянящую эйфорию. Актора не пугало то, что сейчас ему меньше всего на свете хотелось избавиться от плена четырёх чужих рук, потому что по хитрым, змеиным глазам прочёл, что всё в порядке – его никто и не собирался теперь отпускать.       Но существовало ещё одно препятствие – Актор не знал, что нужно делать. По правде говоря, всё это было далеко от привычных для него отношений между кентаврами. Решив, что уж простые ласки им вполне доступны, принц стиснул чужие напряжённые плечи, наслаждаясь ощущением твёрдых мышц: сила встретила силу. Склонившись к шее нага, он вдохнул пряный, незнакомый аромат чужого тела. Велраш же легко гладил хвостом его передние копыта. Интересно, происходящее ему казалось таким же диковинным?       Но, пожалуй, важнее было другое. Как можно было так много лет своей жизни любить только женщин, покладистых и нежных, а потом так сильно возбудиться из–за мужчины из другого народа? Чуть успокоившись, Актор открыл глаза и увидел, что наг молча за ним наблюдает. Он то и дело покусывал губу и казался таким беззащитным, почти несчастным. От этого у кентавра кольнуло в груди. Он не смог удержаться и потянулся за поцелуем, который получился нежным, до боли нежным. А потом наг жадно и порывисто скользнул языком в его рот. И тогда Актор отбросил все сомнения в сторону.       И стало важно лишь то, что Велраш – самый красивый из всех, кто когда–либо оказывался в его постели. Супруг был невероятно отзывчивым, и, казалось, хотел его как никто другой. Так что Актору оставалось только заткнуться и вознести хвалу своей счастливой звезде. Поэтому кентавр просто сосредоточился на своей главной цели: показать нагу, как сильно его хочет, как он прекрасен, доставить ему удовольствие, выразить восхищение и трепет, которые испытывает.       Он расстёгивал чужую тунику, обнажая бледную кожу, золотистая ткань соскользнула с плеч, и Актор судорожно сглотнул. Красивый. Розовые соски манили облизать их, впалый живот плавно переходил в тёмные чешуйки паховых пластин. Наг метался под его губами и руками, извиваясь тонкой змейкой, иногда крича, задушено и тихо, совсем не зная чего просить – в стонах смешались «нет» и «ещё». Несильно сжав пальцами волосы кентавра, Велраш не смог сдержаться и слегка подался вперёд, вжимаясь в партнёра всем телом, мечтая испытать нечто большее, чем эти мучительные недостаточные ласки.       Актор почти пропустил момент, когда наг тихо зашипел, потираясь об него животом, но неожиданно почувствовал его возбуждённую плоть. Одной рукой обняв партнёра за пояс, кентавр чуть отстранился, поглаживая паховую щель, и с интересом смотрел, как из неё появляется возбуждённый член. Зрелище было будоражащим, тем более, что Велраш застонал призывно, хотя и дёрнулся в сторону в явном смущении. Но Актор держал супруга крепко, осторожно поглаживая его розовую плоть, и она полностью выскользнула наружу, становясь упругой в его ладони.       – Всё хорошо, не бойся, – жарко выдохнул кентавр, который и сам был уже порядком возбуждён. Хорошо, что распалённый ласками Велраш не видел этого, так как его наверняка напугала бы такая разница в размерах. Если плоть нага спокойно помещалась у партнёра в руке, то сам кентавр вполне бы посоперничал с любым жеребцом.       Но Актор старался сдерживаться, забыть сейчас про своё удовольствие, и просто медленно целовал шею нага, а его пальцы ласкали нежное местечко на животе, не спускаясь в расщелину меж паховых пластин. Это работало лучше любых изощрений, и наг нетерпеливо заёрзал – насколько мог в крепких объятьях, удерживающих его на месте. Пальцы тут же скользнули ниже, приласкав возбуждённую плоть, а потом осторожно погладили вход в чужое тело, из–за чего Велраш вытянулся в струнку, задрожав. Предвкушение смешалось с желанием вырваться и сбежать совершенно недостойным для воина образом. Наг не был бессилен, но при этом – более уязвимым, чем сейчас. Ловкие пальцы касались самых нежных и чувствительных мест его тела, вызывая низкие шипящие стоны у него из горла. Кентавр дал ему привыкнуть и к этому ощущению. Не подготовил – разнежил, сделал мягким и податливым, как глина. Актор действовал неторопливо, он знал, как спешка может всё испортить сейчас. Наг выгнулся, когда пальцы проникли чуть глубже, вдруг послав по его телу волну пронзительного удовольствия.       – Боже, да, ещё, – он закрыл глаза и откинул голову.       Кентавр подчинился и теперь, когда он медленно толкался внутрь и снова выходил, было видно только его большой палец и мизинец. Велраш был таким отзывчивым, он находился уже едва ли не на грани оргазма, но Актор пока не собирался останавливаться, хотя в его животе в тугой узел скручивалось желание получить больше. Его член снова отчаянно дёрнулся, и кентавр понял, что понятия не имеет, когда последний раз чувствовал такое огромное возбуждение и такую беспомощность. Больше всего на свете хотелось покрыть партнёра, узнать, каково было бы входить в эту горячую скользкую тесноту.       Но наг вдруг оттолкнул его, положив чуть подрагивающую руку на плечо, не позволив продолжить. Так и не заданный вопрос потонул в глухом выдохе сквозь стиснутые зубы, когда кентавр почувствовал, как гибкий хвост скользнул ему под конское брюхо, тугими кольцами оплетая полностью возбуждённый член.       Это было безумием. Непередаваемым и сладким, просто потрясающим. Столько ощущений: покалывание, трение, первобытное желание, до боли сильное, чистейшая сексуальность.       – Я тебя хочу, – произнёс Велраш глубоким грудным голосом, уверенно проводя руками по его мощной груди. – Пожалуйста, позволь мне сделать это, – в его голосе звучало чуть ли не отчаяние.       Актор застонал и притянул этого сумасшедшего нага к себе, снова увлекая в поцелуй, влажный, глубокий и жадный. По его телу прокатилась новая волна похоти, и пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не исполнить всё обещанное прямо сейчас. Когда же Велраш отстранился, змеёй выскользнув из хватки кентавра, тот только замер, не в силах отвести взгляд от чужих сердито сжатых, напряжённых губ. А потом посмотрел нагу в глаза. Голод, который отражался в них раньше, превратился в настоящий пожар, уничтоживший все следы страха и неуверенности.       Велраш тут же ловко проскользнул под передними копытами партнёра, приласкав по пути грудь и напрягшийся живот, и замер где–то возле паха, подтянув свой длинный хвост поближе. Кентавр нетерпеливо переступил ногами, расставив их чуть шире, так как опасался нечаянно наступить на партнёра. Тот же осторожно поднялся на хвосте, вытягиваясь вдоль тела кентавра, и обхватил его бока руками, даря своеобразное объятье. Актор фыркнул, так как прикосновение было на грани щекотки, но вскоре ему стало не до смеха, так как Велраш чуть сдвинулся, потираясь всем телом, из–за чего член кентавра, большой и твердый, коснулся его паховых пластин, почти протиснувшись в ложбинку между ними. До Актора медленно доходила суть всего происходящего, и, несмотря на то, что сейчас он представлял собой сгусток абсолютного желания, внутри осталась небольшая трезвомыслящая часть сознания, которая говорила ему удержать нага от этой затеи, не дать себя ранить. Он не раз слышал рассказы соплеменников о том, как в пылу страсти кентавры покрывали человеческих женщин, и плоды этой любви были губительны для обоих. Вряд ли это отличалось от их случая, а Актор не хотел причинить партнёру боль.       – Остановись, прошу тебя, – кентавр изогнулся, попытавшись дотянуться до нага, но тот только зашипел, словно раздражённая змея, сильнее вцепляясь в конский бок руками. А потом куда резче дёрнулся, почти насаживаясь на твёрдый член. Правда, очень скоро стало понятно, что это было куда сложнее сделать, чем им обоим казалось. Наг дрожал и подавался навстречу, стараясь получить больше, почти причиняя себе боль, но этого всё равно было недостаточно. Внутри он был таким горячим и тесным, а его напряжённый, скользкий член касался живота кентавра, и это было великолепно, всё происходило именно так, как должно было – обволакивающий жар тела любовника, его осязаемое желание.       Актор же начал коротко, быстро и отчаянно двигаться навстречу. Бесконечно долгое мгновение оба они, лихорадочно вцепившись друг в друга, балансировали на самом краю, получая наконец то, что давно хотели. Должно быть, наг выкрикивал что–то – Актор уже не понимал слов, но слышал его надорванный голос. Велраш задыхался, царапал ногтями бока кентавра, его хвост бился по полу в нервном подобии танца.       Прерывисто дыша, кентавр снова и снова подавался вперёд, двигаясь всё быстрее. Его стоны звучали громче, глаза лихорадочно блестели, лицо исказилось до неузнаваемости, а дрожащие бёдра судорожно напряглись. Актор понимал: он в шаге от оргазма. Всего лишь в шаге. Он толкнулся глубже, в животном желании покрыть партнёра, и из горла нага вырвался отчаянный крик, но кентавр не слышал его голоса – он совсем ничего уже не слышал. Он почти кончил, почти приблизился к финалу. Актор чувствовал жар, приливший к его яйцам, готовым к финальной отметке, к последнему заявлению своих прав, и внезапно он был на краю, но был не один. Велраш, сильный и отзывчивый, был с ним, тянулся за ним, желал его, и это было ни с чем несравнимое ощущение. Кентавр почувствовал, как жар тесно сжался вокруг него, и всё напряглось и задрожало – волна оргазма накрыла его.