Интермальчик (вычитывается)

После мощной ноябрьской чёрной полосы в моей личной жизни опять наступило привычное предновогоднее, а затем уже зимнее затишье. Такое же серое, как погода за окном. И такое же унылое, как лысая елка, притащенная кем-то из детворы или пьяных взрослых с помойки после праздников. Сначала её воткнули в песочницу. Потом она летала со своей облезшей мишурой около всех подъездов моего дома. На эту картину я любовался до середины апреля. Затишье продлилось, как и глядел в воду главред, чуть меньше - около трёх месяцев. Прозорливости главреда насчёт Свена явно поспособствовал тот факт, что начальник являлся дядей недоношенной, рождённой семимесячной девицы. В уходящем году ей стукнуло шестнадцать. И чтобы в будущем проползти на пузе хотя бы на заочный элитнейшего журфака, заботливый родственничек пристроил «племяшу» в школу молодого фотографа при вузе, а заодно в собственное издание. Ради такого «ценного практиканта» меня-то и поперли на гонорары, как стало известно под конец декабря, когда я пришёл за зарплатой и прослезился. Впрочем, настроение было испорчено не только из-за отсутствия денег. Новый год я в принципе не любил никогда. И больше всего меня еще с детства бесили отечественные и зарубежные фильмы, в которых как раз в канун праздника у всех героев обязательно случались чудеса, и все обретали счастье. Если не на всю жизнь, до хотя бы до следующей кассовой части. У меня же никаких чудес, кроме мордобития, в это время года почему-то никогда не приключалось. В семье все происходило по накатанному сценарию: протирка пыли и пола до одури, установка ёлки, нарезка продуктов на кухне для матери, потом томительное ожидание отца. А вдруг в этот раз все-таки придет, а не останется у любовницы. В двенадцать часов предусматривалось открытие шампанского и после котлеты с пюрешкой на тарелке под вот эти идиотские фильмы. Все остальные вкусности мать берегла для отца. Когда он соизволит явиться первого или второго числа. Тогда же происходило и торжественное вручение подарков: скучнейших для ребенка, зато крайне полезных для жизни. Новый школьный ранец, иностранный словарь редкого издания, глобус, набор махровых полотенец для всевозможных частей тела. До школы мне еще иногда дарили мягкие игрушки. В мои одиннадцать отец тоже выпендрился: привёз очень крутую машинку из-за границы на радиоуправлении, но играть можно было только с разрешения и под присмотром. Подарки я обычно обнаруживал за пару месяцев до главной ночи. И в неё ничего не ждал. Зато мать всегда проявляла завидную смекалку в том, как прятала подарки, и увлекал сам процесс поиска. Однажды, когда мне исполнилось девять лет, она как-то особенно хитро заныкала презенты. До Нового года оставались уже считанные сутки, я все никак не мог найти. Потому, когда меня отправили купаться, залез в еще один последний тайник, на который очень рассчитывал - корзину с грязным бельём. Там я обнаружил забавные кусочки квадратные фольги с чем-то, напоминающим шарики внутри. Отца дома не было, мать завозилась на кухне. А я, затихорившись в комнате, распотрошил фольгу и надул свои шарики. Вышли они почему-то не круглые, а какие-то сильно вытянутые вверх. Заглянув в комнату, мать побелела и заорала. - Господи, Слав, что ты натворил?! - Мам, честное слово, я случайно нашёл подарок. А потом она неожиданно отправила меня на кухню смотреть мультики. Когда я вернулся в комнату, шариков нигде было. Даже ошметок от них. На тот Новый год я вообще не получил подарков, а мать с отцом первого и второго числа орали друг на друга на запертой для меня кухне, как сумасшедшие. В шестнадцать лет я уже знал, что это были за шарики, и тогда же отец внезапно перестал уходить. Но в праздник от этого Новый год так и не превратился. Заявляясь тридцать первого часов под девять вечера, отец надолго шёл в ванну, потом принимался орать на криво поставленную ёлку и пыль, затаившуюся где-нибудь в самом дальнем углу шкафа под потолок. Ор заканчивался только около двенадцати. А потом снова были эти фильмы. Со Свеном, сам того не ведая, я наступил практически на те же семейные грабли, вид сбоку. В первый год нашего знакомства финн еще рыпался впаривать мне, что постарается вырваться от жены и детей в Питер тридцать первого или первого числа, и мы куда-нибудь сходим. Из-за форика я просидел дома два дня в минутной готовности рвануть за дверь, но звонок так и не раздался. После этого ничего обещать Свен уже даже не пытался. Только присылал короткие поздравительные смс-ки по мере отрезвления первого или второго числа. Потом была скучнейшая ночь в коммуналке у Кита и снова дома после ограбления. Единственным чудом, случившемся под очередной Новый год, как думал я в начале, стало то, что Тед выжил и не загремел надолго в дурку. Как будто Бог и вправду держал под крылышком нашего второго танцовщика. Для ремонта стареньких корпусов больнички вдруг выискался какой-то сумасшедший буратинко – инвестор. Чтобы не спугнуть его, настоящих буйных пациентов оперативно растолкали по другим Скворцова- Степанова. А таких, как наш второй стиптизер, поперли домой на поруки родственников. - Ох, Теди. Вот же дал е*у, так дал, - охал огорченно по-бабьи Абрамка, когда узнал. – Ну, ладно, у меня проблем.... То с налоговой, то с бухгалтерией… А вы – то, парни, как не заметили, что он в психи форменные катится? Заботиться же надо хоть немного друг о друге! Был ли наш второй танцовщик форменным психом, и от этого ли шла его религиозность и всякие там «вижу», я для себя так и не уяснил. Потому что все, что он напророчил мне с вытаращенными глазами, в итоге сбылось. Прослеживалась и своя извращённая логика в попытке попилить вены. Видимо, Тед нутром прочуял, что не справится в этот раз в одиночку, и в больницу все-таки надо. А упертый в своей правоте Тоник танцовщика туда вряд ли бы добровольно отвёз. Выступать перед публикой в клубе Тед больше не смог из-за сильно повреждённого сухожилия. Это привело в несказанное бешенство Кита. - Вот почему с Теди всю жизнь геморрой редкий, но меткий? - выпалил полу-эстонец, как только мы вышли за порог больницы и достали сигареты. Попасть к Теди так и не удалось, но за косарь врач все-таки пообщался с нами. – Вот, что, он не мог, как все нормальные люди таблеток наглотаться? - Кай, да какая разница – как? – пораженно выдохнул я. - Большая, Слав. - ухмыльнулся Ленька, тут же въехавший в истинную причину психа старшего админа. – Кит не за Теда дергается. А за то, что Новый год без второго стриптизера остался. Найдёшь кого-нибудь, Кай. Не убивайся так крокодильими слезами. Ты ж все равно давно на него Абрамке капал. - Да я за Теди горой! – тут же взвился старший админ. – Кто его всегда отпускали пораньше на всякие там молитвы?! - Было-было, Кай, - встрял вешалка Тоха. – Ты думал, я не пришёл еще, когда вы с Абрамкой перед сменой в апартаментах ГХ убирались. А у меня браслет как назло порвался. Я на карачках под стойкой ползал, звенья искал. - Ну, и что ты слашыл, глухня?! - Что, мол, Тед следить за собой перестал. Отощал, как палка, и в качалку не ходит из-за своих служб. А еще, что клиентов до усрачки пугает, когда рот не по делу открывает. - Так я ж о всех вас забочусь! – нашёлся тут же старший админ. – А, что, не пугает?! Помнишь, как сам прибежал ко мне в вспотевших трусах, когда Тед погнал, что Господь всех грешников простить может. И убийц тоже. Только надо искренне раскаяться в содеянном. Особенно, если случайно выйдет. И злого умысла раб божий Антон не вынашивал. Ты ж подумал, что он о тебе и твоем отчиме. Через несколько лет Тоха и вправду убил пьяного отчима, кинувшегося на мать вешалки с топором. Женщина, уже получившая один удар, с жуткими криками успела выскочить на лестничную площадку, куда повысыпали соседи. Суд признал, что это была самооборона. В завязавшейся драке отчим и Тоха принялись вырывать друг у друга топор, и на него мужик налетел буквально сам. В тот же год для перманентного как завивка из советских времен зимнего психа Кая была и еще одна весомая причина. Кроме Теда, на больничные харчи угодил на несколько месяцев и Абрамка. В канун католического Рождества он не рассчитал силы и на радостях от наступающих заранее налакался коньяка со своим старым знакомым. После чего решил, что и этого мало. Уже нетвердо плывущий по собственному кабинету Абрам Рубенович хотел отправить в соседний магазин за добавкой Кита. Но старший админ хозяину категорически отказал. - Абрам Рубенович, вы ж только что у меня на глазах мимо стула на пол брякнулись. Головой, небось, сильно ударились, - пытался урезонить хозяина Кай, крайне недовольны тем, что смена только начиналась, а Абрамка притопал на неё уже под нехилым градусом. – Звон-то вон какой был. Как арбуз треснул. - Тебе, чего, сопляку, в падлу? – качнулся угрожающе на Кита Абрам, а потом в обратную сторону, пытаясь достать и отсчитать деньги. – Бл*ть, двоится. На, бери весь кошелёк. - Мне не в падлу. Но вам точно хватит. Вон, бабло сосчитать уже не можете, - уговаривал хозяина Кит. – Давайте баиньки. Вот сюда, на диванчик. - Ты мне командовать будешь, когда хватит? Да ты кто здесь вообще такой, соска?! – взорвался Абрам. – Пшел на х*й из кабинета и дверь с той стороны закрыл. - Это боевой приказ? – просиял старший админ. - П*здуй, я сказал. Он самый. Довольный как слон, тем, что получил официальное подтверждение боевому приказу, Кит вернулся в зал и загоношился по работе. В большинстве случаев хозяин действительно мирно засыпал после буйств и больше не пытался выпить. А когда старший админ еще через два часа заглянул к Абраму Рубеновичу в кабинет, то обнаружил диван пустующим. Не нашлось отсыпающего хозяина и в подсобке. - Стасюнь, ты Абрамку случайно не видел? – подлетел старший админ к бармену. - Видел, чтоб его. Бутылку у меня спереть пытался. Отобрал, - выплюнул бармен. – Ну, он на улицу дальше и поперся. - Ты почему его не остановил? Ты, чего, не видел, на каких он бровях?! – рявкнул Кит. - Да ты что, Кит. Чтоб у меня в это время кто-нибудь бабло в кассе стырил? Ты ж бы первый утром завизжал про недостачу, - осклабился бармен. – Да вернётся он скоро. Тут при его степени опьянения до магазина минут десять пехать, самое большое. Абрамка не пришёл ни через полчаса, ни через час, ни через два. Трубку он тоже не брал. Кит уже не находил себе места и подговорил третьего админа Миху все-таки отправиться на поиски хозяина. В магазине новый ночный продавец Абрамку сначала не признал. - Да вы чего, парни? Знаете, сколько тут алконавтов за ночь проходит? – пожал плечами мужик. – Да если я каждого запоминать буду… - Ну, серьёзно. Его трудно не запомнить. Высокий, восточного типа. В возрасте. Бумажник у него приметный. Чёрный с продольными красными полосами с краю. - А этот… Вспомнил, - напрягся продавец. – Я ему сказал, чтоб такси себе вызвал. Уж больно датый был. Наорал он на меня смешно. Кит, говорит, да хорош зае*ывать уже за ночь. - Кит, да чего ты дергаешься так? – потянул за руку старшего админа Миха. – Домой, он, наверное, отправился. Абрам непотопляемый. … Абрама Рубеновича нашли утром, когда закрывали клуб и выбирались потом через чёрный вход. Хозяин в расхристанной одежде почивал на промерзшей земле около мусорного бачка, не дойдя до заведения какие-то считанные метры. Рядом стояла полупустая бутылка дешёвого коньяка. Бумажник, естественно, пропал. Кит кое-как растолкал еще не протрезвевшего Абрамку: - Абрам Рубенович, вы, что, здесь всю ночь проспали? Вы ж простудитесь теперь! - Раскудахтался, - буркнул хозяин. – Времени сколько? Вот, бл*ть, где часы? Они тоже исчезли. Через два дня Абрамка начал закономерно хлюпать носом, но наличие температуры категорически отрицал, бодрился как мог и к врачу идти отказывался. А на четвертые сутки в начале смены Кит снова застал Абрама Рубеновича, отрубившегося на полу рядом с креслом. - Тере-тере, вана кере (на эстонском «привет-привет, старый козел» – прим. автора. «Старый козел» в самом мягком варианте – еще одно прим. автора), - выругался вслух свозь зубы старший админ и принялся за поиски сосуда с горячительным поблизости. Переходя на свой родной язык, Кай всегда наивно полагал, что русские его не понимают. Но обнаружить искомое так и не сумел, а пока ползал на коленях, услышал дыхание хозяина. Тяжёлое. С присвистом. И словно ходящими внутри мехами. Ради спортивного интереса Кит принюхался к губам Абрамки. Алкоголем от них не разило. - Твою ж мать, - выпалил старший админ, когда дотумкал пощупать лоб Абрамки. – Абрам, ты слышишь меня?! - С…с… ско… - Что?! - …рою…, - прохрипел хозяин. – Га… га.. - Допился до горячки...козел гребаный?! – не сдержался в последний момент уже на русском Кит. – Бл*ть, Абрам, второй раз за неделю! - Га…гик. Ему звони сро..., - не закончил Абрам и окончательно ушёл в несознанку. Даже для обычного человека сильнейшая простуда после ночи бомжевания на холоде была бы делом крайне неприятным. А в случае с Абрамкой и его положительным ВИЧ-статусом оно закономерно перетекло в тяжелейшее воспаление легких. Еще через несколько дней Гагик Вачевич осчастливил меня неожиданным звонком практически под бой Курантов. Из-за нехватки денег Новогоднюю ночь я решил встретить один, но впервые в новой квартире. И так, как хочу сам. - Слава, я прекрасно понимаю, что вряд ли вы будете в восторге, когда выслушаете меня. Но я не знаю, к кому еще обратиться. Поверьте, если бы речь шла об обычном коте, я вряд ли бы вас потревожил, - произнёс решительно в трубку Гагик. - Но Берц для Абрама значит намного больше, чем просто домашнее животное. Потому я прошу Вас взять его на передержку, пока Абрам будет в больнице. Кит живет в коммуналке. И у него аллергия на шерсть. - Ага, и денег нет, и тёща не велит, - хмыкнул я, потому что про аллергию старший админ откровенно наврал, чтобы не возиться с котом. Но коммунальная квартира оставалась. – Черт… для Берца же лекарства нужны. Дорогущие. И корм. А я...я на мели. Полной. - Об этом не беспокойтесь. Все необходимое вы сможете взять у Абрама дома. Он дал мне ключи, - обронил Гагик. – И… для себя, Слава, тоже возьмите. Абрам рассказал, что вы теперь живете не с родителями. А еда все равно пропадёт за эти дни. Так я подъеду за вами? - Что, прямо сейчас? – опешил я. – Вы на часы смотрели? Без двадцати двенадцать. - Видите ли, я был занят. Только сейчас освободился. Это для вас слишком поздно? - Да дело даже не в позднем времени. А в числе. Сегодня тридцать первое декабря, вообще-то. - Правда? – искренне удивился Гагик. – Извините, было очень много тяжёлых больных. И, Слава, мне неудобно в этом признаваться. Я обещал кормить Берца, но, вот, руки так и не дошли. - Вы, чего, хотите сказать, что…, - подсчитал я по пальцам дни: двадцать восьмое, двадцать девятое, тридцатое, и почти полное тридцать первое, -…четыре дня не жрал?! - Я же сказал – неловко вышло, - напряжённо выплюнул врач и коротко попрощался. Дикий мявк Берца, мне казалось, я услышал, еще когда мы только подъезжали к дому. Кот орал так, как будто с него живьём снимали шкуру. Он проскочил мимо моих ног юлой, замер, не понимая, куда двигаться дальше и замяукал уже жалобно и охрипши, как котёнок. И тут только до меня доперло, что я не озаботился хоть какой-нибудь перевозкой, а у Абрама их не было, так как Берц никогда не выходил из дома. Кота я накормил, быстро собрал жрачку для него и лекарства. А потом надолго завис перед затаренным доверху громадным холодильником хозяина. Забирать человеческую еду у находящегося в больнице Абрамки вдруг показалось мне последним мародерством. Тем более, что многие продукты были просто космической стоимости. Например, четырехсот пятидесяти граммовая банка красной икры и запечатанный в пластике копченный угорь. Гагик решительно снял с моего плеча рюкзак и принялся сам набивать его: - Слава, вы ничего плохого не совершаете. Все согласовано с Абрамом, - словно послушал мои мысли Гагик. – Ах, да. Я кое-что забыл. Спиртное наверху в баре. Можете взять пару бутылок. И шампанское обязательно возьмите. Рекомендую «Мартини. Асти». Возможно, оно не самое дорогое. Но вполне себе приличное… для романтического вечера пары. Мы всегда выбирали эту марку с Абрамом, когда мне удавалось вырваться за границу. Это сейчас такое шампанское можно достать на каждом углу. Под старым термином «романтический вечер» Гагик явно подразумевал секс, но вслух не произнёс. Берца после долгих раздумий я решил повезти в большой картонной коробке с отверстиями по бокам. Кот не понимал, зачем его туда насильно пихают, и уже возмущенно орал через пару часов окрепшим и нахальным после еды и питья тоном. Коробку я перевязал верёвкой. А когда мы садились в машину, в одно из отверстий проснулась когтистая лапа и со всей силы зацепила пальто Гагика на мощные крюки. Минут десять мы освобождали врача из мёртвой хватки. Из одежды остались выдраны клоки ниток и ткани. - Ай, - изумленно подпрыгнул врач, как только все случилось. – А Берц-то – парень с характером. Нашёл, как отомстить тому, кто забыл покормить. Теперь понятно, почему Абрам его выбрал. - Какой хозяин – такой и кот, - оставалось кивнуть мне. – Жаль, что пальто вам испортили. - Слава, это просто пальто. Куплю себе потом новое. Жаль, что никому нельзя купить новую жизнь. Вы точно справитесь с Берцом? - Конечно. У нас дома всегда жили коты. - А я вот не позволял Абраму. Думал о каких-то паркетах, как вы сейчас о пальто. На обратном пути ко мне домой мы проехали с Гагиком мимо елочного базара. Еще несколько дней назад я приценивался к лесной красавице, но решил, что не могу позволить себе выбрасывать на ветер лишние деньги, которые могут понадобиться на сигареты. Теперь в ночь на первое января брошенные ёлки валились грудой на земле и больше не стоили даже копейки. - Извините, вы не могли здесь притормозить? – виновато попросил я у водителя Гагика. – Я мигом. - Хотите взять бесплатную ёлку? – опять догадался Гагик. – Вы настолько без денег… после того, как ушли от родителей? - Нет же, - зарделся я. – Жалко просто. И уже никому не нужны. Гагик кивнул водителю. - Знаете, вы можете украсить её конфетами и мандаринами. Абрам так сделал однажды, когда мы из-за моей командировки оказались в какой-то дыре на Новый год. Пациент там был очень интересный, но, к сожалению, уже нетранспортабельный. Такой редкий случай. Впрочем, вряд ли вам это интересно. Давайте, идите лучше за вашей ёлкой. Выберите самую лучшую. Чтобы долго не задерживать Гагика, я схватил практически первую попавшуюся и несколько дешевеньких шаров, тоже брошенных тут же. Вместе с водителем мы кое-как пристроили дерево в багажник. А когда дома я решил выпустить уже кота из коробки, внутри неё лежали несколько крупных денежных купюр. - Берц, это разве твое? Тебя учили, что чужое брать нельзя? – посмотрел я строго на него, распрямляющегося в полный рост и нахально отставляющего хвост за все мучения во время переезда. – Нет, Берц, мать твою, стой! Деньги я успел выхватить в самый последний момент из -под стремительно растекающейся внутри сначала жёлтой, потом вонючей лужицы. Её Берц торжествующе прикопал еще двумя завалившимися чуть вдаль купюрами. Такого отношения к деньгам я не встречал еще ни у одного известного мне человека. - Понятно. Значит, теперь наше. Положить деньги в случайно выбранную мной коробку мог только Гагик. И он же, не зная мстительные привычки котов, додуматься до такого. Купюры потом пришлось отмывать, сушить и, натянув до бровей шапку, топать в банк, чтобы обменять. Вот так и сработала примета про птичек. И вот так я провел одну из самых незабываемых новогодних ночей в своей жизни того клубного периода. Ночь завершилась под грохот ёлки. Её очумевший от вида первого в своей осознанной жизни дерева Берц на радостях навернул около девяти утра, когда наконец-то отгремели петарды, а я уже засыпал. Пришлось вбить в стену крюки и привязать к ним дерево вожделения Берца, которое он драконил потом каждую ночь. Хорошо «разогретые» Кит и Ленька заявились ко мне в полдень второго января. Старший админ обрадованно выпучился на Берца и на ёлку. - Что, Славка, всучили скотинку? Оригинальная у тебя ёлка. Ты, чего, уже успел по пьяни налететь на неё? А потом деловито полез, как у себя дома, в мой холодильник. - Бл*ть, Шаман. Откуда?! Да здесь же целый ресторан. - От Абрама, - мстительно осклабился я. – За Берца. Это я еще им не рассказал про деньги Гагика. И не собирался. Потому что Кит бы сдох на месте от чёрной зависти. - Фига ж себе, - присвистнул Ленька. – Да я б такого золотого котика тоже бы приютил. Да чего уж там. Гостиную ему б свою уступил. У Абрамки нет еще одного? - Поздняк, Ленька. Кончились золотые котики. Но остались золотые презервативы. Надувал кто-нибудь когда-нибудь? - Я в шестнадцать. С …первым. Отец с матерью и Ильваром в Пярну угнались, - разулыбался Кай. – А мы водку нашли в подвале за кадкой с капустой. Дома, кроме нас, никого больше не было. В общем, донадувались. - Расскажешь? - Неё, - помотал головой Кай. – Не новогодняя история. А ты, Слав? - В девять. Только я не знал, что это гондоны. - Ну ты, Шаман, мудак сказочный, как обычно, - расхохотался старший админ. – Слушай, я давно спросить хотел. У тебя и вправду со Свеном было в первый раз, или ты тоже, как Ленька, не знал, что люди так с друг другом трахаются? - Погоди, смс-ка от кого-то, - схватился я за вибрирующий мобильник и побежал на кухню, чтобы прочитать текст в одиночестве. – От Свена как раз. - Славка, да не дергайся ты так. Куда он от тебя с подводной-то лодки денется? – проорал Кай. – Ему ж с тобой удобно, как в домашних тапках. Ты про Марика лучше всем доложи. Слишком длинную смс-ку Свена для привычной новогодней я перечитывал несколько раз. Сложить буквы в слова так и не получилось. Финн написал её на латинице, но это не были ни английский, ни русский язык. Складывалось такое ощущение, что не отошедший от праздников форик настрочил текст с пьяную на чухонском, которого я не знал. А латиницу категорически не признавала супружница Свена, так и недошедшая до языка туманного Альбиона или его основ. Поржал я вдоволь и над словом «rakastan». Забавным. Как мне показалось вначале. Слово в различных вариациях повторялось трижды. - Нагужевался в одиночестве? – ввалился в кухню Кит за «Pepsi» к виски. – Чего полюбвничек нам пишет? Дай сюда. - Да, так. Про позы, в которые хочет поставить, - отмахнулся я от Кая. - А, ну и ладненько. Я ж всегда говорил, держи жопку пучком, и все выйдет стоячком. Мне надо было не ржать. Надо было срочно показывать смс-ку прибалтийцу Киту. Скорее, он не понял бы все до конца, но суть точно бы схватил. И тогда, возможно, совместными усилиями еще что-то бы удалось исправить. Но мудаки, особенно сказочные, всегда кончают «ракастаном».